- Мой маленький друг, - сказала Дуся, покровительственно положив лапу на плечо

[Миссис уксус]

3

- Мой маленький друг, - сказала Дуся, покровительственно положив лапу на плечо лежащего рядом котенка Фунтика, – сегодня я расскажу тебе чушь. Настоящую собачью чушь. Моя бабушка рассказывала ее моей маме. Мама рассказала ее мне. Я оказалась последней в нашем роду, поэтому передаю эту чушь тебе. Слушай и запоминай.
Давным-давно, когда на Земле не было зимы, а было всегда тепло; не было дня и ночи, а было всегда светло; не было голодно, а было всегда сытно – рядом, бок о бок, жили собаки и люди. Так получилось, что собаки первыми научились говорить, но люди, с которыми они пытались разговаривать, не понимали их. И завидовали собакам, рассказывающим своим детям на ночь сказки, и слагающим стихи своим любимым.
Собаки пытались научить людей говорить, но тем было не до разговоров – они ловили мамонтов, жгли костры, ели и спали. И были бы вполне довольны, если бы не зависть. Учиться люди не хотели. Им хотелось, чтобы в один прекрасный день они открыли рты, и оттуда – раз! – без всякого труда стали выскакивать разные слова и предложения, и даже стихи.
Но время шло, а прекрасный день все не наступал. Сколько ни открывали люди рты, никаких слов из них не появлялось, только всё «ааа» да «ыыы». И решили тогда они украсть слова. Незаметно подкрадывались к тому месту, где разговаривали между собой несколько собак, потихоньку выхватывали одно слово из разговора и уносили с собой. В пещере, где люди жили, они вырезали это слово на стене, чтобы оно никуда не делось и навсегда принадлежало им.
Постепенно, слов у собак становилось все меньше, а у людей – все больше. Теперь людям не нужно было учиться говорить – каждый день, просыпаясь, они видели слова на стене, и поневоле запоминали их, привыкали к ним, складывали из них предложения, а некоторые немногие – даже стихи.
И вот однажды люди открыли рты, а оттуда горохом посыпались слова. И люди стали разговаривать друг с другом, и пытались поговорить с собаками, но у тех не осталось больше слов и они разучились говорить. А те звуки, которые остались у собак, люди не понимали. И сердились на собак за это.
И с тех пор всё непонятное, что людям не нравилось, они стали называть «собачьей чушью». Что, конечно же, обидно для собак. Но они об этом лают только на чужих людей. А своим – прощают любую чушь. Потому что – любят.
«Как это всё странно – думал Фунтик – почему это чушь – только собачья? А кошачья? Должна же быть и кошачья чушь? Надо будет спросить об этом у мамы»
©️ Старцева Людмила
/ Перезагрузка /