Чем болел Дзержинский, почему ушел так рано и могли ли его спасти современные врачи20 июля 1926 года на пленуме ЦК партии Феликс Дзержинский говорил два часа. Голос — жёсткий, жест — резкий, аргументы — убийственные.
Громил коллег за пропаганду частного капитала, называл их «величайшими дезорганизаторами промышленности», бил кулаком по трибуне.
В какой-то момент Дзержинский схватился за сердце прямо на трибуне, но коллеги списали жест на ораторский пафос. А это был сердечный приступ.
После речи Дзержинский вышел в соседнюю комнату и рухнул на диван. Пульса почти не было. Врачи откачали, довезли до кремлёвской квартиры. А во второй половине дня сердце просто остановилось. Ему было всего 48 лет.
Последнее фото Дзержинского на пленуме незадолго до смерти
С тех пор медики, историки и любители конспирологии не могут успокоиться: что это было — запущенная болезнь, роковое стечение обстоятельств или месть коллег по партии? И главный вопрос: мог ли Дзержинский выжить, попади в руки к нынешним кардиологам.
Проклятие отца: туберкулёз по наследству
Родители Дзержинского
Феликс Дзержинский был поляком по происхождению: родился 11 сентября 1877 года в имении Дзержиново (ныне Минская область Беларуси) в семье мелкопоместного польского дворянина-шляхтича Эдмунда Дзержинского, учителя гимназии, и Хелены Янушевской, тоже из польской католической шляхты.
Род Дзержинских герба «Сулима» восходил к XVII веку, а сам Феликс при крещении получил двойное имя Феликс Щенсны (оба варианта — латинский и польский — означают «счастливый»), в честь того, что мать чудом выжила после падения в погреб перед преждевременными родами.
Его отец заболел туберкулёзом в 1875 году — за два года до появления Феликса на свет. Болезнь прогрессировала, вынудила бросить военную службу и осесть в родовом имении. В 1882 году отец умер. Ему было всего сорок три.
Герб «Сулима»
Мать осталась с восемью детьми, скромной военной пенсией и пасекой. Детство будущего Железного Феликса прошло без излишеств: экономия на всём, никаких тёплых санаториев, никакого нормального питания. Иммунитет был понижен, мальчик часто болел.
Хорошая почва для того, чтобы наследственная предрасположенность к туберкулёзу рано или поздно себя показала. Она и показала — только помогла в этом тюрьма.
Как сострадание убивает: история заражения
В тюрьму он попал после ареста в Варшаве 23 января 1900-го за восстановление разгромленной полицией социал-демократической организации, распространение нелегальной литературы и агитацию среди рабочих. Дзержинского судили и сначала сослали в Вятку (откуда он сбежал), затем по новому делу заперли в мрачной польской крепости.
Здесь он самоотверженно ухаживал за сокамерником Антеком Росолом — сыном его соратника Яна, основателя «Рабочего союза социал-демократии», — носил туберкулёзного товарища на спине на ежедневные 40-минутные прогулки месяц напролёт.
Тут он и заразился болезнью, которая мучила его всю жизнь, вёл тюремный дневник с размышлениями о революции и писал письма сестре и будущей жене Маргарите Николаевой, готовясь к суровой пятилетней ссылке в Вилюйск — на родину Чернышевского.
В письмах из тюрьмы он описывал симптомы осторожно: тяжесть в груди, несильный кашель, «чего же ожидать после двух лет в тюремных стенах». Швейцарские врачи, к которым он попал после освобождения, направили его в санаторий «Братская помощь» в Закопане — под фамилией Юзеф Доманьский, по поддельным документам. Санаторий помог. Но ненадолго. Туберкулёз будет вспыхивать у него ещё не раз на протяжении четверти века — как тлеющий уголь, который никак не потушишь до конца.
Чем запомнился ДзержинскийФеликс Дзержинский в первую очередь ассоциируется с созданием и руководством ВЧК (НКВД) — органов политической полиции, проводивших "красный террор" против контрреволюции, саботажников и "врагов народа" в 1917–1926 годах, что сделало его символом репрессий и прозвищем "Железный Феликс".
Его также помнят как борца с разрухой: нарком путей сообщения , восстановивший железные дороги (2 тыс. мостов, 10 тыс. км путей), и глава ВСНХ (1924–1926), заложивший основы индустриализации через "локомотивную программу" и рост металлургии.
Но были и еще интересные и важные моменты его деятельности.
После Гражданской войны по улицам советских городов бродило до 7 (!) миллионов беспризорных детей.
Вы представляете, насколько это было катастрофой для общества?
Голодные, больные сироты разносили инфекции, воровали, чтобы выжить и формировали банды, взращивая новых антиобщественных, антисоциальных людей, как предупреждал Луначарский — угрозу государству уже в ближайшем будущем.
Дзержинский добился, чтобы ресурсы ЧК бросили на решение этой проблемы. Лично ездил проверять детские учреждения, лично фиксировал нарушения — протухшая еда, воровство, бюрократия.
За два года его работы по этому направлению число беспризорников сократилось на 70%. Потом дело продолжили и к 1928 году проблема была решена.
В одной из коммун, созданных по его инициативе и воспетых педагогом Антоном Макаренко, дети наладили производство фотоаппаратов «ФЭД» — аббревиатура от инициалов Феликса Эдмундовича Дзержинского. Один из лучших советских фотоинструментов своего времени.
В 1923 году Дзержинский основал спортивное общество «Динамо» — сначала для сотрудников госбезопасности, потом оно выросло в крупнейшую советскую спортивную организацию. Человек явно понимал ценность физической культуры. Для других. Для себя — как-то не успел.
Он способствовал строительству стадионов, чтобы чекисты могли тренироваться, развивая дисциплину и физподготовку для службы. Это сейчас вам кажется, что тренировки для силовых ведомств - само собой разумеющеюся дело. В начале XX века это было в диковинку.
Интересно, что Дзержинский сам был страстным болельщиком: на его столе в Кремле всегда лежали свежие отчёты о матчах.
Кстати, беспризорников он тоже активно перевоспитывал через спорт. Весьма хороший метод - спорт, в отличие от наук, им был ближе и понятнее. А культуру и дисциплину он прививает прекрасно.
Туберкулёз и атеросклероз: смертельный дуэтВот чего Дзержинский не знал — и чего не знали врачи его эпохи: хронический туберкулёз и болезни сердца связаны куда теснее, чем кажется. Современные исследования показали, что длительная туберкулёзная инфекция запускает хроническое воспаление — а оно, в свою очередь, разгоняет атеросклероз.
Механизм простой и жестокий. Иммунная система годами борется с бактериями, выплёскивая в кровь воспалительные белки. Эти белки повреждают стенки артерий, делают их уязвимыми для отложения холестериновых бляшек. Бляшки сужают просвет сосудов. Сердце получает всё меньше крови. В какой-то момент — резкий стресс, эмоциональный всплеск — суженный сосуд спазмируется или закупоривается окончательно.
Именно это, судя по всему, и произошло в зале заседаний ЦК 20 июля 1926 года. Двухчасовая речь на предельном накале стала последней хрупкой соломинкой для сердца, которое много лет работало в невыносимых условиях.
Человек, который не умел отдыхатьПосле революции 1917 года он фактически переехал в штаб ВЧК. Работал сутками. Еда — между заседаниями. Сон — когда организм уже не мог функционировать - иногда, буквально, прямо за столом. Отпуск для него это было вообще некое понятие из буржуазного словаря.
Коллеги вспоминали: жил в небольшой квартире, из украшений — только рояль, никакого интереса к личному имуществу. Звучит благородно. Но с точки зрения кардиологии это приговор: хронический стресс, недосыпание и пренебрежение едой — три кита, на которых стоит ранний инфаркт.
В апреле 1921 года к председательству в ВЧК он добавил пост наркома путей сообщения. Лично ездил в Сибирь — организовывать доставку двадцати миллионов тонн продовольствия в голодающие регионы. Позже возглавил ВСНХ — Высший совет народного хозяйства. К 1926 году руководил одновременно экономикой страны и спецслужбами.
В 1925 году он перенес тяжелейшую ангину с осложнениями. Здоровье было подорвано окончательно.
Врачи прямо сказали: рабочий день — максимум четыре часа. Иначе катастрофа. Дзержинский выслушал, кивнул и вернулся к привычному режиму. Поведение настолько предсказуемое, что даже обидно за докторов.
20 июля 1926 года, сразу после двухчасовой страстной речи на объединённом пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б), где Феликс Дзержинский яростно громил оппозицию - Каменева и Пятакова - у него случился смертельный сердечный приступ.
Ему было 48 лет; официальная версия — гипертонический криз на фоне туберкулёза и переутомления, хотя ходили слухи о яде или интригах (опровергнуты вскрытием: был обнаружен атеросклероз сосудов сердца).
Дзержинский чувствовал, что конец близок. За день до смерти он ужинал с сыном Янушем, подарил ему перо и сказал:
"Возьми, оно тебе пригодится больше".
Семь врачей, одна ночь и четыре странностиВскрытие провели в ночь с 20 на 21 июля — через восемь часов после смерти. Профессор Абрикосов, шесть свидетелей, полтора часа работы. Официальный диагноз: «резкий общий артериосклероз с преимущественным поражением венечной артерии сердца». Механизм смерти сформулирован архаично, но точно: «паралич сердца вследствие спазматического закрытия просвета резко изменённых и суженных венечных артерий». По-современному — острый инфаркт миокарда.
С диагнозом, в общем, всё понятно. Непонятно другое.
Абрикосов был не просто патологоанатомом — он был специалистом по туберкулёзу, написал по нему докторскую диссертацию. И при этом в протоколе нет ни слова о лёгких человека, болевшего туберкулёзом двадцать пять лет. Ни одного рубца, ни одного очага, ни одной строчки о состоянии лёгочной ткани. Или лёгкие «чудесным образом» очистились — что в медицине не бывает, — или кто-то что-то не написал.
Дальше — больше. Череп не вскрывали, мозг не исследовали. При внезапной смерти это обязательная процедура: нужно исключить кровоизлияние, инсульт, другие неврологические причины. В протоколе — тишина. На ногах не описаны следы от кандалов, которые Дзержинский носил годами в царских тюрьмах. Такие шрамы остаются на всю жизнь. И наконец, 48-летний человек, только что отгремевший двухчасовой речью, описан в протоколе как «сенильный» — то есть дряхлый старик.
Историки (они же, по совместительству - главные советские конспирологи) Фролов и Север задали прямой вопрос: а то ли тело вскрывали? Версия, конечно, звучит экзотично. Но объяснить четыре пробела в документе, составленном семью профессиональными врачами, официальная история так и не удосужилась.
Смог бы вылечить Дзержинского кардиолог сегодняПеред сердечным приступом всё понятно - выходить Дзержинского было невозможно.
Но, допустим, Дзержинский попадает к современному кардиологу за год до смерти, когда симптомы уже были очевидны. Что бы тот увидел? Набор факторов риска на любой учебный плакат: хроническая инфекция, хронический стресс, вероятная гипертония — на неё указывает гипертрофия левого желудочка из протокола вскрытия, — нарушения сна и питания, плюс наследственная предрасположенность.
Кардиолог Константин Крулёв, специально изучавший этот случай, уверен: медицина наших дней с очень высокой вероятностью заметно продлила бы жизнь Дзержинского на десятилетия. Диагноз, поставленный на вскрытии, полностью соответствует клинической картине острого коронарного синдрома на фоне запущенного атеросклероза. Это сейчас лечат.
ссылка
Тема: Чем болел Дзержинский, почему ушел так рано и могли ли его спасти современные (Прочитано 750 раз)
