Писатель Данил Корецкий рассказывает о легендарных российских сыщиках и о своем опыте в раскрытии преступлений.
"В Ростове-на-Дону в детстве я жил на знаменитой Богатяновке, среди соседей было много судимых. На меня, мальчишку, произвела впечатление одна женщина: с отрубленными пальцами на руке и татуировкой – восходящее солнце с надписью «Север». Может, реакцией на такое окружение и стало желание работать по другую сторону баррикад. Окончил юрфак РГУ, имел рекомендацию в аспирантуру, но пошёл «на землю» – следователем районной прокуратуры.
Моим наставником стал опытнейший следователь Лев Лившиц, человек уникальный, который проработал полвека на одной должности, в одном кабинете, за одним столом, затянутым зелёным сукном по моде 50-х гг. От повышений отказывался, но расследовал тысячи уголовных дел и поставил на ноги десятки молодых следователей. Работали мы, естественно, в тесной связке с операми уголовного розыска и ОБХСС, которые осуществляли оперативное сопровождение расследования. Так я познакомился с сыщиками – профессионалами своего дела.
Всех их объединяло одно: они жили работой и искренне верили в то, что делали, хотели восстановить справедливость и по нынешним меркам в житейских делах были наивны и непрактичны. Рабочий Анатолий Рублёв был направлен по партийному призыву в милицию и быстро стал крутым и результативным оперативником, с него и списан знаменитый антикиллер Лис (он действительно имел такое прозвище в криминальной среде).
В романе есть реальные эпизоды из его службы: как-то он один задержал на Левом берегу Дона трёх ранее судимых грабителей, оказавших ожесточённое сопротивление. Одному выбил глаз пистолетом, второго притопил в Дону, и тот к приезду милиции ещё отплёвывался водой, у третьего забрал документы, и он покорно ждал своей участи. Капитан Рублёв был отчаянным человеком и хорошим оперативником. Роман про себя Лис не прочёл: умер от инфаркта в 44 года. Сердце не выдержало перегрузок. Памятник ему не поставили и в водовороте текущей работы довольно быстро забыли. Но Лис остался жить в литературном мире.
Легендарной личностью был и ветеран МВД Николай Иванович Бычков. Он, кстати, работал ещё в НКВД с Берией. Очень не любил Солженицына, говорил, что тот всё придумал и никакого ГУЛАГа не было. Но как-то раз показал нам, молодым, старое удостоверение. Оказалось, он в своё время работал начальником отдела комплектования тюрем и лагерей. В удостоверении поверху прямо так и написано: «Главное управление лагерей». Спрашиваем: «Так вот же, написано ГУЛАГ». А он: «Мало ли что написано! Этот ГУЛАГ был, а того – не было!» Подполковник Бычков во время войны ходил под Москвой комиссаром диверсионной группы в тыл врага, много раз рисковал жизнью. Он стал прототипом героя в двух моих книгах.
«Меня гестапо допрашивало!»
Ещё будучи начинающим следователем, я раскрутил громкое дело о взятках в квартбюро. Один подозреваемый составил фиктивный акт об осмотре жилого помещения за две бутылки коньяка. Допрашивал я его 9 мая, тогда, в начале 1970-х, это был рабочий день. И вдруг он мне говорит: «30 лет назад в этот день меня допрашивал следователь гестапо!» Оказывается, в Великую Отечественную войну он был лётчиком, его сбили, взяли в плен, потом он бежал…
Конечно, формально этот человек совершил преступление, его можно было привлекать за взяточничество, но за две бутылки коньяка – боевого лётчика… Формализм и «палки» тогда не стояли на первом месте, и я прекратил в отношении него дело. Перед этим проводил беседы, как нас учили в вузе: «Нехорошо брать взятки… Вы же боевой офицер, лётчик, а сейчас пьёте, вот нос красный, как у пьяницы из карикатуры…»
Года через два в троллейбусе подсел ко мне мужчина в форме гражданской авиации: «Вы меня не помните?» – и назвал фамилию. Я очень удивился: не узнать – форма, манеры уверенные, голос упругий… Говорит: «На меня произвели впечатление те беседы и что вы мне поверили… Бросил пить, вернулся в авиацию, закончил курсы и работаю в наземных службах».
А его начальник – главный фигурант дела – воспитательную беседу воспринял в штыки: «Вы молокосос, кого учите жизни?! Я воевал!» Он был заведующим квартирным бюро, дружил с высокопоставленными чиновниками, среди которых был и мой непосредственный начальник, помогал им получать квартиры. И не ожидал, что молодой следователь раскрутит это дело. Изъята у него была при обыске огромная сумма – 30 тыс. руб., которые хранились на сберкнижках на имя жены в разных городах и республиках СССР. Правда, доказать удалось только взятку в 1000 руб., две норковые шкурки и хрустальную вазу. Но доказательств хватило, чтобы суд вынес суровый приговор.
Кусок шины и пуговица
Ещё один легендарный оперативник, ставший героем книг, – Виль Абрамович Аксель – был другом моего отца. Он работал по линии убийств, и когда вышел на пенсию, продолжал этим заниматься и раскрыл ещё 30 убийств, в том числе одно из 60-х гг. Он тогда жаловался: «Сроки давности истекли, преступление с учёта снято, и никому это уже не надо…» А он невероятно болел за своё дело и работал виртуозно.
Вот рассказ оперативника из небольшого городка под Ростовом: «Совершено убийство в пригородном леске, уже осмотры сделаны, собаку применяли – ничего, только оторванную пуговицу нашли. А через несколько дней Виль Абрамович приехал: «Пойдём, покажете место». Но какой смысл туда идти? А он говорит: «Посмотрим, да я хочу травку собрать, чай заваривать». Ну, надо уважить ветерана! Повели в лес. Он идёт, травку собирает да всё примечает: «Смотри! На высоте метров двух на дереве ободранная кора. Тут точно была большая машина. И обязательно должны быть её следы!»
Ходили-ходили, деревья вокруг плотно стоят, а в одной стороне – пореже. «Пойдём, говорит, туда – она только там могла выехать». А там и правда лужа, грязь и отпечаток большого колеса, на котором срезан кусок протектора. Броская примета! Аксель поинтересовался: «Где у вас большегрузные фуры есть?» Поехали в автохозяйство: дальнобойщики там работают, стоит несколько больших машин, и у одной на колесе кусок протектора отрезан! Пошли к администрации: «Чья машина, где водитель?» – «В отгуле». Открыли в раздевалке его шкафчик, а там рабочий комбинезон с оторванной пуговицей! Вот так, собирая травку для чая, и раскрыли убийство. Как в кино!»
Майор Аксель хорошо знал блатной мир, общался с теми, кого когда-то сажал: говорили о жизни, пили пиво, и они зла не держали, потому что всё по справедливости было. Остроумные анекдоты рассказывал, а когда мне неизвестная блатная песня понадобилась, так он столько напел, сколько я и не слышал никогда. Талантливый и интересный был человек! Вот за него и других коллег мы и поднимем тост в милицейский праздник!"
/Жить хорошо/
Писатель Данил Корецкий рассказывает о легендарных российских сыщиках и о своем (Прочитано 389 раз)