От визитов вежливости отбивался до последнего. Но нынче не отвертеться.

[Миссис уксус]

2

От визитов вежливости отбивался до последнего. Но нынче не отвертеться. Знаменательное событие: её родители переехали. Это называется новосельем, кажется. Это когда из нормальной квартиры перемещаются на стройку.
 
На пороге их встречал Гарри, тесть в белом и тёща, завернутая в репродукцию картины «Фальстарт» от Джаспера Джонса.
 
Гарри когда-то был ротвейлером. Он так стар, что в детстве кусал велоцерапторов. Он был уже сед, когда родители Веры родились. И сейчас превратился в круглую тушу без обоняния, зрения, памяти и ума. В нём соединились все упрёки фауны в адрес создателя.
 
Накатив молдавского коньяка, тесть сообщил то, что невооруженным глазом как бы не было заметно: Гарик стареет. На улице часто садится, храпит во сне и врач запретил ему мясо. Поэтому ему дают «чаппи» и он их ест.
 
И тут, подтверждая правильность диагноза, Гарик пукнул. Кошкин не смог припомнить ни до этого, ни после, чтобы чей-то зад мог издать такой звук. Однажды Кошкин надувал шарик до тех пор, пока тот не взорвался. Сегодняшний взрыв смахивал на это, только был громче. С большим акцентом на басы. Этот звук заднюю часть любого живого существа разметал бы по стенам и потолку. А этому хоть бы что. Пук произвел на семью оглушительное впечатление. Раненая выстрелом тёща вскрикнула, тесть потемнел.
 
— Он скоро умрёт, — сказала тёща и горько заплакала.
 
Кто бы мог подумать, что это является предвестником смерти. Если так, у тестя каждый день последний.
 
— Погуляю с ним, — предложил Кошкин, надевая пиджак. С минуты на минуту завяжется пронзительный разговор о Гарике, просмотр его детских фотографий и Кошкина начнет тошнить.
 
На улице сразу захотелось выпить. Взяв Гарика на поводок, он поволок его как осла к ближайшему магазину. Магазин оказался в получасе ходьбы. В темноте могло показаться, что Кошкин выгуливает свиноматку.
 
На лавочке в глухом дворе он выпил одну бутылку, принялся за вторую. Услышав булькающие звуки, Гарик тяжело вздохнул и качнул свисающими с брылей двумя шнурками. Кошкин тут же направил горлышко ему в пасть. Гарик хлестко облизал башку, нарядив Кошкина в свои сопли как ёлку. И присосался. В несколько секунд пес выхлестал бутылку «хайнекена» до дна, икнул и снова облизал себя от носа до затылка. И вдруг зазвучал. Как двигатель внутреннего сгорания, у которого загнуло клапана.
 
Кошкин похвалил Гарика. Но заметил, что с этим лучше повременить. Во-первых, порадуют тестя. Во-вторых, появляться перед прохожими в такой компании не хотелось. Ничто не характеризует джентльмена лучше, чем его лохматый друг. На тебе будут туфли от Джона Лобба и костюм от Бриони, но если тебя сопровождает пердящая во все стороны собака, портрет будет смазан.
 
Наклонившись, Кошкин поднял гариково ухо и прокричал в отверстие, которое было сквозным:
 
— Домой!
 
Тот поднялся и стал осматриваться как командировочный на полустанке. Ужас овладел Кошкиным. Гарик не был нитью Ариадны. Кошкин только сейчас с ужасом понял, что находится в темноте на совершенно незнакомой местности. Сунув руку в карман, понял, что забыл телефон.
 
В арке появилась миниатюрная фигурка. С девушками Кошкин быстро находил общий язык. Ногой направив туда Гарика, он пошел фигурке навстречу. При ближайшем рассмотрении девушка оказалась мужиком. С портфелем и шляпой в руках он заходил с улицы во двор. Такие читают в университете лекции и заставляют пересдавать по десять раз.
 
— Простите, любезный, — окликнул его Кошкин как можно учтивее, — не могли бы вы дать мне на минуту свой телефон?
 
Остановившись взглядом на Гарике, старик сказал следующее:
 
— Хочу вас п-предупредить. Я знаю к-каратэ.
 
Гарик пукнул.
 
— Эти знания мне не помогут. Нужен телефон. Я вывел собаку и заблудился.
 
— Вывели собаку и за-а-блудились? — уточнил профессор.
 
Гарик пукнул. С каждым разом он делал это все более жизнеутверждающе. Он звучал как напряженный саундтрек к их разговору. Словно зрителя готовили к тому, что сейчас или у старика изо рта вылетит острый язык и вонзится Кошкину в глаз, или Кошкин станет в два раза больше и съст профессора вместе с портфелем.
 
— Это не мой пёс, это тестя пёс. Я вывел его погулять, а он и заблудился. Потому что адреса тестя не знает. — Подумав, Кошкин добавил: — И я тоже.
 
Когда он закончил, Гарик вылупил на него глаза. В этом взгляде читалась просьба рассказать о себе еще немного. Видимо, даже в его вселенной Кошкин выглядел странно. А во взгляде старичка блестело: если паззлы сию минуту не сойдутся, потный свисток, что я сжимаю в кармане своей ручонкой, тут же появится на свежем воздухе.
 
Гарик вдруг зазвучал всерьез. Внутри него кто-то давил на газ, не выжимая сцепления. Не владеющий обстановкой мог подумать, что сейчас появится черный дым, запах резины, и Гарик исчезнет, оставив после себя в клубах только четыре полосы на асфальте.
 
— Что это са-сабакой? — спросил старик.
 
— Нормальная реакция на слово «каратэ». И вы напрасно так боитесь меня.
 
— Я не боюсь, - ответил старичок. — У меня д-дефект речи.
 
— Так вы дадите позвонить?
 
Гарик вопросительно пукнул. Старичок посмотрел на него и потом на Кошкина.
 
— Так вы не с ними?
 
— С кеми?
 
— С т-теми двумя, — пояснил каратист.
 
Старый перец умел держать аудиторию в напряжении. По его мнению, он изменил информацию до исчерпывающей. Сейчас Кошкина должно вставить и осенить.
 
— Послушайте, - заговорил Кошкин как можно убедительнее, — сегодня у меня был ужасный день. А сейчас я хожу по улицам с собакой-шарманкой…
 
Гарик подтвердил. К окончанию спича он устал и сел, закрыв дульный срез орудия. Потому получилось как из резиновой детской игрушки.
 
— Дай уже телефон!
 
— Т-там, за углом, двое, — сообщил старичок. — Он у них. Если вернете мне трубку, я вам дам.
 
Ногой направив голову Гарика в освещенную арку, Кошкин дернул поводок. Они вышли на освещенную улицу. У остановки стояли двое придурков из числа тех, кого в музее встретишь только ночью. Один держал в руке телефон, второй, подолгу думая, нажимал кнопки. Идиотизм сквозил в каждом их действии или бездействие. Что указывало на особую опасность банды.
 
Кошкин с командой приближался к ним как армада императора Хирохито к Цусиме. Волоча резиновые слюни по асфальту, Гарик дышал как астматик справа. Профессор с портфелем не по росту двигался по левую руку. Первым и единственным желанием, которое возникло бы у Кошкина, встреть ночью такой коллектив, было бы желание резко качнуться в его сторону. Чтобы посмотреть, как все с криками разбегаются.
 
— Эй, вы! — пискляво крикнул старичок гопникам, и всё внутри меня оборвалось. — Стойте, где ссы-стоите!
 
К сожалению, они и не думали убегать. Они рассматривали лиц, увидеть которых вместе удается в течение жизни не каждому. Если бы к нам добавили Шакиру, она не сильно изменила бы общее впечатление.
 
— Ну, что же вы не травите? — зашипел старик-людоед. — Т-травите скорее!
 
Он плохо знает Гарика. Для него Кошкин такой же повелитель, как эти двое. То, что они пиво вместе пили, ничего не значит. Может, он и знает, что квасил, но вряд ли помнит, с кем. Кто потом ответит за последствия, скажи Кошкин что-нибудь вроде «фас»? Гарик — пожилая, обезумевшая собака. Она даже не понимает, что она собака. Она думает, что она «чаппи». Как можно собаке в таком состоянии подавать огнедышащие команды? Он повернется и уйдет, например.
 
— Вы только резких движений не делайте, пожалуйста, — предупредил Кошкин.
 
Увидев перед собой размытые очертания, Гарик потянулся к ним головой размером с ведро.
 
— Только не шевелитесь, — попросил Кошкин. — Он сейчас понюхает и успокоится. А пока он нюхает, вы эту трубочку мне отдайте, пожалуйста. Только медленно. Собака чуткая как радар.
 
На эти его слова Гарик отозвался звонко и протяжно. Кошкин даже оглянулся, чтобы убедиться, что за его спиной нет пионера с горном.
 
— Что это? — тихо спросил один из преступников.
 
— Он так себя заводит, — объяснил Кошкин.
 
— Вы его сегодня кормили, Г-геннадий? — раздалось слева.
 
Старый перец зачитывается романами Кинга, видать. Но вступил неплохо.
 
— Нет, дядя Валя. Ни сегодня, ни вчера. Мой знакомый уволился из морга, ищу замену. — Кошкин набрал на телефоне номер Веры. — Алло, это я.
 
— Ты где?!
 
— Не знаю. Стою на какой-то улице.
 
Слышит: «Спроси, как Гарик!», — любимый тесть взволновался. Зять потерялся — да ладно! Гарик!..
 
Она назвала адрес, Кошкин пообещал, что скоро будет. Отключился, отдал телефон владельцу.
 
— Послушайте… — рассерчал вдруг профессор. — Вы не преследуете никаких воспитательных целей. Нужно в-высечь!
 
— За что сечь-то? — возмутился один из проказников. И, повернувшись к Кошкину, стал уговаривать не верить дяде Вале.
 
Реально дело было, короче, так. Мы шли по улице, никого, короче, не трогали. На улице столько зла, что хотелось поскорее добраться до дома. Навстречу – дядя Валя. Чтобы пропустить пожилого человека, один прижался спиной к дому, а второй встал на край тротуара. Он бы мог спуститься на дорогу, но на ней не было, короче, «зебры». Так это долб… простите, дядя Валя застрял между законопослушными гражданами... Умная собака, сразу видно... Короче, ни туда и ни сюда. Образовалась, короче, пробка. Тогда мы предложили позвонить в полицию, чтобы прибыл регулировщик и всё уладил. Дядя Валя согласился. И попросил вынуть у него из кармана телефон. Сам он достать её, короче, не мог, потому что руки были зажаты из-за тесноты тротуара. Но когда телефон вытащили, дядя Валя вдруг сказал, что знает, короче, каратэ. Мы страшно испугались и бросились бежать. Не заметив, что трубка с нами. Но вот сейчас остановились и стали искать в трубке домашний номер телефона дяди Вали, чтобы вернуть. Так дело было...
 
— Вот видите, — сказал Кошкин старичку. — Всё в порядке.
 
— Б-безобразие, — проскрипел дядя Валя, шевельнув плечами. — Это безобразие, Г-геннадий. Проведите меня к моему п-подъезду.
 
Кошкин провел. Через полчаса, волоча за собой не на шутку разыгравшийся аккордеон, он разыскал дом, из которого вышел. К окончанию прогулки собака, если её можно так назвать, окончательно потеряла рассудок. Она стала делать вид, что лает на клён. Чтобы закрепить, они с ним выпили еще пивка и поднялись к новоселам.
 
Ночью Кошкину снилось, как он мчит по хайвею в лимузине с открытым верхом. Рядом сидит Вера. В огромных черных очках, счастливая вся такая. На шее у неё шелковый шарф. На заднем сидении, в рубашке белой и белее белого брюках — дядя Валя. Одной рукой Кошкин держит руль, второй обнимает Веру. А дядя Валя пишет лекцию и отмахивается от шарфа нервно. Рядом с лимузином бежит тесть. Спрашивает Кошкина, не предлагал ли он Гарику выпить. А за ним стучит костями по асфальту косая с литовкой. И литовкой — вжик, вжик… И мимо. Пинает от злости авто и снова — вжик, вжик. И тогда дядя Валя отрывается от тетради и кричит:

—Это б-безобразие! Я не могу работать в т-такой обстановке!

Вячеслав Денисов