Я патологически люблю уют. Сумма моего выкупа на ВБ уже давно намекает, что в на

[Миссис уксус]

8

Я патологически люблю уют. Сумма моего выкупа на ВБ уже давно намекает, что в нашей квартире уют достиг критической массы и пора бы начать изучать основы финансовой грамотности, а не вот этот вот всё.

Однажды я решила: нам жизненно необходим торшер.
В моих мечтах он был не просто осветительным прибором, а порталом в иную жизнь. Мы должны были включать приглушённый свет, наливать в бокалы терпкое вино и вести интеллектуальные беседы о вечном.
Это было давно, ещё до появления ребёнка, поэтому мои представления о вечерах были чисты, как слеза младенца, и наивны, как обещания политиков.

Торшер приехал.
Он прибыл в огромной коробке, которая выглядела максимально неуютно и вызывающе. Ликвидировать безобразия — это моя сильная сторона.
Создавать, впрочем, тоже.

Вооружившись ножницами, я приступила к распаковке. Скотч сдавался, картон хрустел, внутри уже проглядывали очертания нашего будущего хранителя уютных вечеров.
Внезапно выяснилось, что детали скреплены между собой какими-то дурацкими стяжками.

Желание поскорее водрузить источник света слегка притушило мою сообразительность. Ведь обычно она у меня горит в полную мощность, клянусь вам всеми чеками из сбера!

Ножницы внезапно отупели и начали сопротивляться с упрямством осла. Казалось бы — намёк, глас судьбы, шёпот вселенной! Но что может остановить женщину в порыве благоустройства? Правильно, только фраза:

— Дорогая, я купил билеты на Сейшелы, бросай этот хлам, поехали пить кокосы!

Такого мне, разумеется, никто не сказал. Поэтому судьба торшера была предрешена.
Победив предательски тупой металл и натерев пару мозолей, я одолела крепление.

«Сейчас будет по красоте», — пронеслось в голове.
Это была моя последняя светлая мысль перед тем, как я осознала, что только что долго, упорно и с энтузиазмом маньяка отрезала торшеру ПРОВОДА.
Причём в самом труднодоступном месте.
Такого оглушительного чувства безнадёги я не испытывала с детства, когда коварные железные щипцы в игровом автомате роняли плюшевого зайца в миллиметре от победы, а монеты в кармане заканчивались навсегда.

Муж, застав финал этой драмы, попытался сохранить лицо. Лицо сохранялось плохо, по нему пробегали тени всех невысказанных ругательств. В его глазах бегущей строкой читалось:
«Алёна, когда мы познакомились, ты казалась существом разумным.. Какого, собственно, чёрта, Алёна?!»

Алёна молчала.
Алёна в уме составляла список причин для развода, которые муж укажет в суде, и осознанный вред совместно нажитому имуществу стоял там первым пунктом.

Торшер решили реанимировать. Умирать такой нелепой смертью от рук декоратора-вандала — это было бы слишком даже для мебели.
Приглашённый электрик долго ковырялся в проводах, вздыхал и периодически смотрел на меня с нескрываемым сочувствием. В его взгляде читалось: «Надо же, такая молодая, симпатичная, а с хромосомами вон как неловко вышло...»

В итоге прибор был спасён, водружён на место и вечерами испускал запланированный мягкий свет.

Интеллектуальные беседы после этого, конечно же, никто не вёл.

©ШТОШ
/ Перезагрузка /