Добрый вечер с Горынычем
Про Покров, приметы, морковную щепу и свиные хрящики
— Ну и где твой хвалёный снег на Покров? Всё, не работают больше ваши грёбаные приметы! Ты и в Ильин день дождь и грозу обещала. "Мол, Илья-пророк правит, обязательно катаклизма какая то будет", а на деле из всех катаклизм, старый с рыбалки в хлам пришёл и кострюлю с супом уронил! Тань, чот мне сдаётся, Илья-пророк тут не при чём, тут Олег-сосед руку приложил, напоив старого своей наливкой.
Горыныч битый час рассуждал на тему религиозных праздников и народных примет. Таня в это время крутила фарш, готовясь к приезду дочки. Таня всегда крутила фарш, когда ей было грустно или тревожно. Доче скоро родить, а она в дороге и совсем одна. В такие тревожные минуты, Таня ещё, обычно, замешивала тесто на пироги или резала морковь тонкой соломкой. Последнее особо успокаивало Таню и Горыныч это знал:
— Таня моя, ну что опять случилось? Ты второй час строгаешь моркву на щепу. Зачем тебе два ведра морковной щепы? Заморозить на зиму хочешь? Так не влезет два ведра в морозилку. От дурная! Чо гришь? Старый на телефон не отвечает второй день? А где он нынче? В Белгороде? Да, тревожненько! Может оглох? Не может? Может телефон похерил где? Аааа, граница боевых действий! Ну да! Понимаю. А ты, Танюш, строгай моркву то! Чо остановилась? На крайняк замаринуем или засолим. Ты, главное, не волнуйся, — приговаривал Горыныч, а сам тоже начинал нервничать. Вторые сутки от старого хозяина не мур-мур, а это плохой знак. Два дня он уже не пилит Таню за гниющие в сарае яблоки и не прибранную поленницу кабачков.
Вообще, пилить Таню за что нибудь — любимое занятие старого, если он в рейсе. Он прям с приветствия "Доброе утро" сразу начинал её ругать за всё, в чём она "виновата" и впаривал ей любые косяки. Типа, почему она до сих пор не удосужилась пропылесосить и отпидорить салон и багажник машины после привезённой из деревни картошки? И почему не убраны в сарай колышки из под помидоры?
Генка тоже ежедневно "получал на орехи" за тосол, масло или ещё какую то хрень и все к этому уже привыкли. А тут вторые сутки молчания...
— Горыныч, ты только доче ничо не говори, ей волноваться вредно.
Из зала послышался любимый Танин трек из Меджин Драгонса, поставленный на звонок телефона. Таня и кот, обгонеяя друг друга, рванули из кухни. Звонил старый.
— Етит твою, старый! Какого хрена ты не звонишь и на звонки не отвечаешь? Мы тут поседели все? Да, и кот! Ааа, телефон завис? Ну, это они умеют! Чего говоришь? Да вымыла я салон и багажник. И колышки убрала. И рыбу засоленную вялить повесила, и джинсы твои в починку отдала, и масло поменяли, и тосол залили, и лампочку в фаре поменяли и ввернули в туалете. Ааа, чехлы? Чехлы не стирала ещё. Я моркву строгала, мне пока некогда было. Знаю, что косорукая и глупая. Ну не всем же таким, как ты пряморуким и умным быть! Да иди ты знаешь куда? Достал уже!!!
— Вот и поговорили, — задумчиво констатировал Горыныч и пошёл на кухню долокать молоко и догрызть свиные хрящики.
Так и живём. Доброго вечера пятницы!
/из Анамнеза/
