«Нигде не гибнет столько произведений искусства, как в России. Памятники художественной старины, последние остатки былой красоты исчезают бесследно, и никто не поддержит того, что некогда составляло предмет восхищения современников. В этом отношении судьба наших кладбищ особенно плачевна.
Запущенные, забытые памятники петербургских кладбищ доживают свои последние дни, и если теперь же о них не вспомнят, то через несколько лет все то немногое, что осталось от красивого прошлого нашей жизни, все это будет только одним воспоминанием. Осенние дожди, злые зимние морозы – вместе с нашими вандалами – окончательно изгладят из памяти имена умерших….
Жутко смотреть на запустение петербургских кладбищ, где похоронено столько замечательных людей….».
Так писал барон Николай Николаевич Врангель в своей статье «Забытые могилы», опубликованной в журнале «Старые годы» за 1907 год. И писал он об одном из самых престижных, самых «почетных» кладбищах Санкт-Петербурга — Лазаревском, что в Александро-Невской лавре, которое в советское время стало мемориальным и именуется теперь Некрополь XVIII века.
------------------------------
Мы катастрофически мало знаем о нашей истории - это становится очевидно лишь тогда, когда с ней начинаешь знакомиться все глубже, все детальнее. Мы наивно полагаем на почве этого незнания, что со многими проблемами приходится иметь дело только нам, в то время как люди давнего прошлого были от них избавлены, а такие негативные явления, как мародерство, вандализм и равнодушное забвение прошлого, словно бы и не существовали прежде.
Видя пришедшие в упадок усадьбы и неухоженные кладбища, мы ошибочно делаем вывод, что подобное «беспамятство» - наследие исключительно предыдущей эпохи. Мы в очередной раз впадаем в крайности, идеализируя один период и очерняя другой, обесценивая достижения своего недавнего прошлого.
И это тем более горько — ведь точно такую же ошибку совершали наши предки сто, двести и более лет назад — когда Россия переживала эпоху реформ патриарха Никона, модернизацию Петра I, промышленный рост после отмены крепостного права и как следствие — угасание усадебной жизни. Что уж говорить о переломе 1917-го года.
Такой подход был чужд Николаю Врангелю. Он был поборником непрерывности национального самосознания. Ясно видя недостатки прежних эпох, он ратовал за исследование прошлого с любовной бережливостью, за сохранение того ценного, что в нем было.
Так же, как перед нами сейчас, в его время остро стояла проблема сохранения памятников русской истории и культуры. При жизни его современников уже превратилась в руины загородная усадьба князя Григория Петёмкина на правом берегу Невы, а усадьба первого зодчего Петербурга Доменико Трезини недалеко от Рождествено практически исчезла. Что уж говорить об имениях менее известных людей.
Николай Врангель был одним из тех, кто привлекал внимание общественности к этой проблеме, трудился над защитой и сохранением памятников русской истории, не отрицая и не умаляя в ней ничего, но пробуждая «любовь к отеческим гробам» и уважение к наследию предков.
---------------------------------------
Николай Николаевич Врангель (1880-1915) — известнейший в свое время искусствовед из семьи Врангелей. Большинство из нас мало знают о нем и о том благородном деле, которому он посвятил свою короткую и яркую жизнь. Как и прежде, его заслоняет имя его старшего брата - барона Петра Николаевича Врангеля, одного из главных руководителей Белого движения в годы Гражданской войны в России. А ведь когда-то его современники говорили о новой "школе Врангеля", созданной им в искусствоведении.
Годы активной деятельности Н. Н. Врангеля совпали с расцветом русского искусствоведения. Это было время возрождения интереса к русскому искусству и русской истории. Николай Врангель был одним из самых ярких представителей этого культурного направления. Привлечение внимания общественности к памятникам «русской старины» стало делом его жизни.
Он читал лекции, писал статьи и очерки, участвовал в конференциях, проводил изыскания в архивах, совершал длительные поездки по провинции с нарочитой целью отыскивать и изучать произведения искусства, рассеянные и забытые по далеким уголкам России. Он занимался сбором и организацией тематических художественных выставок, составлял каталоги русской живописи и скульптуры для Русского Музея, Эрмитажа, Академии художеств. Он буквально возрождал прошедшие два века русской истории, делая их живыми, вещественными, зримыми.
Врангель поражал современников своей энергичностью и работоспособностью, даром организатора и писательским талантом. Его репутация знатока и специалиста — это целиком заслуга его самообразования. О его широчайшей эрудиции ходили легенды, его приглашали для выяснения спорных случаев происхождения картины или скульптуры.
Его сердце принадлежало русской старине, и в то же время он был в курсе всех событий и направлений современного ему искусства, был близко знаком со многими поэтами, писателями, художниками, чьи имена неразрывно связаны с эпохой Серебряного века. Как многие представители своего времени, он был ярким и харизматичным, близким и в то же время парадоксально-непонятным.
С 1907 года он стал постоянным автором журнала «Старые годы» («ежемесячника для любителей искусства и старины»), и очень скоро именно он стал «настоящей душой, заводилой и вдохновителем этого издания», не говоря уже о том, что именно его авторству принадлежало значительное число наиболее интересных исследовательских статей. В итоге популярность журнала стремительно росла, а сама идея сохранения русской старины находила все больше приверженцев.
В 1908 году Врангель вошёл в состав учредителей «Музея Старого Петербурга» — первого музея такой направленности. Он трудился в комиссии для изучения и оберегания старины в столице, много лет участвовал в деятельности «Старинного театра».
И это лишь малая толика из всего, что он успел сделать, в чем принимал деятельное участие, что лично изучил, подготовил и организовал на ниве русской культуры, с чем впервые познакомил российского читателя и зрителя.
Но самое главное — и об этом писали друзья и коллеги Николая Врангеля в посвященных ему некрологах — у Врангеля был особый дар писать о прошлом не как о чем-то мертвом и погребенном во времени, не сухим и казенным языком, а эмоционально, поэтически, как о чем-то близком и дорогом:
«Прошлое нужно искать в своем сердце. То прошлое, что заключено в одном лишь разуме, мертво. И вот именно способностью внедрить в своем сердце прошлое и развернуть его в мастерском изложении перед читателем и отличался покойный Врангель. В его трудах прошлое оживало с силой настоящего; давно умолкшая жизнь восставала во всех своих тонких очертаниях и изгибах. В стенах старых усадеб, запущенных садов и заросших прудов начинал биться пульс живого организма, и то, что в далеком прошлом было общего с чувствами, скорбями и надеждами настоящих поколений, вдруг восставало из-под наслоений времени…»
«Врангель отличался удивительным умением заставить читателя переживать то время, которому бывали посвящены его описания, умением проникновенно раскрывать те стороны замолкшей жизни, которые придавали ей своеобразную красоту. В этой способности вникнуть глубоко в прошлое, оживить его, сделать его понятным и, будучи далеким потомком, стать современником сказывалась своего рода поэтическая интуиция, обращенная при этом не в будущее, а в прошедшее».
«Он умел избегать ошибки многих писателей, – мнящих себя и художниками, – состоящей в оставлении читателя равнодушным к предмету повествования, начиняя его ум всякими данными и сведениями и не возбуждая отклика в его сердце. Напротив, его труды действуют особенно сильно живостью чувства, теплотой и искренностью тона»
«В усадьбах – в очагах художественного быта – важны не подробности, не частности, а все то общее – краски, звуки и фон, которые, взятые вместе, создают нечто знаменательное и важное. В этом вся русская жизнь: в слиянии многих разрозненных элементов, которые и дают в целом то своеобразное обаяние, которое порабощает всякого в русской деревне. И нельзя отделить дома от деревьев, его осеняющих, птичьего говора – от игры красок на узорах стен, блеска мебели в комнатах – от шепота листьев за окном и немого разговора портретов – от тихой думы старинных книг на полках и от хриплого кашля часов на стене»,- так определял задачу историка-бытописателя сам Николай Врангель. И в этом он преуспел как никто другой.
------------------------------
Многим планам и творческим проектам Николая Врангеля не суждено было сбыться из-за начавшейся Первой Мировой войны. Прежние его устремления временно отошли на второй план. В своем дневнике он пишет: «Стыдно... Опять ощущение, которое я теперь испытываю от своего вынужденного бездействия. Чувствуешь себя каким-то тунеядцем, не имеющим права на существование. Страшное дело, но те интересы, которыми жили до сих пор, кажутся ныне совершенно пустяшными, и прежние ценности не стоят ничего».
Не считая для себя возможным оставаться не у дел, Врангель поступил на работу в организацию Красного креста Северного района, проводя дни на вокзале, где встречал санитарные поезда и распределял раненых по столичным лазаретам. В октябре 1914 года он добровольцем отбыл на войну уполномоченным санитарного поезда, который курсировал между фронтом и Варшавой. Но даже в условиях госпитального быта, остро переживая боль и смерть раненых, ужасаясь их количеству и страшным увечьям, Николай Врангель решил вернуться к творческой работе.
В апреле 1915 года Н.Н. Врангель принял предложение главноуполномоченного Красного креста по Северному району написать очерк о деятельности этой организации в первый год войны. С целью сбора сведений барон вместе со своим другом обследовал учреждения Красного креста в Вильно, Митаве, Полоцке, Витебске, побывал на передовых позициях. В мае, вернувшись в Варшаву, друзья приступили к написанию книги. Но закончить ее он не успел. Николай Николаевич скоропостижно умер от острой болезни почек 15 июня 1915 года в Варшавском госпитале. 2 июля ему бы исполнилось 35 лет.
Его неожиданная и ранняя смерть поразила современников. Некрологи о его кончине были полны самых искренних и глубоких сожалений. Его талант, его труды на поприще истории русской культуры прервались внезапно и необратимо. Но и того, что он успел сделать, хватило бы на целую жизнь.
«...венки, возложенные им и его друзьями на дорогие могилы русского прошлого, не были венками холодного лавра, простой данью уважения к покойникам, это были живые венки живых цветов, от которых расцвели могилы, вернулось к жизни то вечное и истинное, что было в прошлом и о чем не понимавшая великого значения этого прошлого Россия забывала так долго.
Николаю Николаевичу и его друзьям мы в широкой мере обязаны той горделивой, но и сознательной любовью, которой теперь уже почти все русское общество любит Россию, ее прошлое и настоящее, а значит, и будущее...»
19 июня останки барона Н. Н. Врангеля были перевезены в Александро-Невскую лавру и преданы земле на Никольском кладбище, соседнем к тому Лазаревскому, которому он посвятил свои первые строки в «Старых годах» – статью «Забытые могилы».
«Старые кладбища»
/У камина/
«Нигде не гибнет столько произведений искусства, как в России. (Прочитано 980 раз)
Похожие темы (5)
