Соня Абрамовна жарила на примусе минтай прямо во дворе.
Вы таки нюхали двор, где жарят минтай? О... Непременно найдите такой и понюхайте. Это же фольклорный аромат!
Дядя Фима, розовый от жара примуса, кушал рыбку — и весь мир, блистая, улыбался ему.
⠀
Между тем из подъезда выкатились две груди, а за ними, буксиром, тётя Песя. В старых штиблетах на толстую ногу.
Тётя Песя выражала жизненное довольство, ведь ей таки было чем огорчить соседей.
⠀
— Освободите двор, Соня Абрамовна. Мы Йосечке приобрели музыкальную пианину. Пианина уже на подходе, её будут вносить грузчиками.
⠀
Тётя Соня встрепенулась, словно поняла, чего ей не хватало в это утро, сплюнула рыбьей костью в кота и вступила с повышенных:
⠀
— Какая нахальства! Я освобожу этот двор, только вперёд ногами! Вносите вашу музыку в обход тёти Сони, и молитесь, таки чтоби тётя Соня не обиделась!
⠀
Она на мгновение задумалась, чего бы добавить неприятного, после приняла карательную позу и продолжила:
⠀
— И стоило людям рожать, шо би потом так тратиться? Фима, ви не знаете?
⠀
Фима не знал. Невозмутимый, как пейзаж, Фима кушал рыбку.
⠀
Тётя Песя открыла было рот, возразить мнением, но тут раздался сигнал. Рабочие, в кепках на голые головы, уже вносили лаковую роскошь.
Роскошь называлась золотыми буквами «Прелюдия».
По двору восторженно, зашаркали штиблеты... Но уже через мгновение случилось страшное — подъезд тёти Песи оказался не настолько широк, чтобы принять «Прелюдию».
⠀
Ой, что тут началось...
Рабочие тянули инструмент в разные стороны. Тётя Соня ценно советовала. Фима кушал рыбку. Акация цвела. А тётя Песя, мать Йосечки, кричала:
— Внесите мне эту пианину, или я закончу эту жизнь!
⠀
Но тётя Песя напрасно потела... «Прелюдия» так и уехала, тая в себе не только музыку, но и фольклорный аромат жареного минтая.
⠀
А вечером, когда окна осветили двор, и соседи расселись за общим чаем, тётя Песя вытерла руки о живот и на выдохе сказала: «Не жили хорошо, таки нечего и начинать».
И все согласились...)))
Автор: vselen_naya
ссылка
Одесский дворик (Прочитано 585 раз)