Вольфганг Борхерт. Печальные герани. Короткий рассказ.

[Миссис уксус]

2

Вольфганг Борхерт. Печальные герани. Короткий рассказ.

Они познакомились в сумерках. Потом она пригласила его к себе, и вот он пришел. Она показала ему свою квартиру, и свои скатерти, и пододеяльники, ну и тарелки, и вилки,-то, что у нее было. Но когда они тут впервые взглянули друг на друга при ярком свете дня, он увидел ее нос. «Нос-то у нее какой, словно от другого лица пришит, — подумалось ему, — Даже и на нос не похож. Скорее на какой-то овощ. Боже милостивый, а ноздри! — подумал он. — Они и расположены-то совсем не симметрично! И вообще не гармонируют друг с дружкой. Одна ноздря узкая, овальная. А другая зияет бездонной дырой. Черной, круглой и таинственной». Он вытащил носовой платок и вытер лоб.
 
— Ужасно жарко, верно? — заговорила она.
 
— О да! — ответил он и поглядел на ее нос. «Не иначе как пришит, — снова подумал он. — Совсем посторонний предмет на лице. Даже оттенок кожи другой. Более смуглый. А ноздри-то — ну, никакой гармонии! Или уж это какая-то особенная гармония, вроде как у Пикассо», — подумалось ему вдруг. — Вы считаете, что Пикассо стоит на правильном пути? — спросил он.
 
— Как вы сказали? Пи… ка…
 
— Да нет, это я так, — вздохнул он и вдруг без всякого перехода спросил: — Вы что — попали когда-то в аварию?
 
— Как так? — не поняла она.
 
— Да… — Он растеряно умолк.
 
— А, это вы про нос?
 
— Ну да, про него.
 
— Нет, он всегда был такой. — Она сказала это совсем кротко. — Всегда был такой.
 
«Черт побери!» — чуть не вырвалось у него, но вслух он произнес только:
 
— Вот как, в самом деле?
 
— А ведь в сущности я очень гармоничный человек, — прошептала она. — И если бы вы знали, как я люблю симметрию! Вот посмотрите хотя бы на мои герани на окне. Как они стоят, одна слева, другая справа. Полная симметрия. Нет, поверьте мне, я только с виду такая. Только с виду.
 
Тут она положила руку на его колено, и ему показалось, что ее необычайно проникновенный взгляд прожигает ему мозг.
 
— И я всецело стою за брак, за совместную жизнь, — совсем тихо и немного смущенно проговорила она.
 
— Ради симметрии? — вырвалось у него.
 
— Ради гармонии, — мягко поправила она его, — ради гармонии.
 
— Да, конечно, — сказал он, — ради гармонии.
 
Он встал.
 
— Как, вы уже уходите?
 
— Да, я… да, пойду.
 
Она проводила его до дверей.
 
— Я ведь совсем, совсем не такая, как с виду, — снова начала она.
 
«Э, да что там, — думал он, — нос же тебя выдает. Он пришит к тебе, как разоблачение». А вслух он сказал:
 
— А на самом деле вы — как эти герани, так я вас понял? Сплошная симметрия, верно?
 
И он стал спускаться с лестницы, не оборачиваясь.
 
А она стояла у окна и смотрела ему вслед.
 
И она увидела, как он остановился внизу и вытер лоб платком. Раз, другой. Но она не видела, как он усмехнулся при этом, с каким облегчением. Этого она не видела, потому что глаза ее заволокло слезами. А герани — тоже загрустили. Во всяком случае, печален был их аромат.