Не нравится реклама? Зарегистрируйся на Колючке и ее не будет!

* Комментарии к новостям

1. Почему моя сестра родила 11 детей и можно ли было обойтись меньшим количеством. (Разговоры обо всем. Отношения, жизнь.) от Ирсана 2. Эшольция. (Колючие хозяюшки и дачницы) от Сойка 3. Правда Викторовна, поздравляем с Днём рождения!!! (Праздники и поздравления) от Ola-la 4. Александр Гобозов готовится вновь стать мужем. (Дом 2 новости) от мария мирабелла 5. Про Реську моего вчера читкали? Хочу увидеть ваших питомцев! Не стесняемся кароч (Колючие питомцы) от Сойка 6. kamirenworld На стиле (Дом 2 новости) от ежишка
7. Гобозов бросил своего сына и улетел к невесте (Дом 2 новости) от мария мирабелла 8. Политические анекдоты (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Фаста Яковлевна 9. Почему надо осторожно встречаться с «далёкими близкими» (Разговоры обо всем. Отношения, жизнь.) от Stava 10. Здоровое питание - перец с творогом и зеленью (Мое весеннее меню 2019) от саламбо 11. Олег Батлук "Мемуары младенца "(отрывок) (Разговоры обо всем. Отношения, жизнь.) от Галина586 12. Строительство собора исключено. (Разговоры обо всем. Отношения, жизнь.) от veta76

Коммуналка на Сретенке:"Почти через 40 лет меня догнала тайна одного из соседей  (Прочитано 837 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Онлайн МилкаЯ

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 32857
  • Карма: 294394
9


Соседи по коммунальной квартире не снятся нам ни в страшном, ни в прекрасном сне. Разъезжаемся, как правило, с удовольствием, и вспоминаем редко. Хотя мало кого даже из родственников мы знаем так, как их. Очереди в ванную и туалет иногда раскрывают истинную сущность человека лучше, чем сеанс гипноза. Придирчивое изучение своих и чужих жировок (квитанций на оплату жилья, света, газа) делает из обычных людей готовых аудиторов. В коммуналке трудно что-либо скрыть.

И тем не менее меня почти через сорок лет догнала тайна одного из соседей. Мы жили тогда на Сретенке, в Селиверстовом переулке, дом 1А. Где-то по соседству обитали легендарный режиссер Анатолий Эфрос и популярный певец Владимир Мигуля. В пределах доступности, через дорогу, находились кинотеатр «Уран», дефицитный магазин «Лесные дары», ниже, через Сретенку, по Последнему переулку, – Трубная площадь с ее Цирком на Цветном бульваре, вкуснейшим рестораном «Узбекистан» и пряным Центральным рынком.


Кинотеатр "Уран"
Подъезд в доме, помню, был праздничный, в нем в то время, в начале 70-х, еще сохранялись нарядные изразцы, перила старой лестницы были отшлифованы тысячами прикосновений, а лифт был старенький, с дребезжащей сетчатой дверью.

Зато коммуналка была абсолютно типичной – с длинным темным коридором, усеянным потемневшими дверями, с пожелтевшей ванной и закопченной кухней. Хотя и тут была своя роскошь. За кухней располагалась маленькая комнатка прислуги, половину которой занимал огромный, «двуспальный» сундук – на нем славно сиделось, болталось, секретничалось, пелось, курилось. О содержимом сундука никто не знал. Мы его почему-то просто не открывали.


Селиверстов переулок, 1А
В пяти комнатах жили 7 человек. Я - разведенка с ребенком, богомольная старушка Баба Нина, семейная чета N – худой угрюмый муж с гвардейскими усами и его молодая полная жена, дальше - развеселая девушка Рая, выселенная своей семьей за то, что соблазнила мужа родной сестры, и гордая полька Ванда Болеславовна – наш коммунальный камертон.

Ванда получала крохотную пенсию (если память мне не изменяет, что-то порядка 35 рублей) и поэтому все время варила супы из рыбьих голов. Запах рыбы был почти неистребим.


Селиверстов переулок, 1А, подъезд
Девушка Рая развлекалась, увлеченно совершенствовала свой макияж и вносила нотку пофигизма в наш скученный быт. Баба Нина боялась атеистов и почти не выходила из комнатушки. Пара супругов, имея большинство в «палате представителей», въедливо оценивала только что почищенную дежурным по квартире ванну или промытые полы и жила по своим собственным законам. Оба работали, но порой оставались дома, и тогда начиналась вселенская пьянка, к которой сразу же присоединялся десантирующийся из Подмосковья тесть – отец хозяйки. Он даже превосходил «молодых» в количестве выпитого и бывало, спал там, где его сморил зеленый змий, – поперек коридора. Муж и жена мало от него отставали и с похмелья были особенно нетерпимы.

Если бы знать тогда, какая тайна омрачала их жизнь!


Через 40 лет мне в руки попалась книга «Дворянские роды Российской империи». И там я увидела раздел, посвященный древнейшему дворянскому роду N, одна из ветвей которого восходит к князю Владимиру, крестителю Руси. Род этот также занесен в знаменитую "Бархатную книгу"(родословная книга наиболее знатных боярских и дворянских фамилий России, 1687 год), что автоматически сделало его первейшим среди первых.

С тех пор прошли века, родословное дерево разрослось, появилось много однофамильцев, уже не имеющих отношения к главной ветви. Поэтому созвучие фамилии с фамилией моих соседей для меня никак не прозвучало. Кому бы в голову пришло увидеть в хмуром, никогда не улыбавшемся и крепко пьющем человеке наследника российской исторической славы! Но тут я увидела фотографию одного из N - почти двойника моего соседа - и уже целенаправленно стала искать на родословном древе его самого. Нашла небольшой фрагмент. Всего несколько строк. Даты рождения и смерти, род занятий (публиковал литературные произведения малых форм), место жительства. И все. Поискала в других источниках.

Оказалось, да. Это он. Сын князя N и княгини из такого же древнего рода. Князь-отец окончил юридический факультет Московского университета, но в 1918 году был убит в собственном имении бесчинствующей толпой.

Мальчику тогда было всего пять лет. Судьба матери неизвестна. Кто воспитывал ребенка, сейчас уже не узнать. Один родной дядя был расстрелян в том же 18-м в Петропавловской крепости, другой воевал у Врангеля, был награжден боевыми орденами, эмигрировал во Францию и, видимо, ничего не знал о судьбе племянника.

Говорят, время – умный человек. Теперь я могла бы понять озлобленность мужчины, лишенного семьи и предначертанной ему достойной доли, боль мальчика, всю жизнь носившего в себе ужас насильственной смерти отца и дяди. Кто бы мог судить его? Он жил в стране, которая его обездолила. И нашел для себя единственную возможность существовать – писал сатирические фельетоны, те самые «литературные произведения малых форм»!

Я часто думаю: как мало мы знаем о людях, даже если общаемся с ними сутками напролет и моемся в одной ванне.


Теги:
 



Размер занимаемой памяти: 6 мегабайт.
Страница сгенерирована за 0.105 секунд. Запросов: 42.