Не нравится реклама? Зарегистрируйся на Колючке и ее не будет!

* Комментарии к новостям

7. Все лучшее (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Дышите Глубже 8. Принц Джордж и принцесса Шарлотта на вчерашней свадьбе. (Интересное и необычное) от Sny 9. Та самая Рита Грачева... (Досье на каждого) от Пидя 10. Раскоряка о доме 2 (Дом 2 новости) от собака-кусака 11. В Калужской области настоятеля храма, избившего жену за отказ накормить его,... (Разговоры обо всем. Отношения, жизнь.) от Rubi 12. Сувенирчик на ЧМ 2018 (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Ginger

Андрей Платонов. Луговые мастера. Короткий рассказ.  (Прочитано 203 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Миссис уксус

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 50350
  • Имя: Лариса
  • Карма: 188364
1
Небольшая у нас река, а для лугов ядовитая. И название у нее малое — Лесная Скважинка. Скважинкой она прозвана за то, что омута в ней большие: старики сказывали, что мерили рыбаки глубину деревом, так дерево ушло под воду, а дна даже не коснулось, а в дереве том высота большая была — саженей пять.

Народ у нас до сей поры рослый. Лугов — обилие, скота бывало много и харчи мясные каждое воскресенье.

Только теперь пошло иное. На лугах сладкие травы пропадать начали, а полезла разная непитательная кислина, которая впору одним волам.

Лесная Скважинка каждую весну долго воду на пойме держит — в иной год только к июню обсыхают луга, да и в себя речка наша воду начала плохо принимать: хода в ней засорены. Пройдет ливень — и долго мокреют луга, а бывало, враз обсохнут. А где впадины на лугах, там теперь вечные болота стоят. От них зараза и растет по всей долине, и вся трава перерождается.

Село наше по-нонешнему называется Красногвардейское, а по-старинному Гожево.

Жил у нас один мужик в прозвище Жмых, а по документам Отжошкин.

В старые годы он сильно запивал.

Бывало — купит четверть казенной, наденет полушубок, тулуп, шапку, валенки и идет в сарай. А время стоит летнее.

— Куда ты, Жмых? — спросит сосед.

— На Москву подаюсь, — скажет Жмых в полном разуме.

В сарае он залезал в телегу, выпивал стакан водки и тогда думал, что поехал в Москву. Что он едет, а не сидит в сарае на телеге. Жмых думал твердо и даже разговаривал со встречными мужиками:

— Ну, што, Степан? Живешь еще? Жена, сваха моя, цела?

А тот, встречный Степан, будто бы отвечает Жмыху:

— Цела, Жмых, двойню родила. Отбою нету от ребят.

— Ну ничего, Степан, рожай, старайся, — воздуху на всех хватит, — отвечал Жмых и как бы ехал дальше.

Повстречав еще кой-кого, Жмых выпивал снова стакан, а потом засыпал. Просыпался он недалеко от Москвы.

Тут он встречал, будто бы, старинного друга, к тому же еврея.

— Ну как, Яков Якович. Все тряпки скупаешь, дерьмом кормишься?

— По малости, господин Жмых. (Тогда еще господа были: дело довоенное), по малости. Что-то давно не видно вас, соскучились...

— Ага, ты соскучился. Ну, давай выпьем!

И так Жмых — встречая, беседуя и выпивая — доезжал до Москвы, не выходя из сарая. Из Москвы он сейчас же возвращался обратно — дела ему там не было,— и снова дорогу ему переступали всякие знакомые, которых он угощал.

Когда в четверти оставалось на донышке, Жмых допивал молча один и говорил:

— Приехали, слава тебе, господи, уцелел, Мавра,— кричал он жене,— встречай гостя!— и вылезал из телеги, в которой стоял уже четвертый день. После того Жмых не пил с полгода, потом снова "ехал в Москву". Вот какой у нас Жмых.

* * *

Позже, в революцию, он совсем остепенился:

— Сурьезное, — говорит, — время настало.

Ходил на фронте красноармейцем, Ленина видел и всякие чудеса, только не все подробно рассказывал.

Воротился Жмых чинным мужиком.

— Будя, — говорит, — пора нонешнюю деревню истребить.

— Как так, за што такое? Аль новое распоряжение такое вышло?

— Оно самотеком понятно, — говорил Жмых. — Нагота чертова. Беднота ползучая. Што у нас есть? Солома, плетень да навоз. А сказано, что бедность — болезнь и непорядок, а не норма.

— Ну и што ж? — спрашивали мужики. — А как же иначе? Дюже ты умен стал...

Но Жмых имел голову и стал делать в своей избе особую машину, мешая бабьему хозяйству. Машина та должна работать песком — кружиться без останову и без добавки песка, которого требовалось одно ведро.

Делал он ее с полгода, а может, и больше.

— Ну как, Жмых? — спрашивали мужики в окно. — Закружилась машина? Покажь тогда.

— Уйди, бродяга! — отвечал истомленный Жмых. — Это тебе не пахота — тут техническое дело.

Наконец Жмых сдался.

— Што ж, аль песок слаб? — спрашивали соседи.

— Нет, в песке большая сила, — говорил Жмых, — только ума во мне не хватает: учен дешево и рожден не по медицине.

— Вот оно што.. . — говорили соседи и уважительно глядели на Жмыха.

— А вы думали — что! — уставился на них Жмых. — Эх вы, мелкие собственники!

* * *

Тогда Жмых взялся на сочливые луга. И действительно — пора. Избыток народа из нашего села каждый год уходил на шахты, а скот уменьшался, потому что кормов не было. Где было сладкое разнотравье — одна жесткая осока пошла. Болото загоняло наше Гожево в гроб.

То и взяло Жмыха за сердце.

Поехал он в город, привез оттуда устав мелиоративного товарищества и сказал обществу, что нужно канавы по лугу копать, а самую Лесную Скважинку чистить сквозь.

Мужики поломались, но потом учредили из самих себя то мелиоративное товарищество. Назвали товарищество "Альфа и Омега", как было указано в примере при уставе.

Но никто не знал, что такое — "Альфа и Омега".

— И так тяжко придется — дернину рыть и по пузо копаться, — говорили мужики, — а тут Альфия. А может, она слово какое законное, мы вникнуть не можем, и зря отвечать придется.

Поехал опять Жмых слова те узнавать. Узнал: "Начало и Конец" — оказались.

— А чему начало и чему конец — неизвестно, — сказали гожевцы, но устав подписали и начали рыть землю, как раз работа в поле переменилась.

Тяжела оказалась земля на лугах: как земля та сделалась, так и стояла непаханая.

Жмых командовал, но и сам копался в реке, таскал карчу и разное ветхое дерево.

Приезжал раз техник, мерил болото и дал Жмыху план. Два лета бились гожевцы над болотами и над Лесной Скважинкой. Пятьсот десятин покрыли канавками да речку прочистили на десять верст.

И правда, что техник говорил, луга осохли.

Там, где вплавь на лодке едва перебирались,— на телегах поехали — и грунт ничего себе, держал.

На третий год луга вспахали. Лошадей измаяли вконец: дернина тугая, вся корневищами трав оплелась, в четыре лошади однолемешный плужок едва волокли.

На четвертый год весь укос с болота собрали, и кислых трав стало меньше.

Жмых торопил всю деревню — и ни капли не старел ни от труда, ни от времени. Что значит польза и интерес для человека.

На пятый год травой тимофеевкой засеяли всю долину, чтобы кислоту всю в почве истребить.

— Мудер мужик, — говорили гожевцы на Жмыха.— Всю Гожевку на корм теперь поставил.

— Знамо, не холуй! — благородно отзывался Жмых.

Продали гожевцы тимофеевку — двести рублей десятина дала.

— Вот это да! — говорили мужики. — Вот это не кроха, а пища!

— Холуи вы, — говорил Жмых.— То ли нам надо? То ли советская власть желает? Надобно, чтобы роскошная пища в каждой кишке прела.

— А как же то станется, Жмых? И так добро из земли прет, — говорили посытевшие от болотного добра гожевцы.

— В недра надобно углубиться, — отвечал Жмых.— Там добро погуще. Может, под нами железо есть аль еще какой минерал. Буди землю корябать — века зря проходят. Пора промысел попрочней затевать.


 



Размер занимаемой памяти: 1.75 мегабайт.
Страница сгенерирована за 0.213 секунд. Запросов: 43.