Не нравится реклама? Зарегистрируйся на Колючке и ее не будет!

* Комментарии к новостям

1. Дружба и Общественное мнение. (Разговоры обо всем. Отношения, жизнь.) от высокоморальная 2. Женская солидарность или лицемерие?????? (Разговоры обо всем. Отношения, жизнь.) от Lelya26 3. Поржем? Задумаемся? Удивимся ли? (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Ева вечер 4. Алиментщики (Наши детки) от Ленуша 5. Деффчонки и мальчишки! Поболтаем обо всём! (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Лиса 6. Ароматное Пражское сало, приготовленное по особому рецепту! (Кулинария и вокруг нее) от Largo

Почему элита предала СССР?  (Прочитано 571 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн КуБиК _ РуБиК

  • Знаток
  • Сообщений: 2347
  • Карма: 11152
Почему элита предала СССР?
« : 18 Август 2017, 10:06 »
2


Почему элита предала СССР?


Павел Данилин о подготовке русской революции номенклатурой в 1980-х

XXVII съезд КПСС, 1986 год

Еще Ленин сформулировал классическое определение революционной ситуации еще в работе 1913 года «Маевка революционного пролетариата». Его цитата стала классикой: «Для революции недостаточно того, чтобы низы не хотели жить, как прежде. Для неё требуется ещё, чтобы верхи не могли хозяйничать и управлять, как прежде». В применении к ситуации, сложившейся в СССР в 80-х, пожалуй, следует добавить, что не только низы, но и верхи не хотели жить, как прежде.

Кто такие «верхи» в СССР? Это — номенклатура. Для понимания этого определения существует целый спектр толкований, но базовым является то, что вхождение в номенклатуру означало назначение на посты решениями секретариатов коммунистической партии. Номенклатура бывала разного уровня и отличалась правами, полномочиями и доступом к системе распределения. При этом на любом уровне номенклатура была практически освобождена от какой бы то ни было ответственности.

Численность партийной номенклатуры определяется современными исследователями в три миллиона человек, при этом на высшей ступени стояли номенклатурщики из ЦК КПСС — около 25 тысяч человек. На низшей же ступени находились представители региональной номенклатуры из РСФСР. К номенклатуре этого типа вплотную примыкала хозяйственная группа элиты, порой сливаясь с партийной. Вхождение в группу хозяйственных элит, по крайней мере, на среднем и высшем уровне, было невозможным без встраивания в номенклатурную систему отношений в партии.


Кооптация элит в номенклатуру проводилась по принципам личной преданности, по знакомству, и, порой за выдающиеся достижения. Войдя в состав этой касты, человек далее передвигался либо по горизонтальному направлению — то есть, из одной сферы деятельности — в другую, либо по лифту мобильности вверх. Быть выброшенным из номенклатуры было практически нереально — для этого нужно было не только совершить чудовищные проступки или преступления, но и продемонстрировать нелояльность системе и руководству. Помимо этого номенклатура была, по сути, наследственной системой передачи властных полномочий.

Такой формат организации элит, скорее характерный для феодального общества, возник не сам по себе, а стал результатом длительных усилий сперва Никиты Хрущева, а затем — Леонида Брежнева. Опираясь на партаппаратчиков, оба они получили власть, обещая ликвидировать недостатки, допущенные предшественниками. Так, Хрущев обещал бюрократии избавить их от дамоклова меча арестов и лагерей за провалы во вверенных сферах ответственности, за срыв заданий, наконец, просто за плохую и некачественную работу. То есть, от практик, принятых при Сталине. Кстати, одно из обещаний Хрущева — нормализация графика работы номенклатуры — от звонка до звонка, было принято и вовсе с восторгом. Дело в том, что ненормированные будни бюрократов при Сталине — с ночным бдением и постоянной готовностью к авралу — не просто выматывали, но часто доводили до нервных срывов и даже самоубийств.

В свою очередь, Брежнев гарантировал партийной и хозяйственной элите стабильность и несменяемость. По сути дела, предлагалась система «каждый да держит вотчину своя». Хрущев, особенно в последние годы настолько утомил партийцев постоянными реорганизациями, что одним из пунктов обвинения при его отставке прямо была названа странная и параноидальная идея по разделению партийных органов на городские и сельские. Также в вину ему ставились планы по разделению КПСС на две партии — сельскую и промышленную. И если хрущевская идея о реорганизации министерств на совнархозы и комитеты была воспринята в республиках с восторгом (именно тогда начался процесс сосредоточения самостоятельной и независимой от центра власти в национальных образованиях), то идея о разделении КПСС на сельскую и индустриальную партии — была встречена в штыки.

Что хотел сделать Хрущев? Он намеревался перейти от ведомственной системы управления экономикой к завязанной на территориальном принципе системе. Для этого были ликвидированы министерства, а в регионах (то есть, в республиках, областях и краях) были созданы Советы народного хозяйства. Это размазало тонким слоем московских специалистов, ученых, номенклатурщиков и хозяйственников по всей стране. И если при Сталине подобное проходило, хотя и не безболезненно, то Хрущеву всего этого не простили.

Осознав, что система управления разрушена, Хрущев вместо министерств создал Государственные комитеты. Что, при наличии совнархозов и вовсе сделало систему неуправляемой. Дополнилась неразбериха реорганизацией обкомов на промышленные и хозяйственные. Теоретически это должно было свести управление региональными обкомами в два суперцентра. Но на практике это бы означало создание двух партийных институтов, а затем фактический конец КПСС. Испуганные номенклатурщики объединились и отстранили Хрущева, потребовав, чтобы преемник гарантировал отказ от всяческих экспериментов и перегибов.

Об этом прямо писал член ЦК Михаил Соломенцев: «Хрущев вносил иногда такие предложения, которые никак не вписывались в рамки разумного. Как, например, разделить Коммунистическую партию на две партии — сельскую и промышленную. Или выселить из Москвы и других крупных городов на периферию Академии наук для приближения науки к производству. Хрущев явно страдает зудом всевозможных перестроек: ликвидация министерств и создание вместо них совнархозов и комитетов, перестройка сельхозорганов, партийных и советских органов по производственному принципу, в результате чего партия оказалась разделенной».

Именно это — разделение партии с одной стороны, и — зуд к перестройкам с другой — вызывали неприятие у бюрократии. Их запрос к Брежневу был прост — никаких насильственных передвижений бюрократов из центра в республики и обратно без их согласия. Стабильность условий службы, уверенность в дополнительном премиальном обеспечении из спецприемников и подтверждение гарантий неприкосновенности, как для самих номенклатурщиков, так и для членов их семей. Все это Брежнев обещал обеспечить, и реализовал этот курс на практике, сделав время своего правления для советской элиты поистине «золотым веком».

За брежневский застой (условная периодизация с 1964 по 1985 — то есть, с отставки Хрущева и до смерти Черненко) выросло целое поколение молодых «элитариев», которые были воспитаны на традициях советской номенклатуры и не представляли себе существования в другом измерении. Для них также был открыт доступ к странам соцлагеря, а многие дети номенклатурщиков работали в посольствах в капиталистических странах. Тут у них появлялось много времени для сравнений и размышлений. Как живут там, и как живут в СССР. Чаще всего — сравнений не в пользу последнего.

В первую очередь, что волновало нашу зарождающуюся «аристократию», так это доступ к «благам», проще говоря, к шмоткам и продуктам. Не зря во всех воспоминаниях дорвавшихся до Запада представителей партийной элиты — на первом месте были… супермаркеты.

Еще в книге Аджубея «Лицом к лицу с Америкой» * про магазины и универсамы говорилось как-то вскользь, вроде как с критикой: «Американцы уже не заслоняются, как монах иконой, витринами своих магазинов от критики американского образа жизни, они начинают прозревать». Хотя даже там признавалось изобилие продуктов на прилавках — к примеру, можно прочитать отрывок о поездке в супермаркет в Стоунтауне (Сан-Франциско) рассказывается, как когда Хрущев «хладнокровно постукивал пальцем по дыне или сжимал в руках грейпфрут, нетерпеливая журналистская стая неожиданно заполнила все помещение. Журналисты взбирались на мясные продукты и бакалею. Один из фотокорреспондентов в борьбе за выгодную для съемки позицию упал в холодильник со сливочным маслом; другой влез на витрину с мясом, третий до верха своих ботинок погрузился в плавленный сыр». Но внимательный и наблюдательный читатель, исходя из написанного, мог сделать вывод, что в магазине были горы мяса и колбас, раз на них можно было взобраться, что холодильник был забит сливочным маслом, а выкладка сыра была столь глубока, что в нем можно было утонуть по колено…

Но это все была официальная пропаганда. На частном уровне шок от поездок за рубеж выглядел куда более откровенно.

Вот что пишет о визите в рядовой магазин в Хьюстоне Бориса Ельцина его помощник Лев Суханов: «Когда уже возвращались в аэропорт, чёрт нас дернул заглянуть в типичный американский супермаркет. Из-за большой занятости нам не пришлось раньше побывать ни в одном из них. Назывался он „Рандоллс супермаркет“. Из нашей группы только я и Борис Николаевич никогда не бывали в такого рода торговых заведениях. Причем это был не столичный и тем более не нью-йоркский магазин и, по нашим понятиям, самый „обыкновенный“ провинциальный… Когда мы уходили из супермаркета, администратор вручил нам презент: огромный целлофановый пакет с расфасованными продуктами этого магазина… Уже в самолете (а мы направлялись к Андреасу в Майами) Борис Николаевич надолго отрешился. Он сидел, зажав голову ладонями, и на лице его явственно проглядывала борьба чувств. Не зря ведь говорят, что некоторые слабонервные люди после возвращения из цивилизованной заграницы впадают в глубокую депрессию. Ибо происходит неразрешимый психологический конфликт между тем, как человек жил всю свою жизнь, и тем, как бы он мог жить, если бы родился на других широтах. Когда Ельцин немного пришёл в себя, он дал волю чувствам: „До чего довели наш бедный народ, — сокрушался он. — Всю жизнь рассказывали сказки, всю жизнь чего-то изобретали. А ведь в мире всё уже изобретено, так нет же — не для людей, видно, это“» **.

Исходя из логики Суханова и тогдашнего Ельцина, разрушение СССР вполне компенсировалось появлением в России подобных супермаркетов.

То же самое можно прочитать, к примеру, у одного из соратников Горбачева — Николая Травкина: «Вы знаете, я был в Швеции и зашел в шведский супермаркет, и меня пробило, я понял, как же нас дурачили все эти 70 или сколько там лет». Владислав Зубок, профессор международной истории, из выступления которого как раз и приводятся эти слова Травкина, также говорит, что «даже Егор Тимурович Гайдар, как я выяснил, тоже пережил подобный момент в Halfmoon Bay, штат Калифорния. Он был там с экономистом эмигрантом Михаилом Бернштамом, и они зашли в местный магазин что-то купить для пикника. Тут все и произошло» ***. По мнению Зубока, именно повышенная тяга к консьюмеризму была характерна для представителей номенклатуры в 80-х годах. И с ним нельзя не согласиться.

Стремление к получению все большего и большего объема благ, на фоне наличия неограниченной и неконтролируемой власти, естественно эволюционировало у зарождающегося класса «новых наследственных феодалов» в стремление к владению и собственностью. Этот аргумент перерождения элит и их активного участия в революции конца 80-х приводят многие исследователи периода перестройки, и пренебрегать им не стоит. Он был одним из основных и ключевых при принятии решений о переходе на частично капиталистические рельсы при Горбачеве. Он превалировал у национальных элит во время так называемого парада суверенитетов.

Стоит отметить, что разные группы элит по-разному понимали вопрос о собственности. Для кого-то, наиболее продвинутого — это была собственность на средства производства. К примеру, если мы посмотрим на формирование империи ЮКОСа, то увидим, как бывшие советские элитарии (Муравленко, Пономаревы) получали в руки значительные куски бизнеса, который раньше рассматривался исключительно как государственное дело. В национальных республиках представители элиты рассматривали собственность как форму наследственной власти. Так, в частности, произошло в среднеазиатских бывших советских осколках, где баи и беи вместе с освобождением от СССР получили одновременно и власть и собственность, которые там по традиции неотделимы друг от друга. Однако большая часть советских элит относилась к собственности так же утилитарно, как и массы населения, понимая под этим термином сугубо личное имущество, которое предоставлялось им за заслуги или по совокупности стажа. Речь шла о квартирах, машинах и дачах.

Здесь мы сталкиваемся с еще одним феноменом позднесоветского времени — чрезмерное разрастание высшего класса за счет естественной прибыли населения, то есть, рождаемости, а также за счет продолжения традиции кооптации в него наиболее достойных представителей из других социальных групп населения. Управленческий аппарат разрастался стремительно и неотвратимо. Номенклатура расширялась на всех уровнях, и этому процессу необходимо было поставить заслон. Поэтому естественным шагом по пути эволюции бюрократов в «наследственных феодалов» было стремление ограничить доступ к касте элиты.

Для того чтобы понять, насколько это было важно, стоит посмотреть на данные о численности чиновничьего аппарата в СССР. К сожалению, точных данных не существует, но во многих СМИ и комментариях современников есть утверждения о чрезвычайной компактности советской управленческой системы, называют даже цифры в 1,5 миллиона чиновников. Однако это не соответствует действительности. Только номенклатуры было более трех миллионов на весь СССР, а управленческий аппарат одной номенклатурой не ограничивался.

И вот, в стенограммах с заседаний политбюро ЦК КПСС можно прочитать следующие слова Михаила Горбачева, произнесенные им 17 сентября 1987 года: «Учти, у нас 18 миллионов чиновников плюс члены их семей. Это около 60 млн по всей стране. Они боятся за свои кормушки». И эта цитата — не ошибка. Так, на заседании Политбюро 8 октября того же года Михаил Горбачев оценивает число занятых только в союзных министерствах в 660 тысяч чиновников (а это все — номенклатура). Там же Егор Лигачев говорит, что в союзных республиках — 700 министерств, а в автономных республиках министерств еще 400: «Около 700 министерств в республиках. Только в 20 автономных республиках — 400 министерств. Управленческий аппарат — 14 млн человек». Помимо этого нужно учитывать партаппарат, а также — хозяйственную номенклатуру. В результате общая цифра управленческого аппарата вместе с семьями как раз и составляла грандиозную цифру в 60 миллионов человек на 293 миллиона общего числа граждан Советского Союза.

Безусловно, столь значительная численность управленческого аппарата была и не нужна, и не выгодна для номенклатуры. Ведь это были прямые конкуренты, потенциальные кандидаты на вхождение в высшие круги. Соответственно, возникала задача — опустить аппарат с уровня небожителей до уровня обслуги, оставив в неприкосновенности собственные полномочия.

После распада СССР численность чиновников на постсоветском пространстве остается отнюдь не малой, но при этом, общее их число очевидно меньше, чем в бывшем СССР. На Украине на 2015 год было около 350 тысяч чиновников. В Белоруссии на 2012 год — 165 тысяч, в России — чуть менее 1,5 млн человек, а в Казахстане — 90 тысяч человек. При этом нет сомнения, что в массе своей бюрократия ни в одной из вышеперечисленных стран к элите отношения не имеет. Таковыми считаются лишь верхушка чиновников, обладающих помимо обязанностей и регламентации полномочий, еще и властью, а также аффилированные с бизнес-группами управленцы. Таким образом, можно констатировать, что основной цели — резкого сокращения притока в элиты новых лиц из низших социальных страт, номенклатура смогла добиться, хотя при этом многочисленные номенклатурщики из числа собственно элиты были вымыты в период «первоначального накопления», или «дикого капитализма» конца 80-х начала 90-х.


* Аджубей А. Лицом к лицу с Америкой. М.: Государственное издательство политической литературы, 1960.

** Суханов Л. Как Ельцин стал президентом. Записки первого помощника. М.: Эксмо, Алгоритм, 2011. С. 84.

*** Зубок В. Распад СССР — соотношение внутренних и внешних факторов // Общая тетрадь, № 3−4 (63) 2013.


Павел Данилин


 

Киножурнал ''Хочу все знать'' - СССР

Автор КуБиК _ РуБиК

Последний ответ 16 Сентябрь 2017, 21:55
от подруга
Ответов: 6
Просмотров: 203
Почему ностальгия?

Автор Iraaaaa

Последний ответ 09 Сентябрь 2017, 12:39
от ПрасковьяИзПодмосковья
Ответов: 4
Просмотров: 421
Интересные реальные имена, которые давали детям в СССР

Автор Ola-la

Последний ответ 03 Сентябрь 2017, 01:23
от 21+
Ответов: 8
Просмотров: 777
Почему в СССР было другое детство

Автор КуБиК _ РуБиК

Последний ответ 02 Сентябрь 2017, 06:06
от tais 12
Ответов: 8
Просмотров: 603
Советская экономика проиграла? Почему же мы по сей день живем ее плодами?

Автор КуБиК _ РуБиК

Последний ответ 02 Сентябрь 2017, 10:57
от сачёёк
Ответов: 8
Просмотров: 458

Размер занимаемой памяти: 1.75 мегабайт.
Страница сгенерирована за 0.232 секунд. Запросов: 43.