Не нравится реклама? Зарегистрируйся на Колючке и ее не будет!

* Комментарии к новостям


Сталин глазами Горького  (Прочитано 116 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн ФиФа

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 13841
  • Карма: 112989
Сталин глазами Горького
« : 21 Июнь 2017, 20:05 »
6


Сталин глазами Горького


Начало XX века ознаменовалось для России двумя мощными антирусскими восстаниями. Чрезмерное участие в обоих приняли лица «некоренной национальности». Они, «пламенные революционеры», называли Россию «этой страной», а русских — «этим народом». В своих мировых планах они отводили России роль полена, предназначенного сгореть в печке «перманентной революции». Еще живы люди, не забывшие ни «красного террора», ни расказачивания, ни борьбы с «русским фашизмом». А сколько лет неоглядная русская провинция замирала от ужаса, услыхав: «Латыши идут!» Эти «железные стрелки» не понимали ни слова по-русски и умели лишь нажимать на курок маузера.

Сталин остановил этот истребительный беспредел. Мало того, он обрушил на головы палачей меч справедливого возмездия. Авторы геноцида русского народа получили по заслугам.

Непревзойденный труженик на высочайшем государственном посту, Сталин создал государство, о котором мечтали поколения утопистов: с бесплатным образованием и лечением, с необыкновенной социальной защищенностью трудового человека.
В СССР господствовал закон: «Вор должен сидеть, а предатель — висеть!»
Благодаря титаническим усилиям Сталина появилась на планете наша советская цивилизация.

Постижению этих сложных и порой умопомрачительных явлений посвятил Николай Кузьмин своё документально-художественное повествование «Возмездие. Часть I. Последний полет Буревестника»


Итак, Иосиф Сталин глазами Максима Горького.
Здесь же дан ответ на вопрос: за что большевики убивали священников и рушили Храмы?


Став негласным наркомом советской культуры, Горький часто принимал Вождя в своем особняке у Никитских ворот. Сначала Иосиф Виссарионович приезжал с друзьями по Политбюро, затем стал заезжать один. Ему нравились спокойные неторопливые беседы у огня камина. Два собеседника разговаривали как бы на равных — без малейших опасений промолвить слово невпопад. Ни тому и ни другому не надо было ничего рассказывать о нищете: оба знали горький хлеб лишений, с этим родились, на этом выросли. Сталина привлекала поддержка Горьким его дерзких планов преобразования села. Такого, как теперь в СССР, не было нигде и никогда. Гордились тем, что кормили хлебом Европу, а у самих от голода вымирали волостями и уездами. Мужика-единоличника пришлось носом совать в выгоду коллективного труда (как некогда в полезность картофеля). Колхозная молодежь впервые узнала вкус занятий спортом, приохотилась к избе-читальне, по деревням запела клубная самодеятельность. Алексей Максимович поверил, что своими глазами увидит колхозных стариков, сидящих на завалинках с книжками в руках.

Изъяны коллективизации? К сожалению, обойтись без этого не удалось. Сказывалась необыкновенность затеваемых перемен, имело место и головотяпство, ретивое усердие обыкновенных дураков. Власть в таких случаях действовала жестоко, отшибая охоту навсегда. (О сознательном вредительстве тогда еще не говорилось в полный голос, но фигура государственного дурака, наделенного властью, уже вставала во весь рост.
Дурак, да еще с партбилетом — страшно представить, что он способен натворить!)

Задумчиво уставившись на огонь камина, Иосиф Виссарионович тогда признался, что сельскому населению придется стать единственной колонией страны, — программа индустриализации будет осуществляться исключительно за счет совхозов и колхозов. Денег советской власти брать совершенно негде (не в долги же за границей залезать!). Резерв один-единственный — внутренний: затягивать потуже пояса.

— Ради такого не грех и демократией поступиться, — поддержал Горький.

Демократия... Это слово заставило Сталина завозиться в кресле. Он достал из кармана трубку, выколотил ее в камин. Набивая трубку табаком, он по привычке завесился бровями.

Демократия... Прогрессивная общественность... Демос... Власть и воля народа... Заигранная пластинка демагогов!

В Библии, книге основательной и древней, это модное словечко употребляется трижды. Да, о демократии толковали уже тогда, в библейские времена. Кто не знает о судьбе правоверного Лота с дочерьми? Эти несчастные пытались убежать от разъяренной толпы с кольями и дубинами. Так вот Священное Писание именно эту дикую толпу и называет «демократией» (волей народа). А судьба Иисуса Христа? Когда Понтий Пилат вышел на балкон дворца, он объявил собравшейся толпе, что не нашел на задержанном никакой вины. В ответ толпа взревела: «Распни его, распни!» И Пилату ничего не оставалось, как умыть руки. Воля народа! В третий раз о демократии упоминается снова в связи с судьбой Христа. Когда его вели на казнь и он тащил свой крест, толпа иудейской черни бросала в него камнями, тыкала щепками, таскала его за волосы и плевала ему в лицо. Священное Писание также называет этот произвол толпы демократией.

Нерусское само это слово — демократия. Его затащила с Запада наша не шибко образованная интеллигенция. Россия всегда стояла на соборности. Соборность — это обязательное внимание к мнению других. Это разумный подход к любой проблеме с учетом реального, возможного.

А демократия... Если разобраться, это диктатура не большинства, а меньшинства. А если начистоту — это не что иное, как диктатура подонков.

Не дай нам Бог такой демократии!

О сносе храма Христа Спасителя Москва и шепталась, и шумела.

Иосиф Виссарионович, рассуждая на эту тему, в очередной раз поразил Горького глубиной своего ума и обширностью знаний.

Владимир Святой, приняв христианство и сбросив Перуна в Днепр, переломил историю нашего народа. Вместе с язычеством в прошлое канул едва ли не самый значительный период русичей. Ученые с какой-то стати считают начало русской государственности с варяжского князя Рюрика. Но это же всего лишь наш вчерашний день! Доказательства? Хотя бы древний документ, известный как «Грамота Александра Македонского». В нем содержатся сведения о царстве братьев Руса и Словена, территория которого простиралась от Адриатического моря до Северного Ледовитого океана. Что мы знаем о том периоде? Да, в сущности, ничего. Темный провал. Наши знания начинаются с подвигов князя Святослава, сокрушившего Хазарский каганат. А если покопаться в летописях поосновательней, то выявится, что держава русов существовала задолго до могущественного Рима!

К христианству, навязанному русичам, Сталин относился с точки зрения тогдашней исторической обстановки. Это была идеология нового государственного образования. Именем Христа эта идеология сплотила племена, постоянно враждовавшие одно с другим и не признававшие власть киевского князя. А интересы выживания в окружении сильных недругов настоятельно требовали единства и сильной руки Вождя, т.е. самодержавия.

Новая идеология породила и великую литературу. «Поучение Владимира Мономаха» впервые отвергло идею личного спасения, а исключительно — общего, соборного. Сто лет спустя Даниил Заточник осудил деление на богачей и бедняков и высказал желание укрепления высшей власти путем культуры, просвещения... Если бы не проклятые монголы! Нашествие степняков прервало спокойную эволюцию Русского государства. И все же христианская Вера помогла нашим предкам пережить унизительное поражение, собраться с силами и на поле Куликовом вновь обрести свою державную мощь!

Значение христианства для русского народа неоспоримо. Пример Спасителя, принявшего смерть на кресте, породил понятие подвига, т.е. самопожертвования во имя общего блага. «Отдать жизнь за друга своя!» Отсюда несгибаемость русских в самых жестоких испытаниях. Недаром наши враги убеждены, что русского недостаточно убить, его надо еще и повалить.

К сожалению, за пролетевшие столетия христианство выродилось совершенно. Причем не только католичество, но и православие. Церковь целиком и полностью перешла на сторону богатых и тем самым предала заветы Спасителя. Эта измена погубила авторитет церкви в глазах народа. Достаточно почитать гневные проповеди нашего русского пророка протопопа Аввакума. Угодничество перед властью заставило верующих видеть в попе обыкновенного чиновника в рясе — в дополнение к исправнику или становому приставу. Потому-то церковь и постигла судьба самодержавия. Ведь кресты с храмов сбрасывали вовсе не евреи, на купола лез крещеный народ.

Храм Христа Спасителя жалко, как памятник истории и архитектуры. Если бы он не возвышался в самом центре столицы! Сейчас Страна Советов обрела совершенно новую Веру, новую Религию: марксизм-ленинизм. И в центре Москвы должен стоять величественный храм новой Веры: грандиозный Дворец Советов.

— Что по-настоящему жалко, — признался Иосиф Виссарионович, — так это Садового кольца. Там же белки прыгали. Недоглядел...

— Мы, большевики, — рассуждал Сталин, расхаживая перед камином, — мы не должны забывать, что русские цари сделали одно большое дело — они сколотили огромное государство от Варшавы до Камчатки. И мы получили это государство в наследство. Так что же — разбазаривать? Продавать? Затевать гешефты? Дескать, на наш век хватит. Нет, эта политика вредная. Подлая, я бы сказал!

Горький напомнил о Портсмутском мире: отдали и Курилы, и половину Сахалина.

Иосиф Виссарионович поморщился:

— Никудышный был царишка. Не на свое место сел. Ему бы отказаться от престола еще в году... в году... Да лет пяток бы поцарствовал и хватит! И для него лучше вышло бы, и для...

Не договорив, он махнул рукой.

— Но посмотрите на аристократию. Это же целый класс управителей. Народ отборный, подготовленный. Главное — с чувством хозяина. Хозяина страны. А это очень важно!

— А князь Курбский? — напомнил Горький.

— В семье не без урода, — отмахнулся Сталин. — И Курбский, и бояре-изменники при Лжедмитрии. Все — так. И — все же! Этот класс чувствовал, что на его плечах лежит страна. Вот это я и называю чувством хозяина... Когда у нас такие вырастут? Чтобы не боялись ни царя, ни Бога, ни дьявола. За дело — на плаху головой! Нет таких пока. Так и смотрят в рот. Даже зло берет. Иногда нарочно скажешь ему: «черное» и он, как попугай: «да, да, дорогой товарищ Сталин, черное».

— Мне кажется, что Серго Орджоникидзе...

— О Серго я не говорю. Артем, Киров, Куйбышев... Но мало, мало. Ах, как мало! Скажешь — сделают. Не скажешь — так все и останется. Что это? Привычка к барину? Необходимость пастуха? А если с пастухом вдруг что-нибудь случится?

Именно в этот вечер Иосиф Виссарионович развил перед писателем свою мечту о клане руководителей, об отборе лучших, самых лучших, своего рода партийном ордене меченосцев, которые не убоялись бы ответственности и могли взвалить на свои плечи руководство огромнейшей страной.

В такие редкие минуты откровений Алексей Максимович с тревогой ощущал удручающую одинокость этого великого человека...

Алексей Максимович считал, что Вождь, как несостоявшийся священник, не только прекрасно знает, но и почитает Книгу Книг — Библию. Он часто в разговоре приводил библейские примеры... К удивлению писателя, Сталин решительно запротестовал насчет почитания Книги Книг.

— Это же всего лишь история еврейского народа. И — только! Весь материал сосредоточен вокруг Палестины. Но вспомните — что такое Палестина? Тогдашнее захолустье. Где история Китая? А Индии? Японии, наконец. Или взять такую, например, страну, как Тибет. Или Корею...

Помедлив, он сообщил: недаром император Николай I запретил издавать Библию в полном объеме, с Ветхим Заветом во главе. Он уже тогда, после восстания декабристов, сообразил, что во всемерном выпячивании Библии имеется скрытый умысел. Иными словами, понимал зловредное влияние сионизма.

Горький напомнил о Петре Великом. Распорядился сначала перелить колокола на пушки, а затем вообще отменил такой важный институт, как патриаршество, т.е. поставил церковь во фрунт, превратив ее в обыкновенный департамент.

Наставив на собеседника трубку, словно пистолет, Иосиф Виссарионович внезапно спросил:

— А вы видите нынче место для священника на строительстве Днепрогэса или Магнитки? А в Красной Армии? А в колхозе? Не знаю, может быть, у меня что-то со зрением, но я — не вижу!.. Ну, разве где-нибудь в больнице, среди умирающих... Не знаю, не знаю...

Так или примерно так протекали неторопливые беседы двух природных плебеев, сделавшихся величайшими людьми современного мира: великого реформатора и великого писателя.

Алексей Максимович все больше подпадал под мощное обаяние Вождя, настоящего кормчего российского корабля. Анри Барбюс, пламенный француз, преданнейший коммунист, с восхищением отзывался о Сталине как о человеке с головой ученого, с лицом рабочего, в одежде простого солдата.

В конце 20-х гг. Сталин, как известно, вел упорную борьбу за командные высоты. Потерял свое место во главе Ленинграда фанфаронистый Зиновьев, удалось спровадить за границу велеречивого Троцкого. Атмосфера в партии постепенно очищалась. В промышленности сторонниками Генерального секретаря по-прежнему являлись Орджоникидзе и Куйбышев. Наркомом обороны стал Ворошилов. В идеологии день ото дня росло значение вернувшегося Горького.

Больным местом оставалась Лубянка. После внезапной смерти Дзержинского ведомство внутренних дел возглавил Менжинский, больной и разнообразно развращенный человек. Пользуясь его беспомощностью, власть на Лубянке неторопливо забирал Гершель Ягода.

Идеологии Сталин всегда придавал первостепенное значение. «Сначала было Слово...» Он прочитывал все (или почти все), что печаталось в толстых журналах, хорошо знал театральный репертуар, а новинки советской кинематографии выходили в прокат только после его одобрения — Генеральный секретарь просматривал все кинофильмы.

В годы разгула футуризма, когда из России вынудили уехать старых мастеров кисти (а их картины украшали лучшие музеи страны), хваткие людишки от искусства сумели устроить так, что на открытие выставки отечественных абстракционистов приехал Ленин. Вождя революции сопровождал сам Луначарский. У Ленина зарябило в глазах: квадраты, треугольники, изломанные фигуры с неестественно вывихнутыми руками и ногами. Ленин растерялся. Улучив момент, он негромко спросил наркома просвещения: «Вы что-нибудь понимаете?» Тот мгновенно догадался, что Вождя следует увезти. И оба государственных деятеля покинули выставку.

Сталин прекрасно помнил сказку Андерсена «Голый король». Руководителям страны не годится играть роли дураков! (Сам он очень любил картину «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Какой колорит, какие подлинно гоголевские типы! При случае, Иосиф Виссарионович на память мог привести наиболее хлесткие казачьи фразы из знаменитого письма).

В годы, пока Горький жил в Италии, распоясавшиеся троцкисты уверенно командовали и в литературе. В 1925 году им удалось добиться постановления ЦК РКП (б) «О политике партии в области художественной литературы». Сочинили этот документ Бухарин, Луначарский и Лелевич. Партийное постановление чем-то напоминало провалившийся два года назад «Декрет о самой угнетенной нации». Приоритеты на руководящие посты устанавливались почти законодательно. Молоденький Авербах, племянник Свердлова, в 19 лет возглавил журнал «Молодая гвардия». В. Полонский стал главным редактором сразу трех журналов: «Новый мир», «Красная новь», «Печать и Революция».

Непрерывно набирали силу и влияние разнообразные литературные салоны, где создавались писательские авторитеты и сокрушались пусть и талантливые, но совершенно неугодные.

Закрепляя позиции, фельдфебели из РАППа провели в 1928 году Первый Всесоюзный съезд пролетарских писателей. Пустозвоны и демагоги, они сделали упор на «пролетарство». Романы, повести, пьесы должны обладать силой прямого действия и убеждать читателя в преимуществах кремлевской власти перед всеми другими властями. Писатель Евгений Замятин, постоянно травимый лелевичами, швондерами и кальсонерами, откликнулся сатирическим романом «МЫ». Он изобразил литературный процесс в виде сооружения грандиозного Института Государственных Поэтов и Писателей. Любой сочинитель с удостоверением РАППа в кармане становился государственным человеком со всеми привилегиями и почетом. Предусматривалась даже специальная форма для литераторов с иерархией рангов, званий, постов: мундиры, петлицы, ремни и сапоги. Словом, специальное литературное ведомство на манер Лубянки.

Еще осенью 1929 года, совершив путешествие по Волге и вернувшись в Сорренто, Алексей Максимович, перегруженный впечатлениями от увиденного на родной земле, стал часто писать Сталину о том, что сумел подметить свежим глазом. Новизна, естественно, потрясала. Однако, на взгляд писателя, уже устоявшейся повседневностью стали такие негативные явления, как замаскированное шкурничество, умение щегольнуть революционной фразой, лисья ловкость всевозможного «двуногого хлама», «обозной сволочи» (явно из буденновского лексикона!). Словом, следовало в интересах громадного строительства побольше внимания обращать на подбор и выдвижение людей. «Партия, — писал Горький, — все чаще ставит на боевые позиции людей явно бездарных» (письма от 27 и 29 ноября 1929 года).

Сталин обстоятельно отвечал, и между Сорренто и Кремлем наладилась регулярная переписка.
Думается, мысли Горького в известной мере сказались на знаменитом сталинском лозунге: «Кадры решают все!»

Post scriptum

Упомянутый в тексте «Декрет о самой угнетённой нации» должен был стать четвёртым по счёту декретом большевиков.

В этом Декрете предусматривалось, что евреи имеют теперь право поступать без конкурса в любые учебные заведения, имеют право заселяться в любое выбранное жильё – с выселением живущих там людей – и множество других необоснованных ничем льгот во всех областях жизни российского общества, не знавшего до этого, заметим, евреев (полный текст Декрета опубликовал во время Перестройки журнал «Родина»).

Но самое любопытное в этом четвёртом Декрете Ленина заключается в том, что всякий еврей, на которого хоть где-то кто-то косо посмотрел, должен был сразу об этом донести, и малейшее проявление антисемитизма каралось, согласно Декрету, наказанием вплоть до расстрела.

Почему написание такого Декрета было возможно в революционной России?
Ответ на это даёт история.

В 1917 году евреи составляли 1,1% населения России, при этом распределение евреев во власти было следующим:
Совет Народных Комиссаров – 77,2% евреев,
Военный Комиссариат – 76,7%,
Наркоминдел – 81,2%,
Наркомфин – 80%,
Наркомюст – 95%,
Наркомпрос – 79,2%,
Наркомат соцобеспечения – 100%,
Наркомат труда – 87,5%,
Комиссары провинции – 91%,
журналисты – 100%.

Источник:
ссылка

     Теперь вы можете себе представить, как было невероятно сложно Иосифу Сталину выводить Россию на правильный путь развития, чтобы создать в том числе и при участии евреев воистину первое в мире социалистическое государство.

     Вот почему, кстати, Сталин вынужден был решить еврейский вопрос в СССР следующим образом.
      «Национальный и расовый шовинизм есть пережиток человеконенавистнических нравов, свойственных периоду каннибализма. Антисемитизм, как крайняя форма расового шовинизма, является наиболее опасным пережитком каннибализма. Антисемитизм выгоден эксплуататорам, как громоотвод, выводящий капитализм из-под удара трудящихся. Антисемитизм опасен для трудящихся, как ложная тропинка, сбивающая их с правильного пути и приводящая их в джунгли. Поэтому коммунисты, как последовательные интернационалисты, не могут не быть непримиримыми и заклятыми врагами антисемитизма. В СССР строжайше преследуется законом антисемитизм, как явление, глубоко враждебное Советскому строю. Активные антисемиты караются по законам СССР смертной казнью». (Газета «Правда» № 329, 30 ноября 1936 г.)

ссылка


 

Война в Сирии глазами Запада

Автор Серая

Последний ответ 17 Март 2017, 13:24
от Серая
Ответов: 0
Просмотров: 216
А что вам не нравится в инаугурации? текст писал Карл Маркс, вдохновляли Сталин

Автор Дальневосточница

Последний ответ 21 Январь 2017, 01:05
от Дальневосточница
Ответов: 0
Просмотров: 479
Крым глазами украинца: цены и зарплаты

Автор Дальневосточница

Последний ответ 26 Сентябрь 2016, 04:06
от Дальневосточница
Ответов: 1
Просмотров: 1340
В московском Парке Горького утонул десантник + видео

Автор NATALIG

Последний ответ 03 Август 2016, 09:41
от Stava
Ответов: 38
Просмотров: 3196
Сталин в Новосибирске

Автор Дальневосточница

Последний ответ 05 Май 2016, 21:33
от Dani
Ответов: 9
Просмотров: 640