Не нравится реклама? Зарегистрируйся на Колючке и ее не будет!

* Комментарии к новостям

7. patrul ,с Днём рождения!!! (Праздники и поздравления) от мишаня 8. Как назовём?! (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Ведь Ма 9. Что напугало Сафронова на съемках нового сезона «Битвы экстрасенсов» (Музыка и новости шоу-бизнеса) от Крохаминипут 10. Алиана...Замечательный вечер в компании подруг перед концертом (Дом 2 слухи) от alena.makoed 11. О главных в инете (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Татьяна446 12. Кам Ир Ен в белых штанах пытается сделать микропопку шире плеч))) (Дом 2 новости) от Анна84

Тени под лестницей  (Прочитано 604 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Дышите Глубже

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 23912
  • Карма: 77778
Тени под лестницей
« : 02 Июнь 2017, 13:47 »
13


Тени под лестницей
Автор: Михаил Кликин 

Я нашел этот текст в кладовке квартиры, купленной не для себя. Тридцать восемь листов, вырванных из разных тетрадей, — в клеточку, в линейку, с перфорацией и без оной, мятые и ровные — всякие. Они были завернуты в «Литературную газету»: профиль Пушкина — словно портрет на суперобложке. 
Литературка-то меня и привлекла — я люблю читать старые газеты. Я развернул ее — и увидел эту стопку. Начал просматривать — и уже не мог оторваться. 

   Это был дневник. 
   Очень странный дневник. 
   Странный дневник странного человека. 
   Да и человека ли?.. 
   Вот пишу — и понимаю, что выгляжу сейчас дико неоригинальным. Как можно начинать повествование с такого стандартного хода? Избитый прием, заезженный штамп, пошлятина — где только литераторы не находили чужие рукописи: и в бутылке, и в ванне, и в кармане. 
   У меня вот — в кладовке, на полке, заваленной старыми ботинками, заставленной пыльными банками и бутылками. 
   Но что делать, если всё, что я рассказываю — правда?! 
   Вернее, почти всё. 
   Что-то — совсем немногое — я домыслил. Многое поправил. Еще больше выкинул. 
   Но суть не изменилась. 
   Вот эти листы. Сейчас я смотрю на них, я касаюсь их. Они лежат возле клавиатуры компьютера, и мне хочется отодвинуть их подальше, придавить чем-нибудь тяжелым. А лучше — убрать в ящик стола — на самое дно. И забыть об их существовании. 
   Я так и сделаю — но лишь после того, как закончу этот рассказ. 
   Мне жутко. Очень жутко. 
   Потому, что я верю: в этих бумагах — правда.
* * *
   ЗАПИСЬ ПЕРВАЯ 
   Зачем я ее послушал? Почему я всегда ее слушаю, хотя, казалось бы, кто она такая? Бывшая жена, чужая жена — раздраженный голос в телефонной трубке. Я даже не знаю, как она сейчас выглядит. 
   Она велела разменять трехкомнатную квартиру. 
   И я был не против — действительно, зачем мне большая квартира? 
   Мне достаточно и однокомнатной, пусть только будет просторная кухня — такая, чтобы можно было там поставить диван. Кухня с диваном — это больше чем кухня. Это уже настоящая комната. 
   Я давно хотел кухню с диваном. 
   А жене нужны были деньги. 
   «Продай квартиру, — сказала она холодным ровным голосом. — Нам с Машей нужны деньги.» 
   Маша — это моя дочь. Она уже большая. И я не знаю, как она сейчас выглядит. 
   «Купишь себе что-нибудь поскромней, — сказала жена. — А остаток денег перешли нам.» 
   Я никогда не умел с ней спорить. Даже когда она стала чужой. 
   Я продал квартиру. 
   Вернее, лишился ее. 
   Вот уже вторые сутки я ночую на вокзале. 
   Дурак! — отчаянно ругаю себя, и морщусь, и трясу головой. — Знал же о риске! Но не захотел лишней беготни, доверился напористому улыбчивому человеку, пришедшему по объявлению. Дурак, дурак, дурак! Что теперь? Куда теперь? В милиции сделать ничего не могут — так они мне объяснили. Все документы чистые — я сам их подписал, безо всякого принуждения. А улыбчивый покупатель больше мне не улыбается. Он страшный человек — как же я сразу этого не заметил?! 
   Господи, ну что я за дурак! 
   Завтра опять пойду туда, к нему. И пусть будет, что будет... 
* * *
   ЗАПИСЬ ВТОРАЯ 
   На третий этаж поднимался долго — будто по ступеням эшафота шел. Встретил соседку, перекинулся парой слов, хоть совсем не хотел разговаривать. Какой у нее был взгляд! Видимо, всё уже знает. 
   Наверное, весь дом уже в курсе случившегося со мной. 
   Ну и пусть! 
   Позвонил в квартиру. Кнопка возле двери моя, а голос звонка чужой, переливчатый, насмешливый. Вышел новый хозяин: в шелковом халате, босой, бритый, в зубах спичка. Привалился к косяку, глянул сквозь меня: 
— Чё? 
— Поймите, — говорю ему жалостливо, забыв поздороваться. — Мне совсем негде жить. Вы обманули меня, совсем обманули. Ну купите мне хоть дом в деревне. Какую-нибудь развалюху с печным отоплением. Я не могу без крыши... — тороплюсь, видя, как мутнеют его глаза. И ненавижу себя за слабину в голосе, за дрожь, за неуверенность. — Пожалуйста! Пока лето, я еще как-нибудь. Но ведь осень, зима — как же я буду?.. 
— Я те говорил, чтоб ты больше здесь не показывался? — Его пальцы сжимаются. — Говорил. Я тебя предупреждал, что урою, если еще раз увижу? — Он делает шаг вперед, прикрывает дверь. — Предупреждал! 
   Я отступаю, лепечу что-то. Он сильней меня, моложе, тяжелей. Но это не главное. Я знаю, что он страшный человек, что у него много друзей — они все такие же бритые, молодые, здоровые. Я знаю, что у него есть оружие, знаю, что он уже убивал — он хищник, он людоед. А я? Кто такой я? Слабовольный хилый неудачник. 
   Удар бросает меня на ступени лестницы. 
   Я задыхаюсь, в животе горячо — но я еще пытаюсь ему что-то доказать. 
   Мне дико, мне чудно и обидно — меня бьют в моем доме, меня не пускают в мою квартиру. 
   Очередной удар отзывается звоном в ушах. Я почти слепну. Во рту — вкус крови. Губы горячие, большие, мягкие. Я уже ничего не понимаю, ничего не вижу, закрываюсь руками, пытаюсь спрятаться от ленивых сильных ударов. 
   Какое счастье, что не встретил никого знакомого, пока катился с лестницы. 
   Только в самом низу, в тамбуре подъезда мне почудилось шевеление теней под лестницей, где стояли старые детские коляски. 
— Это из двадцать восьмой, — послышался мне сиплый голос. 
Кто там был?.. 
* * *
   ЗАПИСЬ ТРЕТЬЯ 
   Как пёс зализываю раны, отлеживаюсь. Пробую языком шатающиеся зубы. Нянчу больную руку. Ругаю себя. 
   Кажется, у меня поднялась температура. То знобит, то в жар бросает. Сознание вялое, растекающееся. Грежу. Запрещаю себе думать о плохом и потому вспоминаю прошлое — всё хорошее теперь только там. 
   Студенческие годы вспоминаю, поездки в колхоз на картошку, веселую жизнь в общежитии. Стройотряд астраханский, который свёл меня с Верой — моей будущей женой. Свадьба... 
   Двенадцать лет жили душа в душу. А потом вдруг всё начало рушиться. Страна, работа, семья. Всё, всё развалилось, рассыпалось в прах... 
   Стоп! Нельзя думать о плохом. Думай о хорошем, вспоминай, мечтай. 
   Машенька, дочка. Чистый светлый человечек, нуждающийся в заботе. Как смешно она боялась разных пустяков — старинной иконы, стоящей в шкафу, оленьей головы, висящей в прихожей, ночной темноты и кладовки в маленькой комнате. 
   Она уже в школу ходила, но еще верила в буку, живущего за дверью кладовки. В страхе своем не признавалась, стеснялась его, но иной раз, проснувшись ночью, вскрикивала негромко и звала меня — отца, способного защитить... 
   Как быстро всё переменилось, как скоро я стал ненужным и жалким. Теперь я пугаю ее больше, чем тот безликий бука.
   Самое ужасное в том, что я ее понимаю. 
   Как же она, наверное, выросла. Совсем взрослая уже, должно быть. Кто теперь ее защищает? Что, если какой-нибудь молодчик вроде того, что занял нашу квартиру? Наглый, бритый, татуированный, с машиной, с пистолетом, с деньгами.
  И что теперь я? Пустое место! 
* * *
   ЗАПИСЬ ЧЕТВЕРТАЯ 
   Днем ходил в свой двор. Надеялся встретить знакомых, чтобы попросить хоть немного денег. Видел соседку — но она сделала вид, что меня не знает. А я не решился к ней подойти. Возле мусорных баков нашел сумку с бутылками. Сдал, купил аспирин и булку. Сходил за водой на соседнюю улицу, там есть колонка. Умылся. 
   Хочу в ванную! Боже, как же я хочу забраться в ванну или хотя бы встать под горячий душ! 
   Нашел бритву, кое-как побрился. Рука почти уже не болит, но на ноге вылез огромный чирей — мешает ходить. 
   Нельзя, нельзя опускаться! 
   Постирал носки и рубашку. 
   Ближе к вечеру обнаружил, что сарай, в котором я отлеживался несколько последних дней, облюбовали подозрительные молодые ребята, похоже наркоманы. 
   Ушел от греха подальше. 
   Переночую на улице. Ночи стоят на удивление теплые. 
* * *
   ЗАПИСЬ ПЯТАЯ 
   Как же я, оказывается, одинок! Раньше этого не замечал. Но вот случилось несчастье — и кому я нужен, кто мне поможет? Старые соседи ссуживают иногда небольшие деньги — но я стесняюсь их брать, а они стесняются давать. Физически ощущаю, что им неприятно меня видеть, — но нисколько их не осуждаю. 
   А что стал бы делать я, если бы на улице оказался кто-то из них? Пустил бы жить к себе? Конечно, нет. Смущался бы, при встрече опускал глаза, торопился бы дать мелочь или мятую десятку, откупиться от встречи, от разговора, от совести — точно как они сейчас. 
   Я уже почти и не хожу к нам. И знакомых стесняюсь, и обманувшего меня человека боюсь. Он ведь не просто квартиры меня лишил. Он документы мои отобрал, все вещи куда-то вывез — уничтожил любое напоминание обо мне. А стану мешаться — так и меня уничтожит. 
   Решил! — переживу зиму и уеду. В глушь, в деревню. Тихо поселюсь в брошенном доме, расскажу сердобольным бабушкам свою историю, попрошу на развод картошку, лук, цыплят попрошу. За грибами стану ходить, рыбу ловить... 
   Глупо начинать в таком возрасте новую жизнь! Но что еще остается? Обитать в городе, словно бездомный пёс, питаться с помоек, ночевать на вокзале — и паршиветь, дичать, опускаться?.. 
   Только сейчас понял, что я еще чего-то жду, еще на что-то надеюсь. Потому стараюсь не уходить далеко от знакомых мест. 
   Как же трудно расстаться с прошлым! 
   Нашел укромное место в кустах за теплотрассой. Притащил со стройки два листа пенопласта, на помойке нашел лист шифера и много картонных коробок — из всего этого соорудил подобие шалаша. В десяти шагах ходят люди — но им меня не видно. Здесь можно жить, будто в логове — но только до холодов. 
   Думаю, что делать дальше... 
* * *
   ЗАПИСЬ ШЕСТАЯ 
   Не вытерпел — зашел в свой подъезд. Поднялся до своей квартиры. Дверь уже другая, бронированная — чужая. А кнопка звонка всё та же — моя. 
   Что теперь там внутри? Посмотреть бы. Найти бы своё. 
   Единственное место, где я был счастлив, — вот что такое моя квартира. Потому так и тянет сюда... 
   Меня спугнул шум за дверью. 
   Странно. Я точно знал, что в квартире никого нет. И тем не менее, я отчетливо слышал шум — будто кто-то, особенно не скрываясь, подошел к двери с той стороны, щелкнул крышечкой дорогого глазка и, громко сопя, на меня уставился. 
   Я испугался. 
   Внезапно я вспомнил буку, которого так боялась дочка. 
   Я почти его увидел — стоящего возле дверного глазка, в полушаге от меня. 
   Глупость, конечно. Нервы. Разыгравшееся воображение. 
   Или... Нет, нет, нет! 
   Я сбежал, чудом не упав по дороге, не поломав ноги и не пробив голову. 
   И снова во мраке под лестницей мне почудилось движение. И опять я услышал голос: 
 — Скоро будет наш. 
   «Наш-ш-ш», — будто змеи клубились там среди ржавых колясок. 
   Никогда не нравилось мне то темное место. Всегда, войдя в подъезд, я торопился его миновать. Оттуда ощутимо веяло угрозой, там могли прятаться грабители или... Или кто похуже. 
   Что за чушь лезет мне в голову?! Может, я болен? 
   Наверное, почти наверняка — я болен, я в расстройстве, у меня расшаталась психика. Мне бы нужно какое-нибудь лекарство — валерьянка? ноотропил? — я не силен в медицине и потому пью настойку боярышника, аптечными дозами пью — алкоголь немного успокаивает, я крепче сплю, меньше тревожусь.
   Так легче... 
   Сбился. Отвлекся. Слегка пьян... 
   На улице я посмотрел наверх, на окна своей бывшей квартиры. И — клянусь! — увидел, как дрогнула занавеска на окне. 
   Там кто-то был. 
   Он стоял за дверью, когда я к ней подошел. Он следил за мной, когда я спустился вниз. 
   Кто?! Кто?! — это не дает мне покоя. 
* * *
   ЗАПИСЬ СЕДЬМАЯ 
   Чувствуется близкая осень. Ночами холодно. Я успел привыкнуть жить на улице — но теперь мерзну. Натаскал в свою берлогу рваных матрасов и прочего тряпья, устраиваюсь на них как в гнезде. Содрал с теплотрассы изоляцию, теперь жду, когда включат отопление. И успокаиваю себя, разговариваю с собой: тебе, говорю, грех жаловаться. Вчера на вокзале видел нищего, он босой сидел на бетонном перроне. Подошел, спросил, где он живет. Оказалось, здесь же — под этой же бетонной плитой, в норе-расщелине, забитой мусором и газетами. 
   У меня-то лучше. У меня почти дом. Почти лачуга. 
   Вчера весь день ходил по городу. И поражался, сколько же кругом нищих. Раньше и не видел их, не замечал. Пробегал мимо, отворачиваясь. А теперь — будто глаза открылись. Поговорил еще с двумя — помимо того, что сидел на перроне. Они даже милостыню не клянчат, говорят, бесполезно. Живут как бродячие псы. 
   Невыносимо смотреть на таких людей. 
   Когда поеду в деревню, попробую уговорить их отправиться со мной. Хотя вижу, что им это не нужно, они не мыслят уже другой жизни. 
   Я не такой, нет. Я пишу, связано излагаю свои мысли — я не отупел. Я стараюсь мыться, стараюсь стирать одежду. А еще у меня есть дом — крохотная лачуга из картона и пенопласта. Она куда уютней туристической палатки. А я ничем не хуже отдыхающего в лесу туриста. 
* * *
   ЗАПИСЬ ВОСЬМАЯ 
   Схожу с ума? 
   Происходит что-то невообразимое, что-то невозможное. Я начинаю видеть странные вещи. То, что раньше составляло мою жизнь, теперь ушло на второй план, словно дымкой подернулось, размылось, поблекло. И сквозь этот мутный фон начинает проступать нечто совершенно мне незнакомое, пугающее, страшное. 
   Не верю своим глазам, свои ушам — всем своим чувствам. 
   Галлюцинации! Да, галлюцинации! 
   Я болен, я сильно болен — больше не знаю, чем объяснить происходящее со мной. 
(Продолжение следует)


Оффлайн Дышите Глубже

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 23912
  • Карма: 77778
Тени под лестницей
« Ответ #1 : 02 Июнь 2017, 13:48 »
  • 4
ЗАПИСЬ ДЕВЯТАЯ 
   Два дня лежал в берлоге, никуда не ходил, лечился боярышником. Кажется, мне чуть лучше. Но — чёрт возьми! — я начинаю бояться большого мира. С ним определенно что-то происходит. 
   Сегодня пойду в свой дом клянчить деньги у соседей. Стыдно. А, впрочем, ладно! Не обеднеют. Я же не по сто рублей прошу. Десятка — это максимум, на который я рассчитываю. 
   Вот только наберусь храбрости — и сразу отправлюсь. 
* * *
   ЗАПИСЬ ДЕСЯТАЯ 
   Это невыносимо! Это невозможно! 
   Я видел их! Я говорил с ними! 
   Напьюсь! Сейчас же! Только бы забыть эти лица! 
   Неужели со мной всё кончено? 
   Не верю, не верю, не верю... 
* * *
   ЗАПИСЬ ОДИННАДЦАТАЯ 
   Теперь пьян. Так лучше. Могу рассказать, что произошло. Должен рассказать. А то эти истерики на бумаге мне самому неприятны. Так хоть будет ясно, почему я взвинчен. 
   Итак: сегодня после полудня я отправился обходить знакомых. Двери открыли только трое. Они смотрели сквозь меня, когда я просил у них денег, — будто не могли сфокусировать на мне плавающий взгляд. Их лица были похожи на обмылки. Кажется, они с трудом меня понимали. 
   Но дали сорок рублей. 
   На четвертом этаже на окне лестничной площадки подобрал пять пивных бутылок, сунул в пакет, который теперь всегда ношу с собой. 
   Постоял у своей квартиры, испытывая жгучее желание позвонить. Знал, что хозяина нет, но предчувствовал, что звонок мой заставит кого-то зашевелиться. 
   Кого? 
   Не подобного ли тем, что живут под лестницей? 
   Стоп! Забегаю вперед... 
   Постоял у двери и побрел вниз. Наткнулся на соседку с пятого этажа. Поздоровался. Она повела себя странно: вздрогнула, дернулась, и заторопилась — почти побежала по ступенькам. 
   А потом я услышал песню. 
   «Вставайте, товарищи, все по местам, последний парад наступает...» 
   Галлюцинация — решил я. Но, спустившись ниже, вдруг понял, что песня доносится из-под лестницы, где мне уже не раз чудилось движение. 
   И я заглянул туда — за коляски и ржавые санки. 
   Там оказалось больше пространства, чем я всегда думал. 
   Там в глубокой тьме тлел крохотный огонек, а вокруг него сидели люди. 
   Впрочем, нет, не совсем люди. 
   Там сидели СУЩЕСТВА, похожие на уродливых людей. Они были невысокого роста, горбатые, колченогие. Их бледные лица были раздуты и напоминали неровные комки теста. Волосы — у некоторых как грязная пакля, у других как звериная шерсть. Одежда — сплошь рваньё. 
   «... Врагу не сдается наш гордый «Варяг»... 
 — Привет, — сказало одно из этих существ, поворачиваясь ко мне. — Водка есть? 
 — Нет, — на автомате ответил я. 
 — Будет, приходи, — сказало оно. 
 — А вы кто? — очумело спросил я. 
 — А то ты не видишь... живем мы тут... 
   Они действительно там жили — и, кажется, довольно давно. Как же я раньше их не замечал? Почему их не гонят отсюда? Почему им позволяют здесь находиться? 
   Всё это промелькнуло в моей голове в одно мгновение. 
   Второе мгновение дало разгадку — никого тут нет. Это лишь моя галлюцинация. И живет она не под лестницей, а в моем больном мозге. 
* * *
   ЗАПИСЬ ДВЕНАДЦАТАЯ 
   Я вижу их всё больше, всё чаще. Они всюду. Уродливые и страшные. Отвратительные, отталкивающие. Они сидят на тротуарах, роются в урнах, справляют нужду в кустах, в лифтах, за гаражами. Они ютятся под лестницами, они оккупируют дома-развалюхи, они обитают в подвалах и на чердаках. Они всюду, буквально везде — в парках они ловят собак, на свалках ищут одежду и прочее барахло, с помоек тащат еду, на рынках воруют кошельки. Они паразиты, как клопы, как тараканы. Но клопов и тараканов можно увидеть, включив ночью свет, их можно поймать и раздавить, а эти — совершенно неуловимы, абсолютно невидимы. 
   Я один их вижу. 
   Всюду. 
   Это потому, что я постепенно становлюсь таким же, как они. 
* * *
   ЗАПИСЬ ТРИНАДЦАТАЯ
   Это не галлюцинации. Теперь я в этом уверен. Эти существа абсолютно реальны. Все они когда-то были обычными людьми, но потом их жизнь сломалась — и они изменились. Они опустились — и оказались на самом дне мира, куда взгляд обычного человека не может проникнуть. 
   Это словно параллельные пространства. Да, да! Именно так! Мы здесь, рядом, мы живем в одном мире, но в разных его плоскостях. 
   Когда-то я читал, что пчелы не замечают, не воспринимают людей, не знают об их существовании. Так уж они устроены. 
   А благополучное человечество не подозревает о существовании другой вселенной — вселенной изгоев. 
   Вчера я, уже ничего не боясь, ходил к своей квартире — и нос к носу столкнулся с новым ее хозяином. Он не увидел меня. Он прошел рядом — я мог бы его пнуть, мог бы толкнуть, подставить ногу, ударить по голове. 
   Наверное, он даже ничего не понял бы. 
   Как же я его ненавижу! 
   Другие люди тоже не замечают меня. Не все. Но большинство. 
   Вчера я воспользовался этим и украл бумажник. 
   Нет, мне не стыдно. Документы я вернул — подбросил к двери. А денег там было сто тридцать рублей. Я никого не разорил. 
   Нужно бояться собак. Они нас чуют. 
   Еще я опасаюсь милиционеров. Многие из них меня всё еще замечают. Думаю, это временно. 
   Дна я пока что не достиг. 
   Но я туда стремлюсь. 
   У меня есть план... 
* * *
   ЗАПИСЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ 
   Наблюдаю. Анализирую. 
   Они разные. У них существует определенная иерархия (очень долго вспоминал это слово — чувствую, что тупею). Те, что обитают на улице — самые низшие. Они держатся стаями, и воюют с другими подобными стаями. Из-за помоек воюют, из-за еды, из-за пространства. Другие селятся в домах — в подвалах, в подъездах, на чердаках. Их меньше, они образуют подобие семей. Они обычно сильней тех, что живут на улице, хитрей и умней. Но выше их стоят «домовые» — живущие в квартирах бок о бок с обычными людьми. Эти пользуются всеми благами, не знают проблем с едой, и даже с домашними животными находят общий язык. 
   За последнюю неделю обошел все окрестности. Трижды дрался. Они слабы. В подвале дома номер десять на Минской улице я легко одолел троих мужчин. 
   В иерархии я стою выше их. Физически я более развит. И мой ум гораздо острей. 
   Эти, уличные — почти животные. 
   Мое место не с ними. 
   Экспериментировал. Подсаживался к обычным людям, придвигался в упор, заглядывал им в лицо. Они меня не замечают, но какое-то чувство заставляет их отодвигаться. Если я их касаюсь, они вздрагивают и либо начинают чесаться, либо ищут на себе насекомых. Одного я сильно ударил в лоб — и тогда он меня увидел. 
   Делаю вывод: надо вести себя тихо. 
   Странно: в зеркалах и в витринах я с трудом различаю свое отражение. Приходится напрягать глаза и всматриваться. 
   Осталось подождать немного. 
   Нестерпимо хочу домой. 
* * *
   ЗАПИСЬ ПЯТНАДЦАТАЯ 
   Привык к зиме. Морозов почти не ощущаю. Когда очень холодно, иду с водкой в подъезд под лестницу. Разговариваем о разном, много поём. Они глупые, но лучшей компании мне не нужно. Узнаю много нового о жизни. 
   А пишу всё реже и реже. Заставляю себя, голова должны работать. Но вроде не о чем писать. Зато много читаю, когда светло. Люди теперь выбрасывают много разных книг. Особенно нравится читать цветные журналы. 
   Когда не очень холодно, живу в своем доме. Как эскимос. Как чукча. Снега навалило много, дом завалило с крышей. Получилась такая снежная избушка. Забыл как называется. Внутри тепло — особенно если прижаться к трубе. 
   Ем совсем немного. Но всегда сыт. Даже чудно. 
   Хорошо живу. Жду весну. 
* * *

Оффлайн Дышите Глубже

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 23912
  • Карма: 77778
Тени под лестницей
« Ответ #2 : 02 Июнь 2017, 13:56 »
  • 4
 ЗАПИСЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ 
  С крыш капает. Слякоть и неприятно. 
  Самое время. 
  Вчера ходил на разведку. Разговаривал с домовым через дверь. Его зовут Саша, он уже старый. Помнит мою дочку. Говорит, она его несколько раз видела. Маленькие дети нас могут увидеть, я знаю. 
Меня тоже помнит. И жену. 
   Я ему угрожал. Велел убираться. 
   Он просил неделю. Хочет перебраться к соседке. Там пока свободно. 
   Боится меня. 
   Еще бы — я хозяин. 
   Разрешил ему. Вернусь домой через семь дней. 
   Скорее бы! 
* * *
   ЗАПИСЬ СЕМНАДЦАТАЯ 
   Сегодня! 
   Собираюсь. Вещей почти нет. Складываю эти записи. 
   Избушку оставлю Вадику. Он из уличных, но совсем не глуп. Просто слабый. И много пьет. 
   Даже жалко всё бросать. Уж вроде и привык. 
   Нет! Хочу домой! Там есть телевизор и ванна и диван. 
   Там лучше. 
   Сейчас иду... 
   Вот сейчас... 
* * *
   ЗАПИСЬ ВОСЕМНАДЦАТАЯ 
   Как всё просто. Позвонил. Он открыл. Наверно думал мальчишки балуют. Выглянул, посмотрел вниз по лестнице. Никого не увидел. 
   А я спокойно боком прошел мимо. Вошел в квартиру. 
   В свою квартиру. 
   В прихожей другие обои и мебель другая. Оленьей головы нет. Зеркало напротив двери, его раньше не было. И тумбочки не было. Ничего моего не осталось. И так везде — во всех комнатах, на кухне и даже на балконе. Но всё равно это моя квартира. Я ее знаю. Я помню, какой она была, когда здесь жила моя семья. 
   Я вернулся домой. 
   В кладовке много места. Поселюсь там. 
   Но не собираюсь торчать в ней всё время. 
* * *
   ЗАПИСЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ 
   Он чужой! 
   Не могу жить с ним рядом. Не хочу. 
   Ненавижу! Ненавижу! 
   Сегодня ночью я подошел к нему и долго смотрел, как он спит. 
   Он отвратителен. 
   Я многое о нем узнал. К нему часто приходят друзья, и они говорят о делах — мне противно их слушать. Еще они говорят о развлечениях. Они мучают молодых девушек, а потом хвастаются этим. Вспоминаю дочку. Может, у нее такой же друг? 
   Я решусь. 
   Честное слово, решусь. 
   Вчера они гуляли втроем. До утра шумели. Приходил милиционер, но сразу ушел. Они грозились узнать, кто его вызвал. Потом опять были женщины. 
   Как же это всё мерзко... 
* * *
   ЗАПИСЬ ДВАДЦАТАЯ 
   Я словно в раю. Когда никого нет дома, я смотрю телевизор. Я снова стал читать хорошие книги. Откуда они у этого недочеловека, зачем? Я принимаю душ. В холодильнике всегда есть еда. Впрочем, я не сильно в ней нуждаюсь. Я очень изменился. Боюсь признаться себе в этом — но, кажется, я больше не человек. Я кто-то другой. Вылупившийся из старой оболочки — так бабочка выходит из кокона. 
   Я — человек-невидимка. 
   Я могу всё. Мне всё дозволено. 
   Не боюсь его больше. 
   Вчера облил его красным вином. Позавчера выкинул в окно бутылку водки. Одному из его дружков отрезал волосы. 
   Не могу удержаться. Хоть и ругаю себя каждый раз за это. 
   Он приглашал попа. Тот махал кадилом и кропил святой водой. Обрызгал и меня. Что толку? Я не чёрт. Я — хозяин этой квартиры. 
* * *
   ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ 
   По ночам наваливаюсь на него сверху и душу. Не даю двинуться. В полночь включаю телевизор на полную громкость. Сбрасываю с полки книги. Рву простыни. Рисую на зеркале разные знаки и буквы. 
  Он боится, я это вижу. 
  Когда ложится, оставляет свет в других комнатах. Под подушкой прячет пистолет и фонарик. Всё чаще вызывает себе подружек — при них я веду себя тихо. А сегодня он врезал замок в дверь спальной комнаты. Что ж, даже если он сумеет там без меня запереться, я всё равно смогу стучать и царапать дверь. 
   Я здесь хозяин! 
   Я заставлю его отсюда съехать. 
   Не будет ему никакой жизни! 
* * *
   ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ 
   Перестарался. 
   Но ничуть не жалею. 
   Только холодок в груди — я убил человека. 
   Да, он, наверное, заслуживал смерти. Но сейчас мне как-то неуютно, и тошно, и муторно. 
   Я лишь хотел выгнать его из квартиры, как он сделал это со мной. 
   Этой ночью он заперся в спальне, но я был уже там. В два часа ночи я сел ему на грудь. Я душил его, и чувствовал, что ему сниться кошмар. Потом он проснулся. Вокруг была непроглядная тьма, хотя вечером он оставлял включенной лампу на тумбочке. Он захрипел, задыхаясь, вырвал правую руку из-под одеяла. Ударил ладонью по невидимой кнопке. Но лампа не зажглась. Я выдернул ее из розетки. 
   Он задергался, пытаясь меня скинуть. Но я крепко держался. 
   Он вытащил пистолет из-под подушки. Но я увернулся от выстрела, и выбил оружие из его руки. 
   И тогда он выхватил фонарь. 
   Луч света ударил меня в лицо. Я совершенно ослеп, я ослабил хватку. Но он уже не пытался вырваться. Он вдруг весь обмяк, и воздух вышел из него, как из проколотой шины. 
   У него не выдержало сердце. 
   Думаю, я знаю, почему. Уверен. 
   Он увидел меня. 
   И умер от ужаса. 
* * *
   ЗАПИСЬ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ 
   Наконец-то всё кончилось: шум, сутолока, милиция, чужие люди. 
   Теперь я один. В своей квартире. 
   Теперь у меня всё хорошо. 
   Жду. Знаю, что рано или поздно у меня появятся новые жильцы. Я не собираюсь им мешать. Опять займу кладовку. Стану жить тихо, ничем себя не выдавая. 
   Если, конечно, они будут хорошие люди. 
   Ну, а если нет... Что ж... 
   Тогда придется напомнить им, кто здесь хозяин.

Оффлайн Иванова Светлана

  • Друг
  • Сообщений: 6857
  • Карма: 25375
Тени под лестницей
« Ответ #3 : 02 Июнь 2017, 14:19 »
  • 3
Дышуль  :flower3: понравилось.  Домовой вылупился из человека.  Во как!

Оффлайн milori

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 13560
  • Карма: 63614
Тени под лестницей
« Ответ #4 : 02 Июнь 2017, 14:22 »
  • 3
Дышуля :flower3:

Оффлайн Дышите Глубже

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 23912
  • Карма: 77778
Тени под лестницей
« Ответ #5 : 02 Июнь 2017, 14:23 »
  • 3
Дышуль  :flower3: понравилось.  Домовой вылупился из человека.  Во как!
:kiss04: общество помогло...
Мила  :kiss04:

Оффлайн himera

  • Друг
  • Сообщений: 3652
  • Карма: 6784
Тени под лестницей
« Ответ #6 : 02 Июнь 2017, 14:52 »
  • 2
Дышите Глубже, Спасибо  :kiss04: :kiss04: :kiss04:

Оффлайн Дышите Глубже

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 23912
  • Карма: 77778
Тени под лестницей
« Ответ #7 : 02 Июнь 2017, 15:19 »
  • 2
Дышите Глубже, Спасибо  :kiss04: :kiss04: :kiss04:
Химуся, куку!  :laughy:

Оффлайн ruslana

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 17594
  • Карма: 38775
Тени под лестницей
« Ответ #8 : 02 Июнь 2017, 16:39 »
  • 2
 :kiss04:

Оффлайн Дышите Глубже

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 23912
  • Карма: 77778
Тени под лестницей
« Ответ #9 : 02 Июнь 2017, 17:26 »
  • 1

Оффлайн Татьяна

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 28349
  • Имя: Татьяна
  • Карма: 86897
Тени под лестницей
« Ответ #10 : 02 Июнь 2017, 18:06 »
  • 1
 :flower3: :flower3: :flower3:

Оффлайн Дышите Глубже

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 23912
  • Карма: 77778
Тени под лестницей
« Ответ #11 : 02 Июнь 2017, 22:26 »
  • 0

Онлайн milaha45

  • Знаток
  • Сообщений: 1497
  • Карма: 2708
Тени под лестницей
« Ответ #12 : 08 Июнь 2017, 21:18 »
  • 1
Супер! Спасибо!  :flower3:


 


Размер занимаемой памяти: 1.75 мегабайт.
Страница сгенерирована за 0.257 секунд. Запросов: 63.