Не выдуманные истории...страшно ((((((...очень

[серебро]

16

Есть профессии, которые вызывают у обычных людей чувство мистического ужаса. К таким профессиям можно смело отнести ремесло патологоанатома. Почти три с половиной десятилетия своей жизни посвятил этому делу екатеринбуржец Егор Матвеевич Фокин.

Когда в 1976 году Егор Фокин пришел на работу во второй городской морг, наставником у него стал пожилой и к тому времени спившийся патологоанатом Сергей Петрович Кружилин. Жена, не терпевшая пьяных, часто выгоняла Кружилина из дома, и тот, бывало, после рабочего дня оставался ночевать в анатомичке.

 По ночам он будто бы не раз становился свидетелем необъяснимых явлений. Так, из историй Кружилина Егор узнал, что покойники частенько переговариваются между собой, ожидая момента, когда родственники заберут их из морга. В обычной обстановке их переговоры можно и не услышать. Но вот ночью посетитель «холодной», оставшись один на один с неподвижными телами, лежащими на металлических стеллажах, имеет шанс уловить бормотание, которое словно витает вокруг в воздухе. Однажды Кружилину попался весьма «скандальный» мертвец.

 Стоило патологоанатому войти в «холодную», как тот принимался ругаться последними словами за то, что Сергей Петрович неаккуратно пришил ему голову, отрезанную трамваем. Кружилину пришлось исправлять свой брак. В другой раз клиентом Кружилина оказалось тело молодой девицы, скончавшейся от сердечного приступа. Эта покойница по ночам чуть слышно напевала весьма приятным высоким голосом.

Когда через день родственники пришли за трупом, Кружилин поинтересовался личностью покойной. Выяснилось, что девушка имела консерваторское образование и работала в местном оперном театре... Едва ли не каждую смену пожилой коллега удивлял Фокина своими историями, которые поначалу вызывали у Егора страх. Однако вскоре он решил, что все рассказы Кружилина - это болезненные фантазии спившегося старика

 «Не бери его за нос»

У Сергея Петровича было много профессиональных, на первый взгляд, странных примет, которыми он щедро делился с молодым подопечным. Так, Сергей Петрович считал обязательным состригать с затылка каждого трупа небольшую прядь волос и оставлять ее у себя. По мнению Кружилина, каждьн покойник желает чем-то заплатить патологоанатому за его работу. Этот клок волос и являлся последней оплатой усопшего за оказанную ему услугу.

 Еще Сергей Петрович всегда старался закончить свой рабочий день на четном количестве вскрытых тел и всякий раз расстраивался, когда последний трупом оказывался женский. В этом случае он молча выпи вал стакан водки, мысленно поминая усопшую. Кружилин не советовал Егору класть ладонь на голову трупа, долгое время стоять к нему спиной, браниться, находясь рядом с телом, и ронять на него хлебные крошки (Кружилин частенько перекусывал, что называется, на рабочем месте).

 Особенно Сергей Петрович не рекомендовал Егору брать покойника за нос. Всякий раз, когда Фокин принимался расспрашивать умудренного жизненным и профессиональным опытом коллегу, почему нельзя этого делать, Кружилин уходил от ответа. Через некоторое время, уже самостоятельно производя вскрытие тела молодого мужчины, Егор вспомнил о странном предостережении Сергея Петровича. Будучи в анатомичке один на один с трупом, Фокин, завершив работу, решил провести эксперимент.

 Он смело схватил труп за холодный твердый нос и несколько раз потянул. То, что произошло через мгновение, навсегда запомнилось Егору... Веки у трупа едва заметно вздрогнули, а затем Фокин вдруг ощутил чье-то холодное прикосновение к своему запястью. Повернув голову, Егор с ужасом увидел, что до этого неподвижные пальцы покойника обхватывают кисть его руки. Патологоанатом в ужасе отпрянул и выбежал вон. Закрывая дверь анатомички, он отчетливо услышал за спиной глухое бормотание - оскорбленный покойник бранился ему вслед.

 Кровоточащие трупы

 Позже, уже занимаясь самостоятельной практикой, Фокину пришлось не раз столкнуться с явлениями, не поддающимися объяснению с точки зрения материалистического сознания. Так, однажды он производил вскрытие тела мужчины, скончавшегося от огнестрельного ранения в область сердца. Когда Егор Матвеевич извлек пулю из сердечной мышцы, она вдруг начала быстро сокращаться, а покойный издал звук, похожий на вздох облегчения.

 В другой раз Фокину довелось анатомировать тело утопленницы, пробывшей в воде несколько недель. В отличие от обычных утопленников, труп молодой девушки не был раздут, а его мышечная ткань и кожный покров так хорошо сохранились, что, казалось, несчастная скончалась всего лишь несколько минут назад. Когда скальпель Фокина коснулся трупа, из него начали сочиться капли... теплой крови, что противоречило всем канонам медицины. Но самое необъяснимое произошло чуть позже, когда Егор Матвеевич приступил к вскрытию внутренних органов трупа. Едва Фокин делал надрез на легком, сердечной мышце или печени, рассеченная ткань, имевшая здоровый розоватый оттенок, непостижимым образом образом снова срасталась...

 Неоднократно во время вскрытия Фокину доводилось видеть под потолком секционной странные белесые субстанции, похожие на небольшое облачко сигаретного дыма. Эти субстанции витали в воздухе до тех пор, пока патологоанатом не завершал своей работы. А однажды, вскрывая тело старухи, скончавшейся в страшных мучениях от неустановленного заболевания, Егор Матвеевич увидел, как из ее открытого беззубого рта стремительно вырвался серый прозрачный шар и растворился в воздухе. Сразу после этого тело покойницы буквально на глазах Фокина стало стремительно разлагаться, источая резкий тошнотворный запах.

 Неупокоенные души

Всякий раз, когда знакомые и друзья интересуются у Фокина, не беспокоят ли его души умерших, тела которых ему приходилось кромсать скальпелем и пилой, Егор Матвеевич вспоминает несколько случаев из своей богатой практики. Так, однажды к нему на анатомический стол попала молодая девушка, угодившая под поезд. Ее тело было сильно изуродовано, и Егор Матвеевич, проведя необходимую процедуру, наспех сшил труп.

 Уже на следующий день погибшая явилась к нему во сне и со слезами на глазах принялась упрашивать его вернуть ей красоту. Этот сон мучил Фокина на протяжении полутора недель, пока он не съездил на кладбище и не помянул девушку, стоя возле ее могилы. По поводу этого случая многоопытный Кружилин заметил, что он всякий раз после смены опустошает стакан-другой горячительного напитка, который, мол, и спасает его от подобной чертовщины.

А как-то в середине 1990-х годов Фокину довелось вскрывать тело одного вора в законе. Мужчина, не имевший родственников и забытый своими дружками, уже две недели лежал в морге, как вдруг его лицо - мертвенно бледное, с закрытыми глазами - явилось Егору Матвеевичу, спавшему дома. Рядом с призрачным лицом возвышалась могильная плита с точными датами рождения и смерти вора.

 Уже опытному в таких знамениях Фокину не надо было объяснять смысл видения, он поспешил решить вопрос о захоронении забытого трупа... Выйдя на пенсию, Егор Матвеевич не только навсегда оставил свое ремесло, но даже не берется разделывать тушки животных и птиц. Ножом он пользуется лишь только для чистки картофеля.

Ученикам же, которые не забывают своего наставника, он всегда советует относиться к покойному как к живому человеку и помнить о том, что его душа, собравшаяся в путешествие по иным мирам, продолжает остро чувствовать отношение как к себе, так и к своему опустевшему бездыханному телу.

[серебро]

Плакать и верить

На следующий день мы хоронили "братка”. Все было вполне цивильно. Только в конце церемонии самый свиноподобный провожающий заявил: "Короче, спи, Толян, мы тя, блин, никогда не забудем”.

После работы я не стал заходить в вагончик. Шел к выходу и у самых ворот заметил человека, на коленях стоявшего перед могилой. На памятнике — фотография улыбающегося мальчика с ямками на щечках, а под фотографией надпись "Киселев Коля, 1978—1989”. Человек попытался встать и покачнулся. Тут я успел ему на помощь.
 — Вам нехорошо? Мужчина вздрогнул, обернулся.
 — Молодой человек, — проговорил он, — вот стоит церковь, крест наверху, скажите, Бог существует
 — Раз церковь стоит, наверное, существует…— неуверенно сказал я.
 — Если так, зачем он Коленьку у меня забрал?
 — Я не знаю. Он чем-то болел?
 — Нет, это я болел. Я крепко пил. Жена, Татьяна, умерла, когда Коле было три годика. Это я довел ее до смерти. Она вдруг начала чахнуть, уставать. Рентген показал опухоль. Сделали биопсию. Оказалось, опухоль злокачественная, уже метастазы дала.
 — Операцию поздно было делать?
 — За операцию с нас запросили почти пять тысяч баксов. Я в Минздрав позвонил, жалобу написал — сплошным матом, по-другому не получилось. Может, поэтому они и отреагировали. Отправили жену в Центр имени Блохина, но операцию так и не сделали. Сказали, поздно.
 — Татьяна боялась смерти?
 — Больше всего она боялась не смерти, а за Коленьку. Уже когда умирала в онкологии на Каширке, умоляла: "Ты только Кольку не бросай, заботься о нем, иначе не будет тебе от меня покоя. Я тебе во сне являться буду, жизни не дам”. Мужчина остановился. Потер правой рукой в области сердца. В уголках глаз у него заблестели слезы.
 — Однажды я напился, Коля стал укладывать меня спать, я взбесился и ударил его. Он забился в истерике… А утром… Утром я проснулся, встал… Коленька висел на ремне из моих брюк. На двери. Уже холодный.
 — Да… — выдохнул я.
 — Я тоже хотел повеситься, но смелости не хватило… В храм стал ходить, исповедоваться, все равно не помогает. Только здесь, у его могилы, во мне открывается что-то такое, что невозможно объяснить… Остается только плакать и верить, что еще будет возможность попросить прощения у близких на том свете. Если он, конечно, существует…
 — А если нет?
 — Как же нет, если Таня держит слово. Она является ко мне во сне, головой качает. Ни одной ночи спать не могу!.. Нет-нет, что-то должно быть еще… Если существует иной мир, то именно для того, чтоб одни люди, не успевшие на земле попросить прощения у других, смогли сделать это там.

 Мертвые не потеют. Зато кричат

Почти все кладбищенские труженики, несмотря на требования начальства, оказались людьми весьма пьющими. Каждый день ближе к вечеру они собирались в служебном вагончике. Там имеются стол, две скамьи, с которых очень легко сползать, тумба и пара обогревателей.

 Когда поминки были в самом разгаре, старожилы принялись рассказывать мне страшные истории о том, как по ночам покойники вылезают из могил и гоняются за работниками кладбища. Дескать, нервы тут надо иметь железные, мы-то привыкли, не обращаем внимания, а ты новенький, долго не выдержишь.

Крики мертвых здесь слышали все. Обычно они кричат в воскресенье вечером. Сначала тихий, едва уловимый стон, потом натуральные вопли.
 — Со стороны 60-х участков, где похоронен целый экипаж самолета, разбившегося лет десять назад, несется даже не крик, а плач, — жуя бутерброд с колбасой, заверил один из старожилов.
 — Работал у нас тип, — присоединился другой ветеран лопаты.
 — Однажды в воскресенье он здесь день рождения отмечал. Посидели, выпили. Народ разбежался, а имениннику приспичило по кладбищу побродить. Дошел он до тех самых могил и видит — посетители там. Летчики в форме и девушка.

 Стоят возле памятников и вроде как плачут. Наш-то человек подумал: "Предложу-ка я им песочку купить или оградку установить”, — но как только они его заметили, прямо на глазах в землю ушли. Просто растворились… Как он орал! На следующий же день уволился.
 — А сам-то ты крики мертвых слышал? — поинтересовался я.
 — Было дело. Как-то раз я полкладбища обежал, искал, где ребенка оставили. Явственно слышу детский плач. Звонкий такой, отчаянный. Бегаю между могил, суечусь. Чувствую, плач идет из-за плиты рядом. Забегаю — никого. И сразу все стихло. А на плите надпись "Кирюша Соколов, 1988—89”. Видно, почувствовал меня и успокоился. Дети одиночества не переносят.

Вообще под хмельком некоторым копателям голоса слышатся довольно часто. Но поддатые трудяги, как ни странно, их не пугаются — напротив, отправляются на поиски покойников, которые якобы таким образом выходят с ними на связь.

 Кстати, знаменитый врач-маньяк Алексей Сударушкин, который спасал одних безнадежно больных детей, а потом зверски убивал других, сидя в камере смертников, вспоминал: "Когда я вскрывал мертвых детей, слышал голоса: жалобные и плачущие. Сначала думал — слуховые галлюцинации. Потом разговорился с рабочими крематория. Они признались, что слышали крики душ, когда сжигали трупы. И у меня, стало быть, души младенцев плакали, им было больно. Я боялся сойти с ума. Но вскоре все прошло. Я привык к голосам и даже стал под них подстраиваться. Вводил трупу наркоз, и голоса исчезали. Тогда душам не было больно”.

 Недавно один весьма пьяненький землекоп раскопал за два часа четыре могилы. Но местные дворняги подняли вдруг дикий лай, и сторожа вызвали милицию. Когда блюстители правопорядка поинтересовались у землекопа, зачем он вскрыл могилы, тот ответил, что хотел освободить девушку, спящую летаргическим сном в одном из гробов. Но ему не поверили. Заставили закопать все обратно и вытолкали вон.

 Еще здесь любят пересказывать историю о том, как в самый первый год существования погоста местной шпане захотелось испытать собственную смелость. Их заводила поклялся пробежать по кладбищу голышом и вернуться с охапкой цветов. Разделся, врубил магнитофон и помчался в темноту. Пять минут спустя музыка оборвалась. Ребята искали его до рассвета. Но никого не нашли. Потом он вроде объявился, но про кладбищенскую затею ничего не помнил — память как отшибло.

 В принципе землекопы, как я заметил, народ дружный. Но иной раз и между ними случаются битвы почище Куликовской. Например, год назад один могильщик, упившись до одури, стал призывать закапывать не только мертвых. Потом гонялся с киркой за старым кладбищенским псом по кличке Зарывай. Истошный собачий вопль согнал к вагончику мужиков. Завязалось настоящее побоище, из которого неповрежденным вышел разве что сам пес: про него в перепалке просто забыли.

[серебро]

Случилась эта история в середине 80-х годов 20-го века в одном из моргов. Прозектора Герасимова, производящего вскрытие трупа, нечаянно толкнул санитар Чугунов, старый алкоголик, выгнанный в своё время за пьянство из ВУЗа.

Закончив вскрытие, Герасимов неожиданно обнаружил небольшой порез на правой перчатке. Видимо, когда его толкнул санитар, он скальпелем поранил себе руку. Однако, не предав этому серьёзного значения, прозектор обработал порез антисептическим средством и после окончания рабочего дня спокойно уехал домой.

 А на следующее утро стало известно, что Герасимов скоропостижно скончался. Вдова Герасимова сообщила о смерти мужа такие подробности: приехал с работы, почувствовал себя плохо и умер, весь в испражнениях и страшных конвульсиях, пока вызывали «Скорую помощь». Причину смерти установило вскрытие: заражение патогенными микроорганизмами, или «трупным ядом».

Хоронили беднягу Герасимова всем коллективом. А через пару дней после похорон в морге стали происходить странные вещи. Ночами сторожа в тишине опустевшего здания слышали звук чьих-то шагов и скрип открываемых дверей.

 Однажды задремавший сторож Бричкин был разбужен тяжёлым стуком. Источник стука обнаружился в соседнем коридоре, рядом с дежуркой. На пороге лежал труп бомжа, до этого находившейся на каталке, стоявшей несколько метров от двери. Вскоре разговоры о ночных происшествиях дошли до начальника морга Куприянова. По этому поводу он выступил на общем собрании.

 - Товарищи, всем нам хорошо известно о том, что наш коллектив участвует в социалистическом соревновании, - гремел Куприянов.
 – Так вот, как руководитель, как коммунист, наконец, я требую прекратить распространения суеверных слухов, способных уронить авторитет нашего коллектива и вызвать справедливые нарекания со стороны вышестоящих инстанций! Но вскоре случилось событие, ставшее причиной скандала.

 Однажды ночью жители окрестных домов были разбужены ужасными воплями. Выглянувший в окно общественник Туманян увидел такую картину. По пустынной улице со стороны морга, истошно вопя, бежала личность в белом халате. Общественник опознал в ней санитара Чугунова, известного в микрорайоне пьяницу и дебошира. Моргработника кто-то преследовал.

Туманян, дрожа от негодования, набрал 02 и отчеканил дежурному:
 - Свэрхциничное нарушение оществэнного порядка, примыте надлэжащие мэры. Прибывший на место отряд обнаружил настежь распахнутые двери морга и отсутствие на рабочем месте санитара Чугунова, в ту ночь подменявшего одного из сторожей.

О ЧП был оповещён Куприянов, который тут же выехал на место происшествия. Утром стало известно, что Чугунова поймали постовые милиционеры и отправили в ближайшую «дурку». Куприянову удалось выяснить, что Чугунов, выпучив глаза, говорил о некоем Герасимове, восставшем из могилы, который пытался его погубить. «Весь осклизлый, смрадный, тянул ко мне свои гнилые ручищи!» - передали начальнику слова подчинённого.

 Вернувшись на работу, Куприянов застал в коллективе нездоровую и тревожную обстановку. Сотрудники испуганно обсуждали ночное происшествие. В ярости Куприянов назвал своих подчинённых ослами и объявил, что этой ночью, чтобы рассеять все суеверные страхи, намерен лично дежурить в здании морга.

 О дальнейших событиях известно со слов сторожа Бричкина, вместе с которым начальник остался в тот день на дежурстве. - В полночь Куприянов решил произвести обход помещений. Я увязался было за ним, но он велел мне оставаться в дежурке. Ну, пошёл он, слышу, на второй этаж поднимается. Я, значит, сижу, шуршу газетой.

И вдруг мне показалось, что в коридоре мимо распахнутой двери дежурки кто-то быстро прошмыгнул. Что за чёрт, думаю? Выглянул – входная дверь заперта, в коридоре никого нет, и только в его дальнем конце, где поворот и лестница, ведущая на второй этаж, промелькнул какой-то неясный силуэт. А на лестнице послышались шаги Куприянова, спускающегося вниз. Мне стало не по себе.

 И тут раздался такой ужасный крик, от которого кровь застыла в жилах! Кричал Куприянов. Видимо, он столкнулся с тем, кто прошёл мимо дежурки и успел свернуть в угол, прежде чем я выглянул в коридор. От страха я упал в обморок. Когда пришёл в себя, в морге стояла звенящая тишина, на улице уже рассвело.

 Я собрался силами и осмотрел всё здание. Ничего подозрительного не обнаружил. Куприянова тоже нигде не нашёл. Этот рассказ сторожа произвели на сотрудников морга, пришедших с утра на работу, самое гнетущее впечатление. Однако обсудить ситуацию им не удалось. В траурном зале, откуда родственники забирают своих покойных хоронить, послышались возмущённые голоса. В помещение ворвалась толпа разгневанных граждан.

 - Вы зачем какую-то рожу подсунули к нашему дедушке?! – шумели они. В самом деле, в одном из гробов «валетом» лежало два мертвеца. Один – плешивый старик, другой – начальник морга Куприянов, с лицом, искажённым гримасой ужаса… Было установлено, что смерть Куприянова наступила в результате инсульта. Говорили, что его причиной стал сильнейший испуг. Но кто или что до смерти испугало Куприянова, установить не удалось. Остался неизвестным и тот негодяй, который засунул мёртвого начальника в гроб к старику.

 Впрочем, кое-кто поговаривал, что в череде жутких событий повинен призрак прозектора Герасимова. Поначалу им верили. Однако в дальнейшем ничего страшного не происходило, морг жил своей обычной жизнью, и подобные разговоры постепенно забылись.

[Маруся]

Страсть какая.. :flower3:Теперь точно не засну...

[veta76]

да уж! 

[Ницца]

захватывающе

[Венера888]

Серебрешечка,девочка ты моя, да что ж как интересно то..

[серебро]

Серебрешечка,девочка ты моя, да что ж как интересно то..