Тайны злого дома

[серебро]

11

Рассказанная история не моя, я ее услышал от соседской девочки Алены, когда мне было одиннадцать.
 Алена тогда уже оканчивала школу. Зная мое увлечение страшилками и мистикой, она рассказала мне эту историю. И сегодня я рассказал ее вам, а вот правдива ли она, пусть решают те, кто ее прочитает.
 Мой дом – моя крепость. Приходя домой, мы ощущаем себя в полной безопасности и позволяем себе расслабиться. Но что делать, если ваш дом медленно превращается в обитель ужаса?

 Вера была счастлива, ведь теперь у нее есть свой собственный, большой дом, в который она переехала вместе со своим мужем Анатолием и шестилетней дочерью Викой не далее чем вчера. И теперь вся семья обустраивалась на новом месте. Двухэтажный особняк из красного кирпича был построен в конце девятнадцатого века.
 В полукилометре от него находилась река, strashno.com.ua сразу за рекой — поселок городского типа, а далее начинался сосновый бор. И был еще один дом, он являлся точной копией особняка, в который переехала семья, и располагался близко, если не сказать, вплотную: стены этих двух домов соприкасались.
 Когда Анатолий и Вера осматривали эти два дома, они решили купить южный дом, так как он был в гораздо лучшем состоянии, чем его северный двойник. На вопрос, где его прежние владельцы, торговый агент ответил, что они умерли, а их дети живут за границей и от наследства отказались. Цена Анатолия и Веру устраивала, и купля-продажа состоялась.
 Вера задала вопрос: «Зачем два дома строить вплотную?», который остался без ответа. Следующие несколько недель семья была занята ремонтом своего нового обиталища, вернее, этим были заняты взрослые, а Вика либо тихо играла в одной из комнат, либо с визгомносилась по дому.
А спустя два месяца Вера стала замечать первые непонятные вещи. Пыль. Пыль постоянно скапливалась у северных стен, и уборку приходилось делать каждый день, это притом, что у южных стен было чисто. Но дальше становилось хуже, уборка уже не помогала, не проходило и нескольких часов, как на предметах, находящихся у северных стен, скапливалось столько пыли, что можно было на ней писать. Пока Анатолий был на работе, а Вика в поселковом детсаду, Вера снова и снова принималась за уборку, но пыль словно специально толстым слоем садилась на те предметы, которые домохозяйка старательно вытерла. Всю семью по ночам мучили страшные кошмары, у Анатолия на работе все начало валиться из рук, а Вика стала часто болеть.
 Непонятным образом вел себя и свет в доме, причем неважно какой — солнечный или же электрический лампочек. Бра и светильники, располагающиеся у северных стен, светили тусклее, чем точно такие же светильники, находящиеся у стен южных. Вера убрала все темные предметы, повесила на северные стены светлые картины, но даже в солнечные дни северная часть дома была будто в тени. Даже когда солнце светило прямо в окно, у северных стен было чуть темнее. Вера стала догадываться, что во всем виноват северный дом, что в этом доме обитает нечто, что влияет на ее жилище. А потом появился запах. Эта непонятная, тяжелая смесь запахов состояла из запаха спертого воздуха, отсыревших досок и сладковатого душка гниющего мяса. Он ощущался по всему дому, но сильнее всего в северной его части и у северных стен. Подумав, Вера вызвала милицию, для того чтобы они осмотрели северный дом.
Едва милиционеры открыли дверь северного дома, как их сразу обдало душным смрадом давно покинутого и непроветриваемого жилища, но никаких необъяснимых запахов и тем более запаха падали там просто не было. Осмотрев дом и не найдя там ничего необычного, милиция ушла восвояси, а Вера с новыми силами принялась за уборку дома. Вера не понимала, почему Анатолий не обращает внимания на запах и на все прочие странности.
 День за днем Вера по два раза за день проводила уборку всех комнат и разбрызгивала немыслимое количество освежителя воздуха. Но запах не исчезал, он словно прятался по углам, а ночью снова наполнял дом. В одну из ночей Анатолий проснулся, чтобы сходить по нужде, и увидел на полу, на ковре, какие-то блестящие в лунном свете полоски. Он включил свет и понял что это. Слизни. Вся комната была наполнена слизнями. Надев перчатки, Вера и Толя собирали по комнате слизняков и набрали чуть меньше, чем четыре десятка.
 Откуда их столько взялось? Из подпола?
 Жизнь шла своим чередом: Толя работал, Вика болела, а Вера боролась за чистоту дома с пылью, запахами и слизнями. Вызывали санэпидемстанцию, но слизни продолжали ночами наводнять дом, и никакие отравы или ловушки на них не действовали. Северный дом атаковал их снова и снова. Зло, обитавшее в нем, не могло проникнуть в южный дом, но пыталось, постоянно пыталось засунуть туда свои черные зловонные щупальца. Не прошло и месяца после ремонта, как обои на северных стенах начали отваливаться, а в комнатах, находящихся ближе всего к северному дому, на стенах, ближе к полу, за одну ночь появились огромные круги плесени, и это притом что с влажностью было все в порядке. Можно было заново делать ремонт. Возвращаясь с работы, Анатолий увидел какое-то  существо в окне второго этажа северного дома. Существо было похоже на безобразного человека, жутко раздувшегося, по телу которого пошли трупные пятна. И снова милиция. И снова обыск в северном, заброшенном доме. Но милиция ничего не нашла, даже слизняков, а на вопрос милиционера: — Как вы с такого расстояния в деталях разглядели человека в окне? – Анатолий ответить не смог.
 Ночью супружескую пару разбудил пронзительный крик их дочери. Запах падали гулял по дому удушливыми волнами. Вера, первой влетев в комнату Вики, увидела на кровати девочки сверкающие глаза-бусинки, а пальцы на выключателе наткнулись на что-то холодное. Страшные картины проплыли в воображении матери, пока пальцы пытались включить свет. Анатолий вбежал в ту же секунду. Когда свет в комнате, наконец, был включен, Вика уже успокоилась. Страшные глаза, которые померещились Вере, оказались глазами плюшевого медвежонка ее дочери,отразившие лунный свет. На выключателе был раздавленный слизняк. На вопрос родителей: «Что случилось?», Вика ответила: «Приснился кошмар». Далее все снова уснули, Вере снился страшный человек с гниющей плотью. Он выходил из северного дома и пытался войти в их дом. Пытался, но не мог, и тогда он касался стен, и из его рукавов выползали слизни. Из-за его спины извивались черные щупальца, наподобие осьминожьих, только без присосок. На следующий день Вера поехала в город купить обновки.
 Вернувшись домой, она одела новую розовую кофточку, голубые джинсы и туфли, стала любоваться собой в зеркале. Она рассматривала себя со всех сторон и за этим занятием даже не заметила, что уровень освещенности в комнате начинал снижаться. Несмотря на то, что на улице светило солнце, в комнате сгущалась тьма и наступали сумерки. Вера видела в зеркале каждую ворсинку  своей кофточке, видела, как они колышутся в такт ударам ее сердца, а затем Верино лицо в зеркале начало искажаться, рот перекосило, глаза стали на разной высоте.
 Только сейчас Вера поняла, какую страшную ошибку она допустила: она на радостях от покупки забыла все и прислонила зеркало к северной стене в северной комнате дома, и зло, обитающее в соседнем доме, теперь проникло к ней. Вера разбила зеркало каблуком туфли, но за секунду до удара она в зеркале увидела, как за ее спиной метнулось что-то черное, змееподобное. А когда зеркало разлетелось стеклянными брызгами, Вера услышала яростное шипение. Вечером на игравшую в комнате девочку сорвалась люстра и тяжело травмировала ребенка. После того как скорая увезла девочку в больницу, расположенную в поселке, и Анатолий, поехавший с дочерью, вернулся домой, Вера решила с ним поговорить, и после обсуждения создавшегося положения они решили покинуть этот дом.
 Причина была в люстре: она не отржавела, создавалось впечатление, что ее вырвали из потолка с чудовищной силой. С наступлением ночи дом начал превращаться в царство ужаса: его снова наполнил запахи сырости, плесени и падали, лампы почти не разгоняли тьму, а в комнатах явственно ощущалось чье-то постороннее присутствие.
 Наскоро собрав вещи, Вера и Анатолий поспешно уехали оттуда и на следующий день сняли квартиру в поселке. После того как выписали Вику из больницы, семья уехала к родственникам в другой регион страны. Дом так и не удалось продать, и он стоит пустой и заброшенный, как и его северный собрат. Живут в нем лишь слизни, мыши да та  божье создание  из северного дома.

[attach=1]

[серебро]

История произошла со мной в 2010 году. Верьте или нет, но это правда.

В тот день мы гуляли огромной толпой – человек 20 точно. Все бесились, болтали о всякой чепухе. Зашел разговор о всяких мистических событиях. Нам даже стало не по себе, поскольку пятница 13-ое, темно уже, вечер... да еще и такие страшилки. В общем, рассказывали обо всем. Кого-то домовой пугал, кто духов видел, кто просто сочинял. В 10 вечера надоело мне с ними сидеть, и я с Надей (подруга) пошли домой.

Идти надо было через рощу, потому что мы сидели в самой глуши, где даже собаки не бродили. Ну, сначала все было нормально, вспоминали смешные истории, чтобы забыть те ужастики, рассказанные друзьями. Потом как-то холодом повеяло, я сразу поняла, что не к добру все это. У нас в Бугринской роще стоит большой крест, за ним стена расстрела. Там написано, что расстреливали солдат. В общем, идем мы мимо него, и как будто крест не так стоит, будто он висит в воздухе... Вдруг Надька заорала как резаная. Я, естественно, тоже. Она сказала, что между деревьев кто-то бегает, я все-таки никого не увидела и обложила ее матом – мол, что она орет без повода, мало ли что померещится. Но вскоре я тоже начала замечать некие странности. Мы шли долго, но никак не могли найти этот чертов выход из рощи. Сети на телефоне не было. И тут я снова увидела этот крест!
Неужели мы ходим по кругу! – сказала я Наде...
-@#$%^&*! – был ее ответ.
В общем, краем глаза я увидела что-то типа огромной собаки, бежавшей слева от меня. Я схватила Надю за руку, и со всех ног мы побежали куда глаза глядят. Я уже чувствовала сзади чье-то тяжелое дыхание... В мыслях не было ничего, кроме мата, - до того страшно. Вдруг я увидела лыжную базу, и мы мотанули к ней.
Что происходило дальше, я просто не помню, все было как во сне. Я проводила Надьку домой, поскольку она далеко живет, и пошла к себе. На часах было 23:48. Думала, мне капец... Когда пришла домой, никого не было, и как только села на диван, отрубилась. Утром мама сказала, что ночевала у подруги и просто не была дома весь день, поэтому не знала, во сколько я пришла. Это был самый жуткий день в моей жизни... До сих пор вспоминаю то страшное тяжелое дыхание за спиной.

[серебро]

Дело было в Сергиевом Посаде, куда меня привезли в дошкольном возрасте. Мать ездила с турклубом на экскурсии по монастырям и церквям, раскиданным по Матушке-России, и брала меня с собой, потому что шестилетнего мальчика дома одного не оставишь.

Приехали в Сергиев Посад с утра. Посетили лавру и пару церквей поскромнее, в одной из которых нас угостили очень вкусной по моей памяти святой водой. Целый день гуляли по городу, а под вечер заселились в некую то ли гостиницу, то ли общежитие. Взрослые, естественно, ушли поговорить друг с другом и делиться впечатлениями, а меня положили спать. Поскольку все ушли, я уговорил маму оставить мне свет. И вот лежу я один в освещённой комнате с шестью кроватями, заснуть пытаюсь, в потолок смотрю. И вижу, как побелка на потолке начинает узорами идти. Сначала я вообще не понял, что происходит, а потом залез под одеяло, натянув его по самые глаза. Потому что эти разводы складывались в лицо. Оно как будто продавливало побелку изнутри, становясь все отчётливее и рельефнее. И открыло глаза. Жёлтые, без зрачков. Я лежу, трясусь от страха, но благоразумно не шевелюсь, даже дышать стараюсь пореже. Лицо тем временем вроде как осматривает комнату, словно ищет кого-то. Минут пять глазами вращало. А потом вдруг как рявкнет могучим басом! Я аж подпрыгнул и тут же заревел. Ну все, думаю, оно заметило меня, сейчас съест. Ан нет, повезло: ушло в потолок обратно и рассосалось. Тут же прибежали сначала встревоженные криком постояльцы из соседних комнат, потом и моя мать. Все слышали тот ор, причём, как я понял, ни у кого не возникло и мысли, что крик мог издать я сам, во сне, например — слишком уж тот голос был басовит, дети так орать не могут.

Вот такая история со мной в детстве приключилась. Может, кто-нибудь из Сергиева Посада знает что-то об этой гостинице — городские легенды там, странные случаи? Приметы — высокое здание, более чем десять этажей. Рядом пустырь, на котором стоял двухмоторный пассажирский красно-белый самолёт, нечто вроде памятника.

[серебро]

Моя жена работает юристом в одном из государственных учреждений. Её часто отправляют в командировку в другой город на повышение квалификации. Той зимой её отправили в Тулу.

Приехав в город, она поселилась в гостинице. На следующий день, посетив лекцию и прогулявшись по городу, она вернулась в гостиницу. Раздевшись и помывшись, она направилась на кухню поужинать. Включив телевизор, она вдруг почувствовала, что кто-то за ней наблюдает. Она обернулась, но никого не увидела. Тогда она подошла к окну, отдёрнула штору и сразу отскочила назад. С внешней стороны окна на неё смотрело лицо девушки. Оно было бледным, как снег. Только по её голубым глазам и смтуным чертам лица жена определила, что это девушка. Такого просто не могло быть — её номер находился на четвёртом этаже, никакого балкона не было.

Когда моя жена, собравшись с духом, подошла поближе к окну, девушка с той стороны улыбнулась, и тут же стекло разлетелось на мелкие осколки. Лицо сразу исчезло. Жена вызвала администратора гостиницы и всё ему рассказала. Тот, конечно, не поверил истории. Сказал только, что за ущерб будет платить моя жена. Жена расплатилась и в скором времени улетела обратно, так и не поняв, что за странное событие это было.

[серебро]

Все эти чудища и призраки из страшилок — это, конечно, страшно. Но что может быть страшнее реальных историй — не дурацких выдумок, а действительно происходивших случаев? Собственно, в этой группе историй не будет ни капли выдумки, только реальные истории от людей, которым мне нет причин не доверять. Буду рассказывать не по порядку, а как вспомню. Истории сильно разбросаны во времени и могут некоторым показаться не очень страшными, но чем богат, тем и рад.

Прежде чем начну писать, упомяну, что наша семья жила в частном доме в захолустном городке (сейчас мы там не живём). Ближайшие соседи — в соседнем доме, в промежутке шириной где-то три метра, другие — метрах в тридцати, после густого кустарника, железа и брёвен. Само собой, тёмными зимними ночами (особенно, если ты дома один) любой скрип и шум превращался в признак присутствия ужасных чудовищ, так и ждущих момента ухватить тебя за ноги, когда переходишь из тёмной комнаты в светлую. Также в той комнате, где я спал, в своё время убили человека (умер по пути в больницу от кровотечения из-за практически отрубленной головы).

Начнём...

* * *

ДОМОВЫЕ

Однажды (лет 40-50 назад) мой дедушка спал в прихожей своего дома. Устал со смены, сразу заснул. А был тёмный вечер, сумерки. Проснулся он оттого, что на грудь давило что-то тяжёлое, «свинцовое», но при этом очень мягкое, как кошка. Дед испугался, заёрзал на лежанке, и существо скатилось с его груди.

Про домовых слышал много историй — есть поверье, что надо спрашивать у него, к добру или к худу он появился. Слышал про знакомую, задавшую этот вопрос; домовой провыл что-то вроде: «Ху-у-у-у», — и исчез. Спустя некоторое время у неё умер близкий родственник.

Лет в 15 я увлекался магией и заклинаниями и любил почитывать книжки с ними. Однажды прочитал про вызов домового и решил поэкспериментировать с другом у него дома. И таки вышло! Суть была в том, чтобы удерживать карандаши в пальцах — они должны подниматься или опускаться. Надо сказать, что так и было — удержать карандаши в одном положении было невозможно. Попросили домового обозначить себя и через пару секунд услышали единичный громкий стук со стороны дивана. Хорошо хоть, что был солнечный летний день.

* * *

ДУХИ

Слышал массу историй про то, как вызывали духов, чертей и прочих существ, сам присутствовал на таком сеансе (с друзьями баловались, опять же). Блюдце таки движется, серьёзно, почти само. Рассказывали, как в молодости родственники баловались, вызывая чёрта (а процесс немногим отличался от вызова духов). Поговорили, поругали и решили спросить: «А где ты сейчас находишься?». В тот же момент в комнате, где происходило действо, что-то сильно бабахнуло, а в следующую же секунду комната опустела.

Кстати, от духов действительно можно было узнать некоторые события, которые произойдут в будущем. Иногда даже совпадало. Единственное — на вопросы вроде: «Когда умрёт такой-то?» — блюдце начинало елозить по столу в виде восьмёрки и прочих фигур, не отвечая. Впоследствии, если кто-то спрашивал, к примеру, как у него будут дела через год, и блюдце начинало ездить точно так же, можно было насладиться зрелищем насмерть напуганного человека.

* * *

ЗВУКИ, ВИДЕНИЯ И ГАЛЛЮЦИНАЦИИ

Лет 6-8 назад, если мне память не изменяет, сидел я в зале (главная комната) и играл в «Денди» (приставка такая, должны знать). Тёплое яркое солнечное утро, игра весёлая, наслаждаюсь процессом. Дома, разумеется, никого нет и не будет несколько часов. Играю, сижу и вдруг слышу какой-то звук. Включаю паузу, прислушиваюсь. В комнате, соприкасающейся углом с той, в которой я сидел, что-то покатилось по деревянной поверхности (как будто шарик из флакона из-под дезодоранта) и упал на деревянную же поверхность (как будто со шкафа), ударился несколько раз и покатился дальше; за ним второй шарик. Вот только в комнате шариков не было, деревянных поверхностей на полу кот наплакал, как и вообще какой-либо возможности чему-либо откуда-либо скатиться. Потом читал много подобных историй — что это было, не знаю, страшно было ужасно.

Помню, что когда я болел в детстве, у меня часто бывали галлюцинации. Помню самую первую — я лежу на кровати, утро. Я смотрю на ряд шкафов вдоль стены, которые начинают искажаться, расшатываться и с грохотом падать, издавая ужасающе громкий звук трескающегося дерева, бьющегося стекла и перекатывающегося содержимого ящиков. Перепугался я тогда знатно, потому что считал, что меня накажут за испорченные шкафы. Помню ещё одну галлюцинацию — я просыпаюсь среди ночи от шума воды. Поворачиваю голову к двери — она открывается, и откуда-то из тёмной глубины соседней комнаты появляется огромная волна. Брызги блестят в лунном свете, шум, волна быстро приближается ко мне. Я тогда жутко перепугался, особенно когда она пронеслась мимо меня. Судя по всему, я потом заснул.

Но, пожалуй, самый жуткий случай со мной произошёл классе в восьмом-девятом. Была зима, ночь, где-то февраль, быть может. Запомнил всё очень детально, опишу подробно.

Тогда мне снился мультяшный сон — как карандашом нарисованный мультик, где возле жёлтой стены лежит антропоморфная кошка в пышной одежде (но не нарядной), хотя было, судя по всему, лето. Красивая такая анимация, и эта кошка как будто просит милостыню. К ней подходит некто женского пола и восклицает: «А-а-а, ты Тру Девис!» (главная героиня фильма, от которого я тогда «фанател»). Кошка отвечает: «Я из второй части», — после чего у неё изо рта начинают вываливаться рисованные жёлтые волосы, причём «частота кадров» резко падает (как будто притормаживает). И в следующий момент, собственно, я почувствовал, что по моей шее с правой стороны кто-то мягкой, тёплой и шершавой рукой проводит вдоль шеи — от плеча к затылку, при этом я сначала не понял и испугался — там, где проводила рука, волосы вставали дыбом. Первая мысль — мама ночью что-то делает и подумала, что разбудила меня. Открываю глаза, поворачиваю голову — а в комнате никого. Как же я тогда испугался… Я чуть не заорал, но не стал, ибо подумал, что «нечто» меня за это покарает, и никто мне уже не сможет помочь. Я до сих пор помню ту руку. Мигом залетел под одеяло и так до утра под ним и проспал, сделав туннельчик для дыхания.

Также как-то раз проснулся среди ночи от громкого маминого крика из соседней комнаты. Спросил, что случилось — сказала, что приснилось, но на следующий день всё-таки рассказала, что когда она ложилась спать, кто-то начал поднимать её за руки, усаживая на кровать. После этого произошёл неприятный случай с одним родственником.

Также слышал такую историю: один знакомый ложился спать и увидел в комнате какого-то страшного лохматого человека. Знакомый заорал, а это нечто двинулось к нему и начало давить, бороться и ударять. Разумеется, знакомый начал защищаться и бить в ответ. Когда к нему в комнату прибежал кто-то из домашних — лохматого уже не было, но «висюльки» на двери сильно болтались, как будто в дверь кто-то всё-таки прошёл.

Ещё рассказывали, что одна из родственниц ещё в молодости в родительском доме стояла на кухне и чистила картошку. Вдруг по окну кто-то начал водить когтем, производя неприятный скрежет и время от времени постукивая. Родственница, думая, что это сестра, крикнула в сторону окна (не глядя туда) что-то вроде: «Прекращай, мне совсем не страшно». А страшно стало, когда родственница поняла, что дома никого нет, сестра гуляет на улице, а окно у них на втором этаже. И птиц нет никаких. Через секунду в кухне её уже, разумеется, не было.

Ещё раньше, когда бабушка (или прабабушка) ложилась спать, то услышала, что за иконами в углу явственно и громко раздаётся грохот бьющихся банок. Банки всё бились и бились, всё громче и громче, до того момента, как ложившаяся не сказала что-то вроде: «Да я слышу, хватит уже». На следующий день они узнали, что один из родственников решил жениться и уже посватался.

Совсем недавно, уже в общежитии, со мной произошёл ещё один жутковатый случай, о котором я тут же написал одной знакомой. Собственно, приведу это сообщение здесь, ибо написано было тем же утром и под впечатлением:

«Вчера (уже вчера) такая чертовщина привиделась, даже страшно. Чуть инфаркт не отхватил, испытав гамму новых интереснейших ощущений.

В общем, я не мог заснуть где-то до пяти часов точно. Лёг, поспал немного, проснулся и начал дремать. Причём снятся осознанные сны — ну ты знаешь — которыми можно управлять и всё такое. Сон крайне необычный, как я уже писал, мне всю неделю снится чёрт знает что — судя по всему, вчера была кульминация.

Снилось, будто я живу в доме в родном и играю в «Денди», причём сильно ностальгирую. Будто я сначала был 15-летним школьником (за окном лето), а потом превратился в малыша, причём была ночь и телевизор стоял, как в то время. Играл я в «Контру», причём сон был скучный, и я не прерывал его только из-за того, что с трудом бы уснул снова, а так — хоть что-то. Музыку из игры я помню с трудом, а во сне спокойно воспроизводил, играя в игру. Собственно, всё началось, когда сон перешёл в заключительную фазу — я решил вспомнить, какая музыка играет из джойстика (который, на минуточку, ничего никогда не играл, ибо там нет динамика). В этот момент я стал просыпаться, и среди полнейшей тишины в комнате услышал явственный и громкий плач младенца. Причём не привычное «увя-я-я, увя-я-я-я» с синусоидной высотой, а звук, когда младенец плачет на выдохе, то бишь последним воздухом, понижая высоту голоса.

Я благодарил всё на свете за то, что у меня в комнате было два соседа. Один не спал и заворочался аккурат после этого крика, от другого вообще не было ни одного звука. Собственно, диспозиция в комнате такая — представь прямоугольник, и в каждом его углу — кровать. В одном углу кровати нет и на одной длинной стороне комнаты две кровати, на другой — одна и стол рядом с местом для обуви; на этой кровати я и сплю. Крик шёл либо с середины комнаты, либо от спящего соседа. Сосед, которого я наутро спросил, слышал ли он крик, списал всё на мои галлюцинации и удивился, чего я так испугался. Собственно, казалось бы, пугаться-то нечего, но, понимаешь, я НЕ СПАЛ, и это был не сонный паралич (могу объяснить суть уверенности, но это муторный психоанализ) и не галлюцинация. Испугала внезапность крика, его громкость и продолжительность (около секунды, хотя мне показалось — секунд пять). Как будто тому, кто издал крик… не знаю, как сказать… ну, кажется, что его никто не услышит. Слава богу, я лежал спиной к источнику звука, от которого я на себе испытал метафору «сердце выскакивало из груди» — оно бешено и глубоко колотилось, причём частота пульса была маленькой. Ещё в туалет хотелось. Мне даже накрыться одеялом страшно было, а тот факт, что мои ноги торчат под столом (где всегда темно и который находился рядом с источником звука), вселил мне обречённую уверенность, что сейчас меня укусит за лодыжки кричащая  божье создание . При этом бояться было легче, чем потревожить это нечто, залезая под одеяло. Хотел спросить соседа, слышал ли он это, но передумал. Кстати, меня в тот момент посетило такое печальное чувство уверенности, что я всё-таки шизофреник и словил свой первый в жизни «глюк», находясь в нормальном состоянии сознания, и боялся повернуть голову к звуку, боясь увидеть там нечто из разряда галлюцинаций уже зрительных. Как я рад, что начинало светать… Я так и не сомкнул глаз, пока не рассвело, и только тогда «отключился». Сейчас не знаю… либо буду сидеть до утра и потом завалюсь, либо дотерплю до того, что захочется спать так, что только лягу — и сразу засну».

И да, сейчас уже не так страшно, хотя пару дней спустя в полусне я услышал громкое и явственное дыхание спящего человека. А ведь в комнате никого не было… «Википедия» утверждает, что это гипнопомпические галлюцинации, то бишь те, которые являются во время пробуждения.

Как-то раз, несколько лет назад, в пятницу (тринадцатого, да-да) у нас в доме заискрился счётчик. Тот случай, пожалуй, переплёвывает даже ночное поглаживание, ибо искрилось с огнём. Жуткое совпадение. Если б нас не было в той комнате — дом бы сгорел.

Однажды я построил весьма хороший шалаш на участке, отдалённом от всех домов. Хороший, обшитый жестью, с деревянным полом — я там часто лежал на самодельной лежанке, читал или писал. Людей там не бывало практически никогда, но что странно, примерно раз в неделю возле шалаша кто-то ходил. Сделает шаг-два по жестяной тропинке (а она громыхает неплохо, когда её просто задеваешь) и остановится. Ещё шаг (уже гораздо дальше) и снова всё. Ни до, ни после звуков, ни во время них возле шалаша никого не было (даже птиц и животных), что можно было наблюдать в окно или щель в стене. Склоняюсь к неправдоподобной мысли, что это кряхтела жесть под лучами солнца, но, с другой стороны, почему она не громыхала в другие дни?

До того, как я построил шалаш, на том месте жила наша вторая собака, охраняя участок. Большая белая псинка, год-два, может, ему было — Рэем звали. Как-то раз зимой, когда я решил его навестить, ни в будке, ни на участке его не было. Лежала только цепь с ошейником; никакой крови или клоков шерсти. Я нашёл только кончик белого хвоста где-то в два-три сантиметра длиной. Когда я пришёл домой и спросил, где пёс, мне ничего не сказали; впоследствии сходивший туда брат что-то тихо говорил маме про пса, но я ничего не смог услышать. Когда я снова спросил про собаку, брат наорал на меня. Рэя я больше никогда не видел.

* * *

ЗАБАВНОЕ

Пожалуй, самая первая действительно страшная история произошла со мной, когда мне было лет 5-6. Тогда у меня женился брат, и со свадьбы принесли много еды, в том числе банку голубцов (это такой варёный фарш в капустной обмотке; вкусная вещь, надо сказать). А я был незнаком с таким кушаньем. Брат поставил передо мной банку, сказал: «Ешь», — и пошёл дальше. А я сидел и охреневал, что передо мной в банке лежат отрубленные человеческие руки, которыми меня хотят накормить (а толщина была именно такой; в анатомии в то время, я, естественно, не разбирался). До сих пор помню, как сказал брату, чуть не плача: «Я не буду есть эти руки». Смеялись долго.

В захолустном городке, разумеется, было полно недостроек. В одной из них (разумеется) ходил маньяк, убивавший кошек (друг друга моей подруги его таки видел), а в заброшенном клубе по вторникам и пятницам (иначе никак) ходил Фредди Крюгер.

Ещё был случай, когда меня укусил пластмассовый жук — мне лет пять тогда было...

Где-то год назад, моя знакомая, общаясь со мной на сайте, сказала, что рядом с ней взорвалась зажигалка. Сама. Я бы инфаркт словил, пожалуй.

Ещё помню свой первый рассказ, написанный на бумаге. Лет мне было очень мало, писать я умел не в том смысле, как обычно — известными буквами, а своими иероглифами, которые лишь отдалённо напоминали буквы. Не хочу хвастаться, но история была на тему страшилок. Собственно, она заключалась в том, что «мужик увидел крысу в сарае, побежал за вилами, но не успел — она убежала».

Учился в начальной школе, и классе во втором, когда сидели на уроке, открытое окно из-за ветра с диким грохотом захлопнулось. Класс как током шибануло.

Классе в 7-м увлекся сатанизмом (о да) и на домашнее задание по рисованию (свободная тема) нарисовал картины пыток грешников демонами — там и рука, торчащая из проруби, наполненной кровью, и висящие на перекладинах трупы, и раздавленные бетонными блоками грешники, и Смерть с косой… Слава богу, что я его так и не сдал (учительница забыла про домашнее задание), иначе б мой опыт пополнился бы общением со школьными и не очень психологами (впоследствии я с ними таки пообщался, но это другая история).

Но по-настоящему познал суть страха я тогда, когда увидел себя в списках на отчисление в университете...

* * *

ЛЮДИ

Разумеется, самое страшное — это люди. Рассказывала мне мама пару историй. Обе произошли лет 15 назад, если не больше. Однажды поздно вечером к маме домой пришёл некий начальник её мужа. Спросил, дома ли её муж (а дома его как раз не было). Мама спросила в ответ что-то вроде: «А что?» — на что мужик растопырил руки и начал с ехидной улыбкой на неё надвигаться. Но мама молодцом — сориентировалась, и, спокойно повернув голову к проходу в комнату, крикнула: «Сергей, иди сюда, к тебе пришли!». Мужик ретировался.

Второй подобный случай был через несколько лет, когда мама возвращалась с работы поздно ночью. Когда до дома было метров сто, она заметила, что за ней по пятам идёт человек в фуфайке, сутулый, небритый (видимо, «откинувшийся» с зоны заключенный). Она прибавила шаг — мужик побежал за ней. И вот тут ей крупно повезло. Обычно она долго стучала в дверь, прежде чем будила шумом мужа, но в эту ночь и именно в этот момент он не спал, так как мой брат, которому тогда было совсем мало лет, захотел в туалет. Когда мама заходила в дом — мужик уже был метрах в двадцати во дворе дома, но когда увидел, что дверь открывается, то ушёл.

Третий случай, опять же связанный с ней, случился в Москве, где она жила у родственников. Как-то летом в течении где-то недели в их квартире витал лёгкий сладковатый запах, постепенно начавший трансформироваться в дикую трупную вонь. Запах шёл снизу, и домашние, собственно, отзвонились в милицию, которая мигом вынесла дверь. По словам мамы, картина мёртвой и полуразложившейся бабульки, лежавшей на диване, повергла не видавших виды понятых и того, кто там вообще был не из органов, в лютый блевотный шок. Дальше подробностей про изъеденные червями глаза я уже не заходил. Запах выветривался где-то полмесяца.

Лет пять назад у меня повесился лучший друг и несколько раз потом снился мне, рассказывая, что не хотел умирать, что звонил девчонке своей, при этом угощал меня едой (вкус явственно чувствовался во сне — такого больше не было никогда, до сих пор помню вкус тех охотничьих колбасок). К сожалению, подтвердить или опровергнуть его информацию я не могу.

[серебро]

Когда я был маленьким, мои родители летом обычно отправляли меня в детские лагеря. Среди всех лагерных прелестей и развлечений была такая вещь, как вызов духов. Кого мы только не вызывали — и Пиковую Даму, и различных персонажей фильмов ужасов, и разных покойников... До определённого дня меня это больше смешило, чем пугало.

И вот в этот самый день (вернее, ночь), когда старшие ребята ушли через окно в нашей комнате за спиртом и сигаретами, мы решили вызвать дух Пушкина. Старших нет, никто укладывать спать и ругать нас не будет, поэтому у нас собрался весь корпус — детей, наверное, с сорок. Девочки принесли все предметы для ритуала — зеркало, свечку, книжку Пушкина и прочие вещи. Потушили свет в палате, зажгли свечу, поставили зеркало, взялись за руки. Кто-то начал монотонно повторять: «Дух Пушкина, приди к нам, дух Пушкина, приди к нам...». По рассказам «опытных медиумов» мы хорошо знали, что, приходя, дух издаёт звук, скрежещет по стене, шагает по полу, стучится в окно.

И вот после пяти минут повторений фразы «Дух Пушкина, приди», когда всех уже потянуло в сон, раздался мощный удар в стекло. Страх парализовал всех в комнате. Потом раздался ещё удар, и ещё... У кого-то хватило смелости спросить:

— Кто тут?

Из-за окна пьяным голосом раздалось:

— Кто-кто, б**! Пушкин! Открывай!

Вот после того случая я вообще ничего не боюсь.

[серебро]

Эта история приключилась в 1978 году на Ангаре. В тот самый год, когда я вздумал погулять по острову Сергушкина, посмотреть на закат над шиверой. И было это в большом поселке Кежма, где, казалось бы, трудно случиться любому безобразию. Случилась она с человеком, который тоже работал на острове Сергушкина, назовем его Алексей.

Дело в том, что настоящей вечной мерзлоты на Ангаре еще нет, она начинается гораздо севернее. Но и на Ангаре в самых неглубоких ямках царит просто пронизывающий холод: такой, что в погребах трудно бывает хранить картошку. Этим и объясняется самое «забавное» в этой истории.

А началась история с того, что отец попросил Алексея вырыть погреб… Алеша не заставил себя ждать и лихо взялся за лопату. На глубине всего полутора метров, как выразился сам Алексей, «поперли покойники». То есть покойники никуда, конечно же, не «перли», а лежали себе тихо-спокойно и не трогали, не обижали никого. Но когда-то давно, лет двести назад, тут находилось деревенское кладбище, и вот теперь Алексей внезапно нашел сразу несколько погребений…

В климате Ангары покойники, конечно, не сохранились полностью, как сохраняются трупы в вечной мерзлоте. В свое время религиозных людей потрясла «нетленность» трупа Александра Меньшикова. По всем статьям был он ужаснейший грешник, и никак не подобало его трупу стать нетленным, как святые мощи…

Так вот, найденные Алексеем трупы не были нетленны, как Меньшиков. Но и не разложились совсем… Как бы мне получше их описать, этих зеленоватых покойников? Клали их без гробов, заворачивая в бересту, но не такие уж они и древние — на одном был фабричный костюм и резиновые галоши. Зачем покойнику галоши — это вопрос не ко мне, но что поделать? Галоши ему зачем-то все-таки надели.

У покойников сохранились волосы, морщинки и все черты лица были различимы превосходно. Первый день покойники вообще были совсем как новенькие — только уж очень зеленые… такого нежно-салатового цвета, и аромат от них исходил тоже такой нежный, тихонький. На второй же день покойники отогревались, кожа на их лицах и руках натягивалась, набухала. Черты их страшно искажались, словно покойники корчили страшные рожи. Нежно-салатный фон переходил в интенсивно-зеленый; по этому фону проступали отвратительные багровые и синие пятна. Покойники начинали явственно пованивать, и чем дальше, тем хуже.

Отец Алексея несколько затосковал; во-первых, потому что предстояли новые хлопоты с уже выкопанными покойниками. Во-вторых, как-то не хотелось ему хранить картошку и соления там, где лежат такие вот… нежно-зеленые. А ведь в стенках погреба наверняка были и еще покойники, стоит только покопаться…

В сельсовете покойников велели закопать на современном кладбище и сочувственно отнеслись к тому, чтобы дать папе Леши новое место под погреб, не содержащее трупов. Там обещали рассмотреть вопрос, и папа ушел очень довольный.

Чтобы понять дальнейшее, необходимо получше познакомиться с тем, что за человеком был, а скорее всего, и остается, Алексей. Дело в том, что мышление у Алексея отличалось большим своеобразием, и далеко не всех это своеобразие радовало, прямо скажем. Вот, например, как-то с двоюродным братом поехали они в другую деревню — в декабре месяце на мотоцикле.

— Проезжаем Мозговую, тут колесо — раз! И полетело! — и Алексей начинает громко смеяться, словно радуется до невозможности.

— Починили, поехали — у нас другая шина лопнула! — так же ликует Алексей.

И на вопрос, чему он так радуется, смотрит удивленно и обиженно, а потом произносит недоуменным голосом:

— Ну просто…

Мороз стоял за сорок градусов, до Кежмы было километров двадцать пять, до места назначения — все сорок. Открытый мотоцикл — единственное средство передвижения. Парни родились в ангарской тайге и смогли принять единственно разумное решение: не стали никуда идти, а развели костер возле дороги и стали ждать проезжающих. Ждали больше суток, потому что немного было идиотов переться куда-то в такую «славную» погоду. У одного прихватило ухо, у другого побелел кончик носа, оба давно не чувствовали ног. Время от времени кто-то из парней начинал засыпать, и второй тут же будил товарища, прекрасно понимая, чем это все может закончиться.

На второй день ребята дождались — появился мужик на «ГАЗике», и в будку «ГАЗика», где блаженное тепло, попали все трое: и Алеша, и его брат, и мотоцикл.

Отец вливал в мужика-спасителя спирт, пока тот не полился наружу; досталась кружка и Алексею, после чего отец высказался в духе, что пороть его, дурака, поздно, так что лучше сразу пусть идет спать. Алексей проспал больше суток, но на своеобразии его мышления это никак не сказалось.

Приключение он вспоминал с восторгом, как самое славное, что с ним приключалось в жизни, а летом прославился, срезая носы у идущих по Ангаре судов. Срезать носы — это значит на большой скорости проплывать на моторной лодке, стараясь проплыть как можно ближе перед носом идущего теплохода, самоходной баржи или катера. В этом виде спорта самоубийц Алеша очень преуспел, но где-то к августу в него все-таки врезался теплоход, и Алексей остался жив совершенно случайно — потому что его сразу же отшвырнуло очень далеко, а с теплохода видели и кинулись спасать идиота.

Мама стояла перед Алешей на коленях, умоляя больше так не делать. Отец отнял ключи от лодочного сарая, двинул в ухо и обещал оторвать руки-ноги, если увидит Алексея близко от пристани. Все это привело только к тому, что Алексей срезал носы на чужих лодках.

Милиция обещала самые свирепые репрессии, если Алексей не перестанет, но Алексей только смеялся, да так дико, что милиционеры потащили его к доктору. И доктор сказал, что он бессилен, потому что дебилизм неизлечим. Но тут врач был все-таки не прав — Алексей не только не был слабоумен, но по живости и гибкости ума он мог дать фору многим. Все дело было в том, что я назвал так неопределенно — в своеобразии его ума. Это своеобразие на многих производило такое же впечатление, что и на доктора.

Естественно, просто пойти и закопать покойников на кладбище было не для Алексея. Еще с самого начала, как он нашел трупы в погребе, Алексей положил зеленых старичков на высокую наклонную крышку погреба, сколоченную из сосновых досок. Трупы лежали в ряд и под действием солнца все зеленели и зеленели, а их руки поднимались над грудью и разворачивались в какую-то птичью позицию, как передние лапки динозавров, ходивших на двух ногах.

А вечером покойники продемонстрировали еще одно из своих замечательных свойств. Ночь стояла светлая, короткая, больше похожая на южные сумерки. Закат полыхал, окрашивая в багровые тона тучи на всей западной половине неба. С другой стороны вышел невинный девственно-желтый серпик нового месяца. Обычный северный сюрреализм — закат с луной одновременно, а тут еще трупы начали отсвечивать зеленым! Так прямо и отсвечивали, распространяя вокруг себя жуткое зеленое сияние, сполохи холодного, как бы неземного огня. Раскрыв рот, смотрел на это Алексей, окончательно не в силах расстаться с чудесными трупами, и своеобразие его ума проявилось вскоре в самой полной мере.

Накрыв покойников брезентом, Алеша приглашал в гости нескольких девушек и полдороги домой интриговал их рассказами, какие интересные вещи попадаются у них в подвале. Компания входила в ограду, топала к дому, а потом Алексей подводил гостей к крышке погреба и сдергивал брезент с покойников:

— Вы только посмотрите, что за прелесть!

Редкая девушка после этого не долетала до середины улицы с визгом и топотом, а Алексей валился прямо в помидоры, корчась в судорогах дикого хохота; мама долго не могла ему простить поломанные, помятые кусты этих полезных растений.

Так Алексей развлекался, пока про трупы не узнала вся деревня и уже не находилось дур идти смотреть находки из подвала. Но даже и тогда расстаться с трупами Алексей был решительно не в состоянии; тем более, что самые тщательные поиски в подвале не привели решительно ни к чему: больше покойников не было. Отец начинал день с категорического требования сегодня-то уж точно закопать «эту зеленую пакость». Участковый намекал на санитарные нормы и на ответственность за нарушение. Из сельсовета сообщали, что место под перезахоронение давным-давно отведено.

Для Алексея же приезд экспедиции стал источником новых возможностей: ведь девушки из экспедиции ничего не знали про покойников. Все шло как всегда, по уже накатанной колее. Пошли к Алешиному дому поздно, и покойники уже вовсю светились. Все было как всегда, но только в этот раз Алексей не упал в приступе дикого хохота, а с воплем кинулся вместе со всеми. Потому что на его глазах покойник медленно пополз вниз по наклонной крышке погреба. Так и сползал, не меняя позы, а потом начал садиться, закинув дрожащую голову, поднимая скрюченные руки.

Какое-то мгновение Алексей оцепенело смотрел на оживающий труп. А потом ринулся прочь со сдавленным воплем, чуть не обогнав мчащихся пулей девиц, и затормозил только возле самой калитки. Если верить легенде, первой остановилась посреди улицы Валя, которой этот балбес очень нравился. И даже вроде бы она даже сделала пару шагов назад, завопила, чтобы Алексей не валял дурака, бежал бы к ней. Но это все — только легенды. Доподлинно известно, что Алексей в очередной раз проявил своеобразие ума: на этот раз он поднял здоровенный камень, и зафитилил его в голову покойнику. В покойника он не попал, а попал в помидорные заросли рядом, а покойник почему-то тоненько, очень противно завизжал…

В следующий же момент какие-то серые тени метнулись через помидоры к дыркам в той стороне забора. Передняя тень тащила в зубах продолговатый предмет. Покойники больше не шевелились, но Алексею хватило ума тихо выйти, проникнуть в дом с другой стороны и вернуться с заряженным ружьем. Девицы давно рысью удалились, и только Валя ждала, чем все кончится.

Вдвоем они проникли на участок, освещаемый светом луны, хорошо видный этой светлой северной ночкой. Парень и девушка крались туда, где три неподвижные фигуры «украшали» крышку погреба, вовсю расточая зловоние. У Валентины отыскался и фонарик… Очень скоро в его свете стали видны зелененькие трупы, крышка, помидоры… И множество следов вокруг, и труп, полусидящий возле крышки погреба, и оторванная нога трупа, и следы множества погрызов на разлагающихся руках. А с улицы донесся лай и вой собак, воевавших из-за похищенной ноги.

Чтобы правильно понять эту историю, надо учесть своеобразие мышления не только Алексея, но еще и всего населения Севера. Там, где живут охотничьи лайки, считается чуть ли не безнравственным кормить их в теплое время года. Бедных, подыхавших с голоду псов осудить, право, язык не повернется.

О дальнейшем рассказывают по-разному. Алексей говорил, что Валентина от облегчения кинулась ему в объятия. Валентина рассказывала, что Алексей тут же сделал ей предложение. Мама Алексея рассказывала, что ее разбудил звук удара, будто уронили тяжеленный ящик: это Валентина дала Алексею оплеуху с криком:

— Будешь еще меня пугать, дурак несчастный!

О дальнейшем тоже рассказывают по-разному, и верить можно только двум обстоятельствам: что покойников закопали тем же утром, и что вскоре состоялась свадьба.

Вот во что я не верю ни на секунду, так это в то, что Валентина стала оказывать на Алексея облагораживающее воздействие. Я лично верю скорее тому, что своеобразие ума Алексея в какой-то степени передалось и Валентине.

По некоторым данным, Алексей уже на следующее лето искал продолжение старинного кладбища, а Валя ему помогала. Вроде бы Алексей даже нашел новых покойников, но остался ими недоволен: трупы были недостаточно зеленые.

[серебро]

В 13 лет я была на редкость некрасивым ребенком: очень худой прыщавый червяк с большой головой и кривыми зубами. Моя мама меня стеснялась и весь пубертатный период старалась держать меня подальше от родных и знакомых, на все лето отправляла меня в пионерский лагерь. Пионерский лагерь состоял из бараков с детьми, домика администрации и четырех туалетов. Туалеты состояли из кирпичной будки, ямы, закрывающего эту яму деревянного настила с дырками, и дерьма с хлоркой. Дерьмо с хлоркой воняли, поэтому туалеты предусмотрительно строили далеко от жилых помещений и обсаживали их кустами.

Девочки долгое время думали, что я мальчик. В общем, со мной не дружили. В ту роковую ночь полуночный понос стал моим единственным товарищем.

Поносил весь лагерь: зеленые фрукты, немытые руки повара и всякая дрянь, которую ели пионеры с голода, делали свое дело. Дырки в туалете были обгажены расстроенными желудками четырехсот человек, и девочки ходили в туалет парами: одна гадит, другая светит фонарем, чтобы первая не вляпалась в продукты распада предшественниц. Мне никто не хотел светить фонарем, поэтому в ту ночь я высирала солянку в гордом одиночестве; в тусклом свете фонаря были видны только очертания, и, сидя над дырой, я смирилась с тем, что уже вляпалась в чье-то скользкое дерьмо. Неожиданно какая-то тень метнулась прямо на меня, я заорала, резко дернула неустойчивым туловищем, ноги проехались по чьему-то поносу, и я вошла в очко, как хорошо смазанная гильза. Черт! Летучая мышь загнала меня по пояс в кучу дерьма, над головой смутно виднелось очко, если кто-нибудь сейчас придет гадить, то положение мое сильно ухудшится. Надо было выбираться.

Через полчаса, пыхтя и шепотом ругаясь матом, я дотянулась до очка руками: это было сложно, все твердые опоры были скользкими, как лед. Ухватившись за края дыры, я подтянулась и высунула голову. От свежего воздуха закружилась голова, и я удержалась на завоеванных позициях только волей к свободе. Подтянулась еще и оперлась на локти: нужно за что-то ухватиться, чтобы не соскользнуть. Все вокруг было склизким, зацепиться можно было только за поперечную деревянную балку в полуметре от меня. Я с остервенением пыталась до нее дотянуться, шипя от напряжения:

— Ну! Иди же сюда,  еще та морковка ! Дай, я до тебя дотянусь!..

Вдруг меня ослепила вспышка света, потом я услышала какой-то не то вздох, не то стон и глухой стук. Я испугалась и свалилась обратно. Еще полчаса — и я снова над очком. Так. Тянемся? Есть! Я схватилась за перекладину и вылезла на бетонный пол, еле дыша от счастья. Отдышавшись, решила идти к реке отмываться. Метрах в пяти от туалета лежал директор, рядом с ним валялся разбитый фонарь... Умер, что ли?! Я побежала на речку, быстренько отмылась как смогла, а потом позвала людей: может, и не умер еще, спасти можно...

Утром нам сказали, что у директора случился удар. Вернулся в лагерь он только под конец смены. Говорить он не мог, сидел весь день на веранде. Ему нравилось, когда к нему ходили дети. Я навещала его часто, он меня особенно любил — ведь именно я тогда позвала к нему людей.

На следующий год мы узнали, что перед смертью директор ненадолго пришел в себя. Он сказал, что в ту ночь он обходил территорию, случайно услышал странное пыхтение в туалете и открыл дверь. На него из зловонной дыры лез адский склизлый лупоглазый червяк, тянул к нему щупальца и шипел:

— Ну-у-у... Иди же сюда-а... с-с- еще та морковка -а... Дай, я до тебя дотянус-с-сь!..

За лупоглазую обидно, конечно.

[серебро]

Дело было так: в конце 80-х годов прошлого столетия в Грузии расформировывали несколько военных частей и распределяли личный состав по частям, находящимся на территории России. Таким образом, мы, трое ранее незнакомых друг с другом капитанов танковых войск, оказались в одном вагоне поезда, следующего в Нальчик. Один из нас, Влад, несмотря на возраст (ему было только тридцать с хвостиком), был седой. Эта его особенность сразу же вызвала интерес у нас, двух остальных офицеров, и мы стали приставать к Владу с расспросами:

— Расскажи, почему такой молодой — и уже седой?

— Да из-за жены... — невнятно отвечал Влад.

— Что, стерва такая?

— Да нет, жена у меня очень хорошая...

Влад долго отнекивался, но после очередной рюмки водки разоткровенничался.

Около десяти лет назад, будучи курсантами военного училища, он и два его товарища, будучи изрядно пьяными, возвращались из самоволки. Была тёплая летняя ночь и, по закону жанра, самая короткая дорога вела через кладбище. «А слабо пойти через кладбище?» — стал подначивать один из дружков. И вот пьяная троица уже брела среди могил. Вдруг одного из них занесло, и он угодил ногой в рыхлую землю свежезасыпанной могилы. Ясно было, что несколькими часами ранее кого-то в ней похоронили.

«А слабо раскопать?» — сказал всё тот же дружок. И вот они уже разгребали руками рыхлую землю. Показался новенький гроб. «Слабо открыть?» — пьяный курсант никак не мог угомониться. Второму товарищу Влада хватило ума заявить, что, мол, это дело подсудное, и он в этом участвовать не собирается. С тем и ушёл. А двое не в меру разгулявшихся курсантов стали отдирать с гроба крышку.

В гробу лежала юная девушка в белом платье. И вдруг она жадно глотнула воздух и села. Тот, что всех брал на «слабо», тут же отключился в глубоком обмороке, а Влад и покойница в ужасе смотрели друг на друга. Вот именно в те минуты Влад и поседел.

Не берусь описывать всё дальнейшее, рассказанное Владом, в подробностях. Скажу только, что девушка действительно была погребена заживо в результате врачебной ошибки. В ту ночь Влад проводил её домой. Не берусь также описывать состояние открывших дверь родственников девушки.

Та девушка стала Владу женой. Ещё много лет он возил её на консультации к всевозможным светилам советской медицины, в результате чего её болезнь удалось окончательно победить. На момент «вагонного» разговора Влад уже более десяти лет был счастливо женат на любимой женщине, подрастала дочь. А ранняя седина осталась как напоминание о той безумной ночи.

[серебро]

В прошлый четверг я переехал на новую квартиру. Снял комнату — время уже поджимало, поэтому выбирать особо не получилось. Въехал в первый подвернувшийся из предложенных вариантов. Сосед оказался хозяином квартиры — пенсионер, инвалид. Очень толстый, очевидное ожирение, руки и ноги — как бревна, пузо свисает до колен. Лицо тоже такое заплывшее всё, толстое, с маленькими глазками. Шеи нет. Эдакий колобок. Он пообещал, что лезть в мою личную жизнь не будет, главное — платить, а там хоть на голове стой. На деле оказался вполне добродушным, поделился своей картошкой, не докучал, да и вообще, почти все время спал. Побродит час-другой — ляжет, поспит. Потом еще побродит — и снова спать. И так до ночи. Ночью какую-нибудь передачу по телевизору глянет и — спать до утра. Так и живет.

Прошла неделя, я уже более-менее обвыкся на новом месте, подал заявку на подключение Интернета, оборудовал стол. Для меня настал выходной день (четверг). С утра ко мне подошел сосед и сказал: «Давай сходим в погреб за картошкой — наберем и будем неделю жарить и есть». Я согласился, к тому же точку доступа должны были прийти делать только через четыре часа.

Небольшое отступление: сам по себе я крайне недоверчивый. В любой просьбе или жесте доброй воли всегда ищу скрытый подвох, неохотно иду на уступки и уж тем более не принимаю «безвозмездные подарки» от малознакомых людей. Если мне кто-то вдруг помогает или что-то дарит — считаю своим долгом отплатить ему той же монетой. Помочь чем-то, например.

Примерно через час, в полдень, сосед зашел и сказал: «Пора». Я быстро оделся и стал ждать его в коридоре. Одевался он долго — пенсионер, что поделать. А ведь всего два новых предмета на себя натянул: черные спортивные штаны и черную поношенную то ли куртку, то ли телогрейку. Прямо на голое пузо. Хорошо, хоть застегнул. В коридоре он дал мне два больших пакета для картошки и... вот тут то и произошло то, от чего я весь следующий час сильно нервничал. В руках у соседа была фомка. Маленькая, старая, с одной стороны острая, с другой — имеющая гвоздедер.

Пытаясь себя успокоить, я сказал себе: «Ну, мало ли что, может, дверь в погребе поддеть надо — ключ у него такой». Но это мало помогало. Полдень, будний день, на улице только случайные бабушки и пара школьников, которые прогуливают занятия. На площадке тоже, скорее всего, все на работе. Воображение рисовало мне невеселые картины того, как я иду, он за мной и тут бац — мир темнеет и я мертв, а сзади улыбается своей кривой ухмылкой страшный дядя-пенсионер с фомкой и разглядывает своими маленькими поросячьими глазками, как по земле растекается лужа крови из моей головы. А тут еще, как назло, я собирался выкинуть мусор и оставил заранее пакет у выхода. И этот инвалид, будь он неладен, выходя, так резво подхватил его свободной рукой... Надежда на то, что у него не хватит сил жахнуть мне по темечку, отпала навсегда.

Сознание, которое уже перешло в режим загнанной жертвы, давало мне последние установки: «Не идти первым, не спускать с него глаз, следить». Будь она неладна, вся эта социальность, которая уже не позволяла мне сказать ему: «Нет, спасибо, я лучше дома посижу».

Мы вышли из квартиры, я закрыл дверь, стоя к нему боком. И тут произошёл первый «момент». Не знаю почему, но я решил забрать у него пакет с моим мусором. Просто протянул руку, сказал: «Давайте». Он забормотал что-то вроде: «Да ладно», — но отдал. Пара неловких секунд — идти первым я не решался, тогда он сказал: «Ты иди первый, я потихоньку буду». Я начал движение, пока он все это говорил, что позволило обойти его и при этом не спускать глаз и не вызвать подозрений. Как только он закончил, я уже был на половину пролета ниже и стремительно увеличивал разрыв между нами. Когда он отставал уже на один пролет, я более-менее успокоился.

На улице мы шли вместе, я его не опережал, иногда отставал. Это было даже логично, так как дороги в погреб я не знал. Шел по его левую руку, ибо фомку он держал в правой. А он постоянно что-то бормотал под нос, пыхтел, кряхтел и приговаривал зловещее: «Сейчас-сейчас, уже скоро.» Ближе к концу пути я уже не выдержал и спросил, указывая на фомку: «Это ключ?». «Это? — пенсионер посмотрел на руку с инструментом, как будто удивляясь тому, что в ней увидел. — А, ну да, там просто поддеть надо будет».

«Как будто только что придумал, — тревожно заметались мысли в моей голове. — На улице не нападет, прохожих хоть и мало, но они есть. Может, когда будет в погребе. Черт, во что бы то ни стало нужно пустить его в погреб вперед и быть готовым отбить или увернуться от удара». Но всё тактическое планирование закончилось уже через секунду — мы пришли к погребу. Это был просто люк, тяжелый люк в земле. В том месте, где он лежал, половину обзора закрывал густой кустарник, а вторая половина была каким-то пустырем, где никто не ходит. «Ну вот и все, мне конец».

— Нужно снять замок, — пенсионер протянул мне ключи. — Давай.

Чтобы это сделать, нужно было присесть. Я специально встал так, чтобы быть к нему хотя бы боком. Но он даже не шевелился и не смотрел в мою сторону. «Понятно, ждешь, пока я открою, и там уже меня порешаешь, злодей». Замок был ржавый, но кое-как открылся. Им не пользовались месяца три как минимум. Чтобы открыть саму крышку люка, пенсионер дал мне фомку. «Ну, конечно, меня-то ты не боишься», — я поддел люк и с трудом открыл. Определенно, если человек будет находиться под ним без рычага, этот кусок чугуна будет неподъемным.

Тут наступил второй «момент». Если до этого я еще как-то мог изворачиваться и держать его в поле зрения, то теперь я попал в тупик. Под крышкой люка в земле была просто квадратная дыра. Нечто, отдаленно похожее на лестницу, начиналось только через метр, а то и полтора от отверстия. Единственной опорой, которой можно было воспользоваться до того, как ноги коснутся ступеньки, были края дыры. И держаться нужно было обеими руками. Зайти можно было только с одной стороны, так как с другой был кустарник, да и не важно это. Важно то, что сам пенсионер явно в этот люк не собирался лезть, затем меня и позвал, и с какой бы стороны я не начал спуск вниз, он всегда будет надо мной, а обе мои руки будут в полусогнутом состоянии выполнять роль опоры. Стоит убрать одну руку, и я провалюсь вниз, с вероятностью 95% ударившись о выступ лестницы, которая как будто специально была сделана таким образом.

— Сразу не лезь, постоим, подождем. А то там воздух... и сдохнешь, — я его почти не слушал. Мой наполненный ужасом взор был прикован к яме, которая уже виделась мне моей уютной могилкой. За все то время, что мы стояли и ждали, пока выйдет спертый воздух, мимо не прошел ни один человек. Тут даже тропинки не было. Никто не гулял. «Чёрт, ему даже убивать меня не надо. Можно просто закрыть люк, пока я буду внизу, и подождать, пока я не сдохну».

Через пару минут пришло время спускаться. Пожертвовав удобством, я таки решился сделать это, находясь к нему лицом, чтобы со спины меня прикрывал хотя бы кустарник, куда он не сможет встать из-за своих габаритов. Все это время он держал фомку в руке, а я не сводил с неё глаз. Но вниз посмотреть пришлось, так как нужно было узнать, куда поставить ногу. В долю секунды я буквально провалился в эту яму, уворачиваясь от потенциального удара фомкой по затылку. Но удара не было.

Внизу я уже ожидал увидеть расчлененные трупы или высушенные черные кости. Глаза не видели ничего, так как еще не привыкли к темноте.

— Ну что, увидел? — донеслось сверху.

— Чего увидел? — мои глаза расширились и начали высматривать во тьме образы изуродованных тел.

— Картошку, чего... В дальнем углу должна быть. Подожди, глаза привыкнут.

Погреб оказался землянкой два на два метра с низким потолком. По всей дальней стенке стояла картошка, точнее, белые ростки этой самой кортошки, которая проросла и уже начала тихонько гнить. Я с полчаса ковырял её, пока не набрал два пакета более-менее твердых клубней. Когда лез наверх, уже не ждал удара... даже не знаю, почему. Был настолько вымотан — устал бояться, да, устал...

По пути домой я его обогнал и сидел на лавочке перед подъездом, курил, наблюдая, как он медленно, кряхтя, приближается ко мне — в черных поношенных спортивных штанах, в черной телогрейке, с маленькими поросячьими глазками и с фомкой в руках. Вылитый маньяк-убийца.

Дома я бросил картошку на кухне и сразу ушел к себе в комнату, где проспал два часа.

Все-таки самое страшное — это не неведомые монстры, не призраки, не проклятые особняки. Самое страшное — это обычный человек, которого ты видишь впервые или совсем не знаешь, и который ставит тебя в безвыходное положение потенциальной жертвы.

[Котюня]

Серебруша, спасибо! 

[мишаня]

Спасибо, Серебруша!

[glasha]

Серебруша!!! Спасибо!!!! Не дождалась вечера! 

[Катеринa 1970]

Серебруша спасибо, про Пушкина это нечто      

[Алисачудес]

ха-ха-ха-ха! а я позже всех, теперь одна бояться буду