Душная земля

[серебро]

7

Написанное ниже — это изложение «на бумагу» того, что рассказал мне друг, с моими комментариями.

Они с друзьями выехали в лес в начале осени. Надо сразу сказать, что ничем этот лес не примечателен — не так уж далеко от города, под боком деревня (или дачный посёлок), заблудиться в нём можно разве что по пьяной лавочке и имея на то большое желание. Надо сказать, и я там побывал дважды до описываемых событий.

У них было своё место, на котором останавливались уже неоднократно — небольшой пригорок, прямо под горой. Представьте себе небольшую горку, на которую ведёт довольно крутой подъём (таскать туда воду было сплошной морокой именно из-за этого), которая, в свою очередь, будто привалилась к горе побольше. Раза так в три. То есть у неё был единственный склон, по которому и нужно было подниматься. Верхушка была плоской — спасибо природе и, надо думать, ногам множества отдыхающих. Места там хватало на то, чтобы установить эдак пять палаток и развести костёр, особо не задумываясь о занимаемой площади.

Приехали они уже под вечер, часам к восьми, но так как это была ранняя осень, то было ещё светло, а выдавшееся в тот год «бабье лето» позволило отложить заботу о разведении костра на потом. К тому же поиск горючего не составлял труда — гора, на которую «опирался» младший «собрат», была покрыта какой-то хвойной растительностью, которой в наших краях — море. Установив наскоро палатки, любители турпоходов решили совершить несколько возлияний (ну какой поход без этого). Все расселись на брёвнах, из рюкзаков достали провиант... и понеслось.

Как рассказывал мне друг, тут он и заметил странное. Поднимая что-то с земли, он непроизвольно коснулся её и понял, что она тёплая. Слишком тёплая. Лето в наших сибирских краях короткое и даже в июле месяце любой, кто решит поваляться на голой земле, с большой долей вероятности заработает ангину. А тут, как он говорил, он ощутил идущее от земли тепло. Он раскопал землю рукой, неглубоко, сантиметров на двадцать. Как он потом говорил мне, температура увеличилась. Теперь это уже походило на жар от догоревшего костровища — руки потеют, но не обжигает. Переместив ладонь вбок, он ощутил привычную прохладную, чуть сыроватую землю. Забросив свои археологические изыскания, он продолжил веселиться.

Спать все легли за полночь, в состоянии изрядного подпития. Начинал накрапывать мелкий осенний дождик.

Проснулся он от сильного жара. Спину жгло так, будто лежал он не в палатке, а на горячих камнях. Пот лился ручьём, было душно. Его сосед, как он говорил, беспокойно ворочался во сне, что-то громко бормоча. Похоже, его мучил кошмар. Как сказал мой приятель, разбудило его скорее поведение товарища, чем жара. Мой друг решил выйти из палатки, дабы изгнать из головы оставшийся алкоголь и глотнуть прохладного воздуха.

Выйдя наружу, долгожданного облегчения он не испытал — стояла жара, пусть и не такая удушливая, как внутри палатки. Ему стало нехорошо и он машинально сел, оперевшись о землю. Тут ему показалось, будто его ладони коснулись горячей батареи. Он вскочил больше от неожиданности, чем от боли. Вся, ВСЯ земля на этом пятачке будто горела! Это окончательно протрезвило его. Теперь он услышал, как во всех палатках (их было три) спящие ворочались, что-то бормотали и даже кто-то рыдал во сне. Как он говорил, это было жутко. Из одной палатки, скрючившись, в полубессознательном состоянии, выбрался его друг и, прислонившись к дереву, стал опорожнять желудок. Его лицо было покрыто потом.

Дальше, как он рассказывал, они вдвоём, не говоря друг другу ни слова, разбудили остальных. Дрожащие, мокрые от пота люди выбирались из палаток и приходили в себя. Кто-то вроде сознание и его приводили в чувство. То, что земля под ногами превращается в жаровню, заметили уже все. Опять же, не сговариваясь, будучи наполовину вменяемыми, они начали судорожно сниматься с места. Кое-как собрав палатки и половину вещей, они спустились с проклятой горы в лес и направились к станции. По мере того, как холодный ночной воздух приводил их в чувства, их шаг становился всё быстрее. Остаток пути они пробежали. Вместо знойного марева внутрь начал сочиться страх. Не страх перед ночным лесом, а ужас от мысли, что что-то с горы догонит их или будет становиться всё больше и больше, и не останется места, чтобы скрыться от него.

Остановились они, лишь когда ноги коснулись перрона, и уставшие, вымотанные, уснули, не обращая внимания на ночную осеннюю прохладу.

Рассказал друг мне это несколько лет после случившегося. Было это во время одной из наших посиделок. Он добавил, что несколько раз просыпался в поту, не помня, что же снилось, но явственно ощущая, что это связано с их приключением. Раз его, бродящего во сне (чего раньше никогда не было) будила мама. А ещё один раз он проходил полдня, ощущая жжение на спине. Придя домой и осмотрев себя, он увидел, что спина его покраснела, будто он сжёг кожу, весь день загорая. Всё бы ничего, только было это в ноябре месяце. Нужно добавить, что у него потом были какие-то проблемы с иммунитетом, операция на щитовидной железе и подозрения чуть ли не на онкологию. Слава Богу, обошлось. Всё это свело на нет его туристическую деятельность на некоторое время, а уж о поездке в тот самый лес и речи быть не могло. Что же с остальными участниками и как их самочувствие — об этом он не обмолвился ни словом...

[attach=1]

[серебро]

Дело было в лесистых горах Киргизии. Лагерь альпинисты разбили высоко в горах, в хвойном лесу, близ небольшого горного озера. Озеро сразу показалось им каким-то зловещим, уж больно тихо было вокруг него. На ночь, как полагается, разожгли костёр и стали рассказывать всякие страшилки. Около полуночи всем захотелось спать. Компания (их было пятеро) уже собралась идти спать, как вдруг со стороны озера послышался шум: то ли плач, то ли смех. Друзья решили сходить проверить, что там, чтобы спать было спокойнее.

Когда они подошли к берегу, то никого там не обнаружили, но увидели кое-что поинтереснее. Над озером стелился необычный для такой погоды туман, в котором «плавали» белые огни. Вообще-то, считается, что блуждающие огни бывают на болотах, зрелище было тем более странным. Огоньки подплыли ближе к берегу, и вся компания стала подходить ближе к ним. Казалось, что они сделали всего пару шагов к берегу, но уже стояли по колено в ледяной воде. Первым опомнился мой друг. Он дернул ближайших к нему товарищей за ноги, и те, плюхнувшись в воду, стали приходить в себя. Тем временем другие двое уже скрылись в тумане. Дно озера резко уходило вниз, и ночью в тумане и в ледяной воде искать их не было смысла. На следующий день трое альпинистов добрались до ближайшего населённого пункта и вызвали спасателей. Но те, «обыскав» всё озеро, ничего не нашли.

[серебро]

Прошлым летом я отдыхал в деревне. Деревне больше 200 лет — место, в некотором смысле, историческое, со своими достопримечательностями. Одной из них является каменная дорога, построенная каторжниками при Екатерине II. В детстве дядя частенько рассказывал мне, что каторжников, умерших при строительстве, закапывали прямо под дорогой, а сверху уже вымащивали камнем.

Так вот, прошлым летом меня и мою подругу на ночь глядя понесло туда гулять (подруга захотела полюбоваться звездами подальше от фонарей). Ночь тихая, темная, вокруг дороги лес, луны нет. Я не сразу понял, откуда взялось чувство беспокойства, будто «что-то не так». К тому времени мы уже достаточно далеко отошли от деревни, фонари скрылись за лесом. Я стал судорожно оглядываться по сторонам, стараясь понять, что меня могло насторожить. Естественно, ничего я не увидел, лес стоял черной стеной вокруг, нельзя было различить очертания деревьев, и даже то, где они кончаются и начинается чернющее небо. Кстати, никаких красных зловеще светящихся глаз тоже обнаружено не было. В голове мелькнула мысль: как мы вообще в этой темени умудрились так далеко уйти от деревни и не сбиться с пути. Вот тут-то я и опустил глаза, чтобы посмотреть на дорогу. Она светилась! Точнее сказать, была совершенно четко видна! Каждый камень, каждое пробившееся через выбоины между ними растение. И это при том, что вокруг не было ничего хоть сколько-то напоминающего источник света.

Тогда-то я и вспомнил истории, которые рассказывал дядя, сгреб подружку в охапку и предпочел оттуда поскорее убраться. Не знаю, чем можно это объяснить, может быть и можно, но испугался я тогда прилично.

[серебро]

Ехал я как-то на такси домой. Вез меня мужик лет сорока, звали его Василий. Мы разговорились, и он рассказал историю, что с ним случилась пять лет назад:

— Погостил я у знакомых в деревне в выходные и собрался в понедельник утром в город на работу. Решил срезать путь по проселочной дороге, так быстрее получалось. Eду мимо деревни какой-то, и тут по рации диспетчер говорит адрес и название поселка, мимо которого я как раз и еду — мол, есть вызов, надо забрать пассажиров до города. Я принял вызов и свернул к деревне. Вдоль дороги стояли домики старые, разваленные, непохожие на жилые дома. Доехал я до нужного дома, стою, жду, когда они выйдут. Ждал минут двадцать — никого нет. Докладываю диспетчеру, а в ответ тишина. Я подумал, что сигнала в этой глуши нет. Решил поторопить лично. Вышел из машины, подошел ближе к дому и услышал голоса и шум, будто веселье какое-то в доме идёт. Ну, видимо, люди веселятся и забыли о такси, бывает. Подошел к окну и, не заглядывая, постучал. Тут мгновенно все стихло. Я посмотрел в окно и увидел — стоят люди бледные, а глаза без зрачков...

От страха я упал без сознания. Очнувшись, увидел, что лежу посреди поля, вокруг лишь кое-где виден кирпичный фундамент. Сел я в машину и дал по газам. Выехал на трассу, а у самого руки трясутся. Спросил по рации о том вызове. Диспетчер очень удивилась и позвонила мне на мобильный телефон (на нём, кстати, было 24 пропущенных вызова). Она сказала, что меня два дня уже не было, и она не связывалась со мной вообще. Оказалось, в тот день в свою смену я не явился на работу, по рации не отвечал, телефон не брал.

С тех пор я в объезд не езжу — лучше по проверенной дороге, чем неизвестно где...

Довез Василий меня, я расплатился, потом еще долго стоял, курил возле подъезда, думая над этой историей.

[серебро]

Хочу рассказать о довольно странных случаях, которые происходили со мной, когда я ехал в маршрутке.

Первый случай был весной 2010 года. Я сидел в маршрутке на переднем месте и смотрел в окно. Моё внимание привлекла женщина, переходящая на противоположную сторону дороги. Память на лица у меня хорошая, и я запомнил её лицо — в нём было что-то... хм... необычное, что ли. Да и одета она была ярко — зелено-оранжевая куртка и пестрая юбка. Переходя дорогу, она повернула голову и смотрела на меня пару секунд, отчего мне стало немного не по себе. Тут загорелся зелёный свет, и мы поехали дальше.

Все вы знаете, как ездят наши маршрутчики — лишь бы побыстрее. Через пять минут, может, чуть больше, мы были на очень приличном расстоянии от того перехода и остановились на светофоре перед остановкой. Я продолжал смотреть в окно и увидел её на остановке. Ту женщину. Я точно уверен, что это была она. Женщина опять взглянула на меня, не проявляя никаких эмоций. Маршрутка тронулась, и я в ступоре стал соображать — как она могла оказаться тут, если я видел её несколько минут назад как минимум в полутора километрах от этого места?..

Второй случай произошёл осенью. Первый странный инцидент я уже забыл. Ехал в тот день в маршрутке, снова на переднем месте. В тот день пошёл первый снег, небо было светло-серым, полностью затянутым облаками. Маршрутка остановилась, и я краем глаза заметил мужчину на тротуаре. У него была козлиная бородка, был одет в пальто и брюки. Его лицо, как и в случае с женщиной, мне чем-то не понравилось. Он смотрел вперёд, а потом повернул голову и начал смотреть на меня. Тут я вспомнил про ту женщину и испугался. Маршрутка поехала дальше, а я всё смотрел на того мужчину глазами с пятирублёвую монету, пока он не перестал быть виден.

Вскоре маршрутка выехала на широкую дорогу наподобие шоссе — все машины мчались на ней со скоростью не менее 80 километров в час. Так мы проехали несколько километров, и тут я вновь увидел того мужчину — он совершенно спокойно шёл по пешеходной дорожке.

Как эти люди так быстро перемещались с одного места на другое, и вообще, что это было? Может, с кем-нибудь происходило подобное? Или же я просто схожу с ума?

[серебро]

Произошло это в 90-х годах. Я приехала на зимние «каникулы» к бабушке в небольшую деревеньку во Владимирской области. Деревенька в сорок домов, некоторые уже нежилые, вокруг сосновый бор. Я обожала это место: вроде и цивилизация есть, и в то же время совсем другой колорит. Время я там проводила с большим удовольствием. В тех местах много необычных случаев было, не на один рассказ. Расскажу об одном из них.

Собрались местные парни от 17 до 21 года в пятницу на дискотеку в соседний посёлок. Идти до него нужно было километров пять по проселочному шоссе. Машин ездило мало — дай бог, одна в час-полтора. Стояла зима, было холодно — естественно, немного приняли на грудь для согрева. Да и кто на дискотеку трезвым ходит?

Парней было человек пять-шесть, плюс я, плюс еще один «дачник», который тоже на «каникулы» приехал. Мы в процессе похода от толпы отстали — решили не идти с ними в клуб, а просто погулять, не отходя далеко от деревни. Идем, болтаем, делимся новостями. Вокруг зимний лес стеной стоит, почти ночь, тишина, а в спину светит огромная полная луна. Мы видели, как компания жаждущих развлечений бодро скрылась за поворотом дороги. Но минут через пять, может чуть больше, ребята во всю прыть прибежали обратно. Пробегая мимо нас, кто-то бросил: «Бежим с нами!». И мы, уже в полном составе, рванули в сторону деревни, к железнодорожному переезду. Это было единственное место, ярко освещаемое электрическими фонарями. Прибежав в круг света, мы остановились. Восстанавливая дыхание, нервно куря и перебивая друг друга, ребята рассказали, что они видели:

— Свернули мы за поворот, и тут «мент родился», то есть все разом замолчали. Смотрим — метрах в пяти впереди нас из кустов на дорогу выпрыгивает какое-то существо и неспешными скачками двигается дальше по дороге. Ростом чуть больше метра, в какой-то «простыне», надетой, как плащ. Головы нет, и создаётся впечатление, что колени у него назад гнутся, как у большой собаки, вставшей на задние лапы. Мы замерли на месте, а эта  божье создание , проскакав немного вперёд, остановилась и обернулась на нас. Тут мы увидели, что голова у неё есть — просто она вытянута на шее вперёд, и нам сзади видны были только её сгорбленные плечи. На полуморде-полулице сверкнули большие глаза. Рук или лап мы не увидели, но он был весь покрыт шерстью, как пёс средней лохматости. В следующую секунду  божье создание  перешла на другую сторону дороги и прыгнула в снег, в придорожные кусты. Тут мы сыграли в «отомри» и бросились назад...

Мыслей о дискотеке, конечно, ни у кого уже не было. Правда, мой друг предлагал пойти, посмотреть и разобраться, что это было:

— Может, кто пошутить решил и на собаку простыню напялил?..

Но он был чуть не побит разнервничавшимися ребятами, а мы долго потом ещё стояли в свете фонарей, строя предположения, и боязливо оглядывались по сторонам. Ведь нам еще предстояло преодолеть последние сто метров до деревни в темноте, хоть и лунной, но всё же ночи.

[серебро]

Возможно, моя история не настолько страшная, как некоторые, но решил выговориться. Случилось это совсем недавно.

Возвращались из командировки в соседний город, ехало нас несколько человек в микроавтобусе. Прошло минут тридцать, как поехали домой. Ехать еще оставалось полтора часа, в ушах были наушники с музыкой — в общем, я решил подремать. Закрыл глаза, начал засыпать.

И тут перед глазами встает картина, будто не сплю я вовсе, а глаза открыты. Вижу впереди сидящих людей, водителя — все, как наяву. Дальше вижу, будто машину заносит, и мы летим в кювет, натурально так, только без звука. Как только дело доходит до удара, ситуация повторяется опять — едем, занос, кювет. И страх какой-то внутри ощущаю, животный страх, панику. Пытаюсь отогнать эти мысли, подумать о другом — не получается. Открываю глаза, пытаюсь отвлечься, а страх только сильней становится. Хотелось закричать, чтобы машину остановили, выйти, убежать. Продолжалось это секунд десять, пока мы не проехали мимо могилки-памятника разбившемуся мужчине на обочине. Чем дальше отдалялись от этого места, тем страх становился слабее, а потом и вовсе пропал. Потом я все-таки задремал, но видений никаких уже не было.

[серебро]

Мой хороший знакомый Дмитрий Иванович в 1997 году работал дальнобойщиком в одном из частных автопарков. Платили за работу очень хорошо, фуры всегда ездили с охраной, поэтому фирма бралась за перевозку любого, даже очень дорогого груза.

В тот день Дмитрию надо было забрать машину с загрузки, чтобы гнать ее из Новосибирска в Москву. Ему сказали, что поедет он без сопровождения охраны: мол, его груз не особо-то ценный, и охрану перекинули на другой объект. Дмитрий стал возмущаться — даже этот груз тянул на несколько тысяч долларов, а в лихие девяностые этого было достаточно, чтоб сгинуть на трассе от рук каких-нибудь отморозков. Менеджеры же остались непреклонными, сказав, что с ним в кабине поедет один охранник — мол, и этого более чем достаточно. Охранником оказался мрачного вида мужчина, исполняющий почему-то и функции экспедитора.

Вскоре они отправились в путь, и приключения не заставили себя долго ждать. Через несколько часов после отъезда на трассу из-за поворота вылетела черная тонированная машина без номеров. Нагнала фуру, поморгала фарами, а из окна показалась рука с пистолетом, приказывая прижаться к обочине.

Дмитрий растолкал дремавшего охранника-экспедитора и сообщил ему, что, похоже, они «попали». Экспедитор, зевнув, невозмутимо посоветовал прибавить газу.

— А толку? Догонят же все равно! — сказал Дмитрий, но скорости прибавил.

— Не догонят, — невозмутимо ответил охранник. — У них водитель не выспался, видишь, засыпает на ходу. Точно, засыпает… — голос напарника стал тише.

Неожиданно машина преследователей, странно вильнув, вылетела с трассы на поле и на огромной скорости врезалась в огромный стог соломы. Притормозив и увидев, что никто из бандитов серьезно не пострадал (они вылезли из машины и яростно пинали ее ногами), напарники продолжили путь.

Следующая странность произошла часов через шесть, когда они остановились на ночлег на дальнобойном «пятачке». Сообразив нехитрый ужин, перекусили, и вдруг напарник сказал, что сходит и проверит пломбы на грузе. Когда он ушел, Дмитрий заподозрил неладное и на всякий случай спрятал под подушкой монтировку. Мало ли, вдруг экспедитор «засланный казачок»? Однако тот почти сразу же вернулся и сообщил, что пломбы в норме. И еще посоветовал Дмитрию убрать монтировку из-под подушки, поскольку он действительно проверял пломбы.

Через несколько часов Дмитрия и его напарника разбудил монотонный стук в кабину. Открыв дверь, Дмитрий увидел очень странную и в то же время смешную картину: вокруг фуры хаотично бегали около десятка «братков» и все время звали какого-то Веню. Одиннадцатый — похоже, тот самый Веня — стоял лицом к грузовику и методично бился головой о кабину. Увидев Дмитрия, он взмолился, чтобы он показали им и его «пацанам», где их машины, поскольку они «всю ночь вокруг фуры бегают, найти не могут». К слову сказать, три здоровенных джипа стояли неподалеку, но мужчины, несмотря на то, что Дмитрий им на них показывал, в упор не видели свои машины. Тут из фуры вылез экспедитор, подошел к Вене, хлопнул его по плечу и сказал Дмитрию: «Покажи ему еще раз». Только после этого тот смог увидеть свой вожделенный автомобиль. Та же процедура была проделана с каждым из братков. На радостях счастливого освобождения Веня отписал Дмитрию «вольную» по всей трассе.

Когда они двинулись в дальнейший путь, Дмитрий попытался выпытать у молчаливого напарника, как он это сделал. Но тот был немногословен и отвечал фразами, весь смысл которых сводился к тому что «я ничего не сделал, это они перетрудились, устали, а может, и наркота виновата».

До Московской области доехали, практически не общаясь. Дмитрию надоело пытаться разговорить экспедитора, а тот всю дорогу читал какую-то книгу. Решили в Подмосковье зайти в придорожное кафе, где на них «наехали» еще раз. Дмитрий не заметил приближающихся трех парней в спортивных костюмах, поскольку сидел к ним спиной, но догадался, что опять случилась какая-то неприятность: напарник, сидевший напротив, сразу стал прожигать вошедших взглядом, задержав на одном взгляд дольше, чем на других.

Подойдя, парни без предисловий начали выяснять у «водилы», что он везет. Дмитрий ответил, что металлолом (так, по крайней мере, было написано в накладной). Один из бандитов сообщил, что дорога платная, и потребовал тысячу долларов. Предъявленную «вольную» он вырвал из рук Дмитрия и просто порвал. Его двум напарникам это не понравилось, и они стали с ним спорить, объясняя, что это «не по понятиям». Первый в ответ вытащил пистолет и пальнул в воздух. Те тоже повынимали пистолеты, и началась дикая драка со стрельбой и бросанием мебели, которая была прервана неожиданно быстро приехавшим нарядом милиции в сопровождении ОМОНа. Удивительно, но у Дмитрия и экспедитора не записали в протокол ни паспортные данные, ни номер машины. Просто проверили документы и отпустили на все четыре стороны.

До конечной точки в Москве добрались без приключений. А спустя несколько дней Дмитрий узнал, что вез никакой не металлолом, а лом чистого серебра общей стоимостью в полмиллиона долларов. Он сказал мне, что многократно прокручивал перед глазами события той странной поездки и представлял себе, что могло бы произойти, если бы те, с кем они повстречались, узнали, что они везут.

Своего таинственного напарника Дмитрий больше никогда не видел. И самое странное, лишь на следующие сутки после рейса он понял, что за весь путь ему так и не пришло в голову спросить, как же его зовут.

[серебро]

Мой покойный отец был заядлым охотником и рыболовом. Их, таких охотников-рыболовов, была целая бригада: постоянно одной группой ездили в одни и те же места, били зверя или рыбу удили, по сезону, а после, как водится, культурно отдыхали. В компании травили байки, в основном — похабно-юмористического толка, но бывали и фантастические рассказы про небывалых размеров добычу или рыбу «с вооооот таким глазом». Про мистику и чертовщину историй мужики никогда не рассказывали, а я провёл в этой разношёрстной компании немало вечеров. Никогда. Кроме одной…

Случилось это, когда мне было, по моим подсчётам, лет пять-шесть. На дворе тогда был самый конец мая, и та весна выдалась необычайно тёплой. Часть ватаги, в которую входил и мой отец, впервые за много лет отважилась на поездку в другую область. Планировали наловить рыбы, которой в тех местах, по слухам, водилось в изобилии. Выехали рано утром: кто-то из рыбаков взял по знакомству на карьере машину-вахтовку, в которую погрузили запас продуктов на три дня, выпивку и снасти, погрузились сами. Ехали вшестером, в давно знакомой компании, по дороге играли в карты, травили анекдоты, кто-то просто дремал, опершись на оконное стекло.

Через пару часов пути под капотом что-то крякнуло, чихнуло, машина начала сбавлять обороты и, наконец, остановилась. Вокруг — леса дремучие, по карте ближайший посёлок в десяти километрах приблизительно. Стали разбираться — всё ж, мужики рукастые — что за поломка, как её устранить. Выяснилось, что какая-то беда с карбюратором, и его надо бы разобрать и прочистить. Разобрали, прочистили, обратно давай прикручивать, а время-то идёт… В общем, обедать пришлось на обочине, и, чтобы поправить настроение, решили начать трапезу со ста грамм. Разумеется, водителю, пожилому охотнику Евсеичу, не наливали, отказался и лучший друг отца по имени Игорь — у него язва желудка была не долеченная. Отобедав и заметно повеселев, компания продолжила путь.

Из-за непредвиденной поломки, уже в сумерках добрались до ближайшего к водоёму села. Два десятка хат, поля, упирающиеся в лес, в лучах заходящего солнца между деревьев блестит река. Посреди поля возвышался холм, или, как говорят у нас, в Украине, «могила», на вершине которого был установлен кособокий громоотвод. Подогнав вахтовку прямо к могиле, сходили «на поклон» к местным, объяснили, зачем прибыли, обещали не шуметь и не сорить, там же и выпили ещё — за знакомство. Короче говоря, вся компания к ночи была уже изрядно навеселе, кроме Игоря с его язвой и Евсеича, оставшегося копаться в движке.

Когда мужики повалились спать в вахтовке, Евсеич всё ещё ковырялся под капотом, присвечивая себе шахтёрским фонарём.

— Евсеич! Хорош греметь, пошли лучше на реку сходим, — раздался из темноты голос Игоря.

— Да ну его! Какого лешего там делать среди ночи-то? — Евсеич отвлёкся от двигателя, и смотрел на друга, тщательно вытирая руки засаленной тряпицей.

— Как это, «что делать»? Ночью знаешь, как клюёт? Только таскать успевай! Пошли, наловим этим, — Игорь кивнул в сторону будки, из которой доносился громогласный храп, — рыбы. Представляешь: они просыпаются, а мы им: «А ну, алкашня, сварганьте-ка нам ухи живенько»!

Евсеич улыбнулся, блеснув в свете фонаря золотым зубом.

— Вот умеешь же убедить, чертяка. Ну, пошли! Только если клевать не будет, сразу назад пойдём. Я «за так» комаров кормить не горю желанием, знаешь ли.

Взяв удочки, наживку, и всё, что полагается, друзья пошли к воде. От могилы до реки было метров четыреста, не больше. Берега густо поросли камышом, и просвет они нашли далеко не сразу, прямо у самого леса. Судя по следам, местные частенько рыбачили здесь: на берегу нашлось тлеющее кострище, рядом — несколько сигаретных бычков и пара консервных банок. Наскоро насобирали в окрестностях хвороста, раздули костёр, чтоб не замёрзнуть, разложили свои снасти и стали ждать клёва.

Сперва клёва не было совсем. Было чуть за полночь, в воде отражалась половинка бледной, похожей на плошку луны, где-то в поле стрекотали сверчки, а в камышах шелестел лёгкий ветерок. Друзьям удалось выудить лишь пару средненьких таранек, и затея с ночной рыбалкой уже не казалась настолько удачной, как час назад.

— А, ну его к нечистому! Ты как хочешь, Игорёк, а я в машину спать пошёл, — докуривая очередную сигарету, и с прищуром глядя на неподвижный поплавок, сказал Евсеич. — Не будет до утра клёва, я тебе говорю.

— Ну, давай ещё минут пять посидим, ты докуришь, и сматываемся, — вздохнул Игорь, и тут его поплавок слабо дёрнулся, на мгновение уйдя под воду. Буквально через секунду дрогнул поплавок удочки Евсеича.

— Тащи! — Только и успел крикнуть старший из рыбаков, хватаясь за снасти: пошёл клёв.

Нет, вернее не так: КЛЁВ! Клёвище! И не на пять минут, не на полчаса — клёв был постоянный и обильный, на крючок рыба лезла сама — только забрасывать успевай. Рыбаки тащили из реки рыбу килограммами, ловилось всё — от верховодки и бычка до леща и щуки. И это с берега, на удочку! Когда кончились черви, в ход пошел чёрный хлеб из припасённых бутербродов с салом, когда закончился и он, шутки ради ловили и на сало, но рыба всё равно шла и шла.

Ближе к утру, наполнив подсаки, полиэтиленовый пакет от бутербродов, ведёрко из-под наживки и даже карманы обильным уловом, рыбаки в последний раз забросили удочки. На этот раз пришлось наблюдать за неподвижными поплавками, мерно покачивающимися на волнах в неровном свете догорающего костерка. Разбуженный внезапным клёвом азарт никак не спешил улетучиваться. Рыбаки тихонько переговаривались, обсуждая то, с каким изумлённым видом, должно быть, встретят их протрезвевшие товарищи, и как они по-отечески разделят с ними свою добычу.

— Тссс! — Игорь внезапно прислушался, подняв руку в предупредительном жесте. — Слышишь?

— Чего, Игорёня? Тихо ж вроде, — удивлённо приподнял бровь пожилой рыбак.

— Да тише ты! Слышишь, поёт вроде кто-то?

— Ну тебя в баню! Кому тут петь среди ночи? Тут же лес и поля кругом! — Евсеич осенил окрестности широким, почти театральным жестом, и внезапно замер. — Да нуууу…

В ночи явственно слышался хор множества женских голосов. Песня была красивая, протяжная, и доносилась, как ни странно, со стороны леса. Слов не было — только интонационный напев. Рыбаки переглянулись, затухающий огонь костерка бросал на их лица пугающие отсветы.

— Вот тебе и «ну», — прошептал Игорь, оборачиваясь в ту сторону, откуда доносилось странное пение.

Конечно же, двое здоровых, крепких мужчин не испугались, скорее крепко удивились. Они всё так же продолжали сидеть на месте, ведь звук ни приближался, ни отдалялся, казалось, ни на метр. Ну, мало ли — вдруг это какая-то традиция у местных девок: идти среди ночи в лес и там петь. Откуда городскому жителю в третьем колене о таком знать?

— Гляди, Игорёк! Девка! — Евсеич вскочил на ноги и тыкал пальцем куда-то в сторону леса.

Из-за деревьев под несмолкающее тихое пение стали по одному появляться женские силуэты, бледные в лунном свете. Их было десятка два, не меньше. Игорь протёр глаза и тряхнул головой.

— Евсеич, да они, кажись, голые.

И правда, одежды на девушках не было. Обнажённые и простоволосые, они медленно выходили из леса и не спеша шагали по полю в сторону села. Высокие и низкорослые, чернявые и светловолосые, худые и плотные — молодые девушки, рассекая колышущуюся на слабом ветру пшеницу, наваждением проплывали мимо опешивших рыбаков на расстоянии каких-то пару десятков метров. Игорь оглянулся на Евсеича — его пожилой товарищ, широко раскрыв от удивления рот, припал к земле, провожая взглядом странную, и в то же время соблазнительную ночную процессию.

Вдруг, в поле что-то дёрнулось, всколыхнув колосья. «Зайца подняли» — понял опытный охотник Игорь, и даже ухмыльнулся, пожалев, что ещё не наступил охотничий сезон. Одна из странных девушек, привлекательная, высокая брюнетка, обернулась на звук — заяц уже во всю прыть нёсся к лесу, ломая тугие стебли пшеницы. Девушка открыла рот, издав странный полувскрик-полусмех, эхом разнёсшийся над полем, вскинула руки, а затем согнулась пополам, встала на четвереньки, точно зверь, и с невероятной скоростью погналась за зайцем, в несколько прыжков настигнув животное. Затем девушка снова встала во весь рост: в её, поднятых над головой в триумфальном жесте, руках едва брыкался крупный заяц; она же, сжимая его передние и задние лапы тонкими бледными пальцами, снова издала тот самый жутковатый полувскрик-полусмех, на который обернулись ближайшие к ней девушки. Они молча стали приближаться к черноволосой, а когда подошли вплотную, та с силой развела руки в стороны, разорвав несчастного зайца пополам. Зверёк при этом жалобно пискнул, его кровь оросила обнажённые тела девушек.

— Ведьмыыы! — Приглушённо взвыл Евсеич за спиной у Игоря, в ужасе наблюдавшего за тем, как группка окровавленных девиц с жадностью оголодавших хищников пожирает сырую зайчатину.

Пожилой рыбак стал на четвереньках отползать вдоль берега в сторону деревни, и Игорь, с трудом выйдя из ступора, последовал его примеру. Где-то над горизонтом занимался рассвет, но сказки часто врут, и странное наваждение не исчезло. Напротив, девушки продолжали медленно подбираться к деревне, странное пение не смолкало, хотя слышалось едва-едва, а их бледные губы совсем не шевелились.

Через какую-то минуту рыбаки уже не ползли — они мчались к своей вахтовке со всех ног, забыв об осторожности. Не добежав до стоящей посреди поля могилы всего дюжину метров, бежавший впереди Евсеич вдруг громко вскрикнул, споткнулся о какую-то корягу, и, проклиная всё на свете самыми чёрными словами, кубарем полетел на землю, и скрылся в пшенице. Следом, споткнувшись уже о Евсеича, на земле очутился Игорь. Чувство направления было потеряно, перед его лицом маячили колосья, сквозь которые виднелось синевато-серое предрассветное небо. Странное пение давило на барабанные перепонки со всех сторон, к нему примешивался жалобный стон Евсеича. Старик лежал на боку, держась обеими руками за левую голень.

— Вееедмыыыы! Уууууу! Сломааал! — Причитал пожилой рыбак. На его морщинистом лице блестела то ли роса, то ли слёзы отчаянья.

Игорь перекатился с бока на спину и не без усилий встал на ноги. Голова кружилась, звуки, казалось, окружали его со всех сторон, ещё сильнее сжимая его помутившееся сознание, сводя на нет адекватное восприятие реальности. Он шатался, его тошнило, где-то чуть поодаль копошился, силясь встать, Евсеич. Девицы приближались. Теперь они все смотрели на него. То тут, то там обнажённая девичья фигура падала на четвереньки, и, исчезнув на мгновение из вида, появлялась из пшеницы несколькими метрами ближе.

Игорь окинул странных девушек обречённым взглядом. Они остановились в десятке метров от них с Евсеичем, к протяжному пению теперь присоединились звуки более ритмичной мелодии, становясь всё громче и громче. В ушах зазвенело, и мужчина на секунду закрыл их ладонями. В толпе бледных девичьих тел он разглядел черноволосую красавицу, перемазанную заячьей кровью: вокруг рта и на руках её налипли клочья серо-коричневой шерсти. Девушка издала уже знакомый жуткий звук, ржавым ножом резанувший барабанные перепонки Игоря.

— Да жри! Жри, ведьма! Провались ты на месте, дрянь! — Орал, кое-как встав на ноги, Евсеич.

Он рванул на себе куртку-штормовку и зарыдал, снова бессильно рухнув наземь. Звук новой мелодии всё нарастал, и некоторые из бледных девичьих лиц повернулись к его источнику где-то наверху, над их с Евсеичем головами. Кто-то на холме, не прекращая петь, захлопал в ладоши. Раз, два, три… двенадцать громких хлопков в такт словам песни. Ближайшая к Игорю бледная девушка, с коротко остриженными рыжими волосами, сдавленно охнув, внезапно провалилась сквозь землю. Неизвестный женский голос снова затянул куплет, и снова послышались хлопки в такт припеву.

Затем стало твориться что-то невероятное: обнажённые девицы с нечеловеческими воплями кинулись бежать в сторону леса, расталкивая, и топча друг друга. Некоторые бежали, как звери, на четвереньках, другие — как обычно. Те же, кто с перекошенными будто бы в агонии лицами, попытались подойти ближе к мужчинам, протягивая к ним руки, с полными отчаянья и боли криками по очереди уходили под землю, словно под воду. Игорь проводил взглядом последнюю бледную фигурку, скрывшуюся в лесу, и обернулся. На могиле, за их спинами, стояло пять женщин, одетых в длинные белые сорочки: молодая девушка запевала куплет песни: «Рааааноооо, раааноооо...», а две женщины постарше и две старушки подхватывали, и все вместе начинали синхронно, звонко хлопать в ладоши. Евсеич истерично засмеялся и сознание Игоря, наконец, отключилось.

***
— Ну и что дальше-то было, дядя Игорь? — Спросил я, глядя на папиного друга широко раскрытыми от волнения глазами. Мне было очень жалко зайку, но до жути интересно узнать, как же всё-таки выбрались они с Евсеичем из той деревни, и кто были эти обнажённые девушки.

— А что было? Ну, окончательно очухался я уже в вахтовке, рядом — фельдшер Евсеичу ногу поломанную осматривает.

— Штаны мооокрые… — с хитрой улыбкой протянул папа, затянувшись «Ватрой».

— Мокрые-не мокрые — не важно. Там пшеница по пояс, и роса была, — смутился дядя Игорь, а отец кивнул, всё так же ухмыляясь. — Мужики говорят, утром бабка к вахтовке подошла, и давай в дверь тарабанить. Говорит: «Там ваши в поле лежат, идите, забирайте». Сама вся в белом, ноги босые, а за ней — ещё четверо таких же баб, из деревенских. Батя твой с Лёхой и Серым за нами пришли, перетащили в вахтовку. Мы им всё рассказали, а они, конечно, не поверили.

— Поверишь тут. Всю рыбалку попортили со своим переломом. Хорошо хоть рыбы на всех наловили, — задумчиво буркнул отец.

— Ну, так вот, значит... Потом сходили на то место, где мы рыбу и удочки бросили. Рыбу нашли, живую ещё, по большей части, удилища — всё как оставили. В поле в одном месте пшеница сильно примятая была, целая поляна вытоптана, а посредине…

— Мёртвый заяц!!! — Отец неожиданно схватил меня, с открытым ртом внемлющего страшному рассказу, за бока, да так, что я взвизгнул на пределе возможностей своих детских голосовых связок, с криком выбежал с кухни, где сидели за столом папа и дядя Игорь и, не забыв крепко обидеться на батю, шлёпнулся на диван в гостиной. Из кухни донёсся смех старых друзей, а затем — их приглушённые голоса. Я навострил уши.

— Здорово дёрнул малец! Прям Евсеич тогда! — Сказал, отсмеявшись, дядя Игорь. — В общем, ты как знаешь, Володя, а я с вами на следующей неделе на рыбалку не еду.

— Да как? Тепло же, место новое, просто изумительное! Озеро — шик, вокруг — ни души! А вы с Евсеичем, что дети малые: «Не хочу, не поеду»! Сколько прошло уже? Год? Забудь ты уже!

— Нееет, Володя, нифига. Через неделю — запросто! А на следующей — не поеду.

— Да что случится-то за неделю-то? Поехали, говорю.

— Не-не-не, я в русальную неделю больше не поеду, Вовка. Хоть убей, не поеду…

[серебро]

История, которую я расскажу, многим покажется очередной выдумкой. В общем-то, многим она не покажется такой уж и страшной, потому что действительно смахивает на сюжет дешевенького голливудского триллера. Да и плевать — меня это зло миновало. Я вас предупрежу и вроде как от чувства вины избавлюсь. Пишу анонимно — ни названий городов, ни имен, ни даже времени действия назвать не могу. Там поймете, почему.

Начало истории вполне безобидное — я познакомился с девушкой. Познакомился случайно, в клубе. Это была красивая брюнетка, явно одинокая, с пышной грудью и прелестными карими глазами. Мы познакомились и стали встречаться. Назовем ее Ирой.

Она работала в какой-то небольшой фирме — вроде бы в клининговой компании. Ей на момент нашей встречи было уже около тридцати, мне же всего двадцать два. В какой-то момент она предложила мне переехать к ней. Кто бы отказался?

Итак, мы стали вместе жить. Скажу сразу и без купюр — секс у нас был просто потрясным. Должно быть, у соседей холодильники размораживались и текли, когда мы предавались своим ночным утехам. И все это происходило с приятной стабильностью. Прошел месяц, я и забот не знал. Ирина не только отлично умела ублажать, но и при этом неплохо зарабатывала в своей компании. Она не настаивала на моем трудоустройстве, денег хватало, и жизнь казалась сказкой. И лишь спустя этот самый месяц я заметил одно «но». Мое здоровье.

Я никогда не был особым хлюпиком, старался исправно ставить все прививки, периодически занимался спортом, не перебарщивал с вредными привычками. Однако здоровье мое подорвалось, и подорвалось серьезно. Откуда-то взялся хронический насморк, стали побаливать суставы, ухудшилось зрение. Я не придал этому значения, походил по больницам, полечился, да так и забил. Но забить надолго не получилось. Ежедневные скачки температуры, слабость, тошнота — все это могло свалить с ног любого спортсмена. Ирина заботилась обо мне как могла, доставала все лекарства, преданно ухаживала за мной каждую свободную минуту, всегда звонила, беспокоилась... Потом стали болеть почки, посещение туалета не вызывало былого облегчения, черт возьми — да на меня как проклятие обрушилось! Так и предположили некоторые шутники из круга моих друзей, но я только отмахнулся.

Прошел еще месяц. Желудок то и дело скручивали невыносимые спазмы и, в довершение всех бед, стало побаливать сердце. Не иначе как на фоне всего происходящего. По всему моему телу высыпал отвратительный псориаз — этакие язвочки, постоянно покрывающиеся некой субстанцией, более всего смахивающей на перхоть. Ирина уже не знала, что делать. Сколько денег она потратила на лекарства!.. Я уже и сам на себя не походил — бледный, исхудалый, весь покрытый отвратительными язвами. Но даже тогда Ирина не отказывала мне в заботе и отличном сексе.

Больница стала моим вторым домом. Лекарств в день употреблялось больше, чем простой еды. В отчаянии я поплакался матери, и она по секрету рассказала мне об одной — вы не поверите — колдовской фирме. Таких причуд от своей матери я не ожидал, попытался отмахнуться, но она настойчиво продолжила убеждать меня. Дескать, деньги они берут немалые, гораздо больше, нежели любые другие шарлатаны, используют методы «темной» магии, и никто из ее знакомых (имена которых она оставила за кадром даже для меня) не ушел от них больным. Из уважения к матери я внимательно выслушал, а внутренне уже предался настоящей панике — знать, совсем все хреново, коль скоро мама моя (бухгалтер и атеист в третьем поколении) такие советы давать стала.

Тянул я еще неделю. Ел только уже чтобы выжить, почти все съеденное делил с унитазом через пять минут после трапезы, лежал в каком-то коматозе и грешным делом стал подумывать о том, чтобы разом покончить со всем этим. Но вот позвонила мама и сказала, что оплатила мне сеанс у той самой «колдовской фирмы». В ходе диалога выяснилось, что они с отцом для этого продали машину. Сил хватило только на то, чтобы недолго поругаться и принять предложение. Мама кратко объяснила мне, куда и во сколько я должен подойти. Я и сам, честно говоря, понадеялся на чудо. Паника делает с трезвомыслящими людьми страшные вещи.

В назначенное время я пришел по нужному адресу. Вошел в неприметное здание (на входе сидел самый обыкновенный охранник ФГУПа), протопал по коридору, постучал в нужную мне дверь и вошел. Каков был конфуз, когда в кабинете я обнаружил Ирину!

Это была поистине неожиданная встреча. Ирина, не менее удивленная, смотрела на меня. Первый вопрос, самый глупый из всех возможных:

— Ты зачем пришел?

— Лечиться, — не задумываясь ответил я, хмуро взирая на свою любовницу.

На том диалог временно был завершен. Я медленно осознавал происходящее (пусть и невероятное, более чем книжное), а Ирина, подобравшись и насупившись, ждала моей реакции. И действительно, сложить сейчас два и два не составляло труда даже для моего измученного болезнями рассудка. Наше неожиданное знакомство, ее предложение о сожительстве, скорая череда всяких хворей и, наконец, вуаля — ее непосредственное отношение к «колдовской» фирме, практикующей «черную» магию в лечебных целях.

— Ты занимаешься черной магией? — задал я самый бредовый вопрос в своей жизни.

— Да, — глухо ответила Ирина.

Осознать происходящее за те несколько минут было непростой задачей, но я справился. Не нужно быть великим детективом, чтобы понять ее причастность к моим бесконечным заболеваниям. Иначе она своими методами уже давно избавила бы меня от всех болезней. К этому выводу я пришел легко, промежду прочим уверовав в магию (бывает).

— Что будем делать?

Своим появлением я застал Иру врасплох. Она явно не ожидала меня здесь увидеть и теперь молчала.

— Это из-за тебя я болею?

Она продолжала молчать. Я уже догадался и без слов, что она с помощью каких-то своих обрядов перекидывала на меня чужие болячки. Я же вскоре должен был отправиться в землю, как контейнер с радиоактивными отходами.

Ира настойчиво продолжала молчать, нервно вращая в изящных пальцах карандаш. Я отметил, что в комнате помимо стола есть еще и просторная софа. Молчание длилось минуты. Мне хотелось в туалет, у меня болело... все.

— Хватит молчать.

— Хорошо, — сказала Ира. — У меня есть предложение.

— Какое? — не задумываясь, спросил я. Здоровье мучило меня настолько, что я готов был принять предложение даже этой ведьмы.

— Я все исправлю, — ответила она. — Я даже верну твои деньги. Ты, правда, не должен был ничего узнать. Я все исправлю, и через неделю ты будешь как новенький. Разумеется, на этом наши отношения закончатся.

«Отношения?!» — воскликнул я мысленно, но сдержался.

— Ты же никому и никогда не расскажешь о том, что случилось между мной и тобой. А если расскажешь, — она недвусмысленно блеснула глазами, — я найду способ, чтобы тебя наказать.

Как бы ни было это противно, но я согласился без промедления. В двадцать два года особо сложно терпеть серьезные проблемы со здоровьем. Старики подготовлены к этому целой жизнью, а молодые нет.

— Тогда располагайся, — улыбнулась она, указав на вышеупомянутую софу.

— Так ты еще и  плохая девочка , — сморщился я.

— Такие уж методы...

И между нами случился секс. Такой секс, которого не было никогда ни у меня, ни у вас, я уверен. Да и еще бы — если от одного-единственного полового акта зависит твое здоровье и твоя жизнь, то ты сделаешь это так, что загремят трубы и закипят реки, и ангелы свалятся со своих облаков на грешную землю!

Когда с сексом было покончено (а удовольствие я от него, как ни крути, получил сомнительное), я спешно оделся и собрался уйти. Ира тоже оделась. Извиняться она не собиралась, только сказала еще раз:

— Ты не должен был узнать.

— Да пошла ты...

Уже на выходе во мне проснулась совесть, и я обернулся к своей недавней сожительнице:

— Одна просьба, передай это все какому-нибудь... плохому человеку.

— А я только таким и передаю...

Эти ее слова я вспоминаю особенно часто.

В тот же день я покинул дом ведьмы. Она сдержала свое обещание. Вскоре я выздоровел, и о недавних хворях напоминал лишь потерянный вес, оставшиеся пигментные пятна от псориаза да изрядно опухшая медицинская карточка. Деньги Ирина выслала обратно моей матери. Та радовалась, как маленькая, и буквально боготворила чудесную контору. Она бы так не радовалась, если б знала всю правду.

А я знаю. И потому я стал ходить в церковь. И потому я каждый вечер думаю о тех, кто по воле Ирины и подобных ей лежат сейчас в земле. Я стараюсь представить масштабы этой организации. Их может быть всего несколько человек или несколько сот, а может, и каждая третья  плохая девочка  (или жигало) являются одними из них. Я поклялся себе, что моя невеста будет непременно девственницей и того же желаю вам. Искренне надеюсь, что мой совет кому-нибудь поможет.

Хочется верить, что этот анонимный рассказ не нарушил данного мной обещания.

[Максима]

Спасибо,особенно последний рассказ впечатлил

Вам

[Зелючка]

  Спасибо! Что-то плюсануть не могу...
Всё куда-то подевалось 
 

[серебро]

Спасибо! Что-то плюсануть не могу...
Всё куда-то подевалось 

глюк может 

[Зелючка]

глюк может 

Скорей всего Кактус чего нибудь исправляет 

[серебро]

Скорей всего Кактус чего нибудь исправляет 

ссылка...всё таки может сюда...в помощь обратится...у других всё на месте