Лев Дуров вспоминал:
Непревзойдёнными мастерами розыгрышей во время гастролей выступали Александр Ширвиндт и Михаил Державин.
Они начали работать, как и мы, сразу же.
Ещё когда ехали в автобусе от вокзала до гостиницы, они внимательно изучали достопримечательности города. И когда добрались до места, в их светлых головах уже созрел гениальный по простоте план.
И вот они сидят в гримёрной. Задумчивые, сосредоточенно о чем-то размышляющие. Тут же гримёр. Все молчат. Наконец Александр не выдерживает, тяжело вздыхает и с досадой бормочет:
— И почему мы взяли только по одному!.. Да и рубашки надо было брать по три, а не по две...
— Я говорил,— слабо оправдывается Михаил.
— Говорил...
Опять молчат.
— Ладно, Саша,— успокаивает товарища Михаил,— завтра поедем и еще возьмём.
— А вдруг уже не будет? — беспокоится Александр.
— Да нет, ты же видел — там было много.
Гримёр начинает волноваться.
— Вы о чём, ребята?
— Да ни о чём, просто так.
Но тот уже почувствовал, что это не «просто так», и начинает канючить:
— Ну что, жалко, что ли, сказать? Сами же говорите, что там много.
— Ладно, чёрт с тобой,— сдаётся, наконец, Александр и смотрит на друга.— Сказать, что ли?
— Да уж говори,— обречённо соглашается Михаил.— От него ведь не отвяжешься.
— Улица Чкалова, дом 4,— шёпотом произносит Александр, оглядываясь на дверь.
— И что там? — гримёр тоже переходит на шёпот.
— А там продают английские замшевые пиджаки по цене двух бутылок и рубашки любых расцветок. Сколько здесь три — в Москве одна стоит. Да и не найдешь таких в Москве.
— А что так дёшево? — недоверчиво спрашивает гример.
— Наверняка, контрабанда,— делает предположение Михаил.— Им, видно, нужно быстрее сплавить товар. Только ты — никому!
— Да вы что? Могила! Гримёр несколько минут мнётся, потом не выдерживает нервного напряжения и осторожно спрашивает:
— Ребята, я вам, наверное, уже не нужен?
— Конечно. Иди отдыхай.
Гримёр пулей выскакивает из комнаты и вот уже почти вся труппа мчится на такси, на частниках, на попутках на окраину города: на улицу Чкалова, дом 4, дом, который приметил Ширвиндт еще при въезде в Пермь. Приезжают и видят задрипанную керосиновую лавку. Но гримёр-то понимает, что все это камуфляж, и начинает давить на продавца.
— Чего вы боитесь? Мы московские артисты: сегодня здесь, завтра — там. Никто ничего не узнает. Все будет шито-крыто. А мы у вас весь товар заберём.
— Какой товар? — ничего не может понять продавец.— Вот мой товар — керосин. Хотите — берите, хоть весь! Какие замшевые пиджаки? Вы с ума сошли! Какой дурак будет держать в керосиновой лавке замшевые пиджаки?
Все лезут в лавку, чтобы лично убедиться, что пиджаков, действительно, нет и, в конце концов, убеждаются.
Назад едут все вместе автобусом. Мрачные и с желанием мести.
А кто виноват?
Гримёр виноват.
/ Жить хорошо /
Тема: Лев Дуров вспоминал: Непревзойдёнными мастерами розыгрышей во время гастролей вы (Прочитано 29 раз)
