Лето в Одессе Лето в Одессе напоминает коммунальную кухню. Потому что, люди-

[Миссис уксус]

1

Лето в Одессе
 
Лето в Одессе напоминает коммунальную кухню. Потому что, люди-люди-люди, потому что, жарко, душно, шумно. И… запахи!
 
Акация уже отцвела, а борщ, который готовит мадам Берсон, еще пригорает. Потому, что она отвлеклась. Буквально на минуту. Что-то выяснить. Например, размер лифчика Лолиты Торрес. С тетей Аней. Это важно? Еще как! Эта Лолита Торрес большая актриса? Подумаешь! Она ж на три размера меньше мадам. В груди. А в остальном… Ну, не будем уточнять. Откуда, кстати, эта Лолита? Из Аргентины? Их, что там не кормят?
 
А примус жужжит, как оса над селедкой.
 
А борщ выкипел. И, как говорил уже, пахнет. А тетя Аня рассказала всем, что у мадам разногласия с Лолитой Торрес. Это как бы искупает потерю борща.
 
В Зеленом театре играет Эдди Рознер. Не один, а с оркестром. От Кишиневской филармонии.
 
- От Кишиневской? Ну, вы сами понимаете, какое это удовольствие.
 
- Как, его уже выпустили? – удивляется Герцен.
 
Остальные удивляются на Герцена. Так и говорят:
 
- Герцен! Я на вас удивляюсь! Откуда вы все знаете?
 
Но Герцен источники информации скрывает к большому негодованию Межбижера. Зато Герцен ударяется в воспоминания:
 
- «Караван»! Как он играл «Караван»! Не хуже самого Дюка!
 
- Ой, Герцен, не морочьте голову! – это уже Накойхер, - Дюк стоит на бульваре и умеет не играть, а писять. И то, когда на него смотришь с люка!
 
- Это другой Дюк! – отбивается Герцен, - Эллингтон!
 
- Таких в наших краях нет! – твердо знает Гениталенко. – Может, Этельзон?
 
Герцен огорчается, машет рукой. А соседи решают пойти послушать этого самого Этельзона, а заодно и Рознера с оркестром.
 
- Всюду евреи! – громко ни к кому не обращается Камасутренко.
 
Его молча поддерживает тетя Аня. Глазами. Она поводит ими из стороны в сторону и как бы удивляется. Действительно. А почему столько евреев? И во дворе. И в Зеленом театре.
 
Тетя Рива с дядей Петей возвращаются с пляжа. Из Лузановки. Туда и оттуда легче добираться, чем на ближайший от дома Ланжерон. До порта троллейбусом, а из порта катером. Долго, зато удовольствие.
 
Услышав от Камасутренко, что евреев слишком много, тетя Рива согласно кивает.
 
- Да-да, Гитлер тоже так считал!
 
Весть о том, что Гитлер был с ним полностью согласен, Камасутренко, почему-то, не радует. Он трусливо оглядывается и натыкается на победоносный взгляд Межбижера. Да, дело швах! Уж этот-то настучит, куда надо.
 
- Межбижер! Хотите пива? – с надеждой спрашивает он..
 
Межбижер пиво хочет. Тем более, на шару. Но надо же поломаться.
 
- У Бори пиво несвежее! – наконец изрекает он. Мол, меня на дешевке не купишь.
 
- У меня есть бутылочное! – торопливо заявляет Камасутренко и уводит Межбижера.
 
Разговор, между тем, становится все более интеллигентным.
 
- Скажите, вы уже были на МХАТ? – спрашивает тетя Рива тетю Симу.
 
- А как же! – заявляет тетя Сима и победоносно обводит всех глазами.
 
- А кто такой этот МХАТ? – интересуется тетя Аня.
 
- Это тоже театр! – поясняет тетя Маруся. Она где-то это слышала, но не может вспомнить где.
 
- И Тарасову видели? – вцепляется в тетю Симу Герцен.
 
- Видела! – тетя Сима явно становится центром внимания.
 
- Ну, и как?
 
- А, обыкновенная Тарасова! Она еще в конце под поезд кидается!
 
Узнав, что популярная артистка кинулась под поезд, все немного загрустили.
 
- И чего ей не хватало? – удивляется тетя Маруся.
 
- Это все главный ихний придумал! – ябедничает тетя Сима.
 
- Какой главный?
 
- Ну, этот… Меерович-Данченко…
 
- Немирович! – поправляет ее Герцен. – Это, во-первых. А, во-вторых, он давно умер!
 
- Так ему и надо! – единогласно мстят за любимую артистку соседи.
 
- А скажите, - робко обращается к Герцену пионер Додик, - это правда, что у них там один спектакль комментирует сам Николай Озеров?
 
- Не комментирует, а играет! – сообщает Герцен. – В спектакле «Синяя птица»!
 
- Синяя птица? – встревает тетя Маруся. – Это случайно не про курицу, которую купила мадам Берсон? А потом про нее написала?
 
- Я не покупаю синих курей! – врет мадам Берсон, тем самым одновременно отказываясь от соучастия в драматургии. – Я покупаю свежих курей!
 
- Почему же оно так из окна пахнет? – вопрошает Маруся.
 
Все принюхиваются. Действительно, пахнет…
 
Мадам Берсон убегает, проклиная Лолиту Торрес, а заодно и Марусю.
 
Думаете, во дворе стало тихо? Ничего подобного.
 
Лето в Одессе напоминает коммунальную кухню. Потому что, люди-люди-люди, потому что, жарко, душно, шумно. И… запахи!
 
✍ А. Бирштейн
#ЯизОдессыЗдрасьте