Надежда Тэффи, рассказ "Блины"

[Миссис уксус]

0

Надежда Тэффи, рассказ "Блины"

Это было давно. Это было месяца четыре назад. Сидели мы в душистую южную ночь на берегу Арно. То есть сидели-то мы не на берегу, – где же там сидеть: сыро и грязно, да и неприлично, – а сидели мы на балконе отеля, но уж так принято говорить для поэтичности.
 
Компания была смешанная – русско-итальянская. Так как между нами не было ни чересчур близких друзей, ни родственников, то говорили мы друг другу вещи исключительно приятные. В особенности в смысле международных отношений.
 
Мы, русские, восторгались Италией. Итальянцы высказывали твёрдую, ничем несокрушимую уверенность, что Россия также прекрасна. Они кричали, что итальянцы ненавидят солнце и совсем не переносят жары, что они обожают мороз и с детства мечтают о снеге.
 
В конце концов мы так убедили друг друга в достоинствах наших родин, что уже не в состоянии были вести беседу с прежним пафосом.
 
– Да, конечно, Италия прекрасна, – задумались итальянцы.
– А ведь мороз, – он… того. Имеет за собой… – сказали и мы друг другу.
И сразу сплотились и почувствовали, что итальянцы немножко со своей Италией зазнались и пора показать им их настоящее место.
Они тоже стали как-то перешептываться.
 
– У вас очень много шипящих букв, – сказал вдруг один из них. – У нас язык для произношения очень лёгкий. А у вас все свистят да шипят.
– Да, – холодно отвечали мы. – Это происходит от того, что у нас очень богатый язык. В нашем языке находятся все существующие в мире звуки.
Само собой разумеется, что при этом приходится иногда и присвистнуть.
 
– А разве у вас есть “ти-эч”, как у англичан? – усомнился один из итальянцев. – Я не слыхал.
– Конечно, есть. Мало ли что вы не слыхали. Не можем же мы каждую минуту “ти-эч” произносить. У нас и без того столько звуков.
 
– У нас в азбуке шестьдесят четыре буквы, – ухнула я.
 
Итальянцы несколько минут молча смотрели на меня, а я встала и, повернувшись к ним спиной, стала разглядывать луну. Так было спокойнее. Да и к тому же каждый имеет право созидать славу своей родины, как умеет.
Помолчали.
 
– Вот приезжайте к нам ранней весной, – сказали итальянцы, – когда всё цветёт. У вас ещё снег лежит в конце февраля, а у нас какая красота!
– Ну, в феврале у нас тоже хорошо. У нас в феврале масленица.
– Масленица. Блины едим.
– А что же это такое блины?
 
Мы переглянулись. Ну, как этим шарманщикам объяснить, что такое блин!
 
– Блин, это очень вкусно, – объяснила я. Но они не поняли.
– С маслом, – сказала я ещё точнее.
– Со сметаной, – вставил русский из нашей компании.
 
Но вышло ещё хуже. Они и блина себе не уяснили, да ещё вдобавок и сметану не поняли.
 
– Блины, это – когда масленица! – толково сказала одна из наших дам.
– Блины… в них главное икра, – объяснила другая.
– Это рыба! – догадался, наконец, один из итальянцев.
– Какая же рыба, когда их пекут! – рассмеялась дама.
– А разве рыбу не пекут?
– Пекут-то пекут, да у рыбы совсем другое тело. Рыбное тело. А у блина – мучное.
– Со сметаной, – опять вставил русский.
– Блинов очень много едят, – продолжала дама. – Съедят штук двадцать. Потом хворают.
– Ядовитые? – спросили итальянцы и сделали круглые глаза. – Из растительного царства?
– Нет, из муки. Мука ведь не растёт? Мука в лавке.
 
Мы замолчали и чувствовали, как между нами и милыми итальянцами, полчаса назад восторгавшимися нашей родиной, легла глубокая, тёмная пропасть взаимного недоверия и непонимания. Они переглянулись, перешепнулись. Жутко стало.
 
– Знаете, что, господа, – нехорошо у нас как-то насчёт блинов выходит. Они нас за каких-то вралей считают.
 
Положение было не из приятных.
Но между нами был человек основательный, серьёзный – учитель математики. Он посмотрел строго на нас, строго на итальянцев и сказал отчётливо и внятно:
 
– Сейчас я возьму на себя честь объяснить вам, что такое блин. Для получения этого последнего берётся окружность в три вершка в диаметре. Пи-эр квадрат заполняется массой из муки с молоком и дрожжами. Затем всё это сооружение подвергается медленному действию огня, отделённого от него железной средой. Чтобы сделать влияние огня на пи-эр квадрат менее интенсивным, железная среда покрывается олеиновыми и стеариновыми кислотами, т. е. так называемым маслом. Полученная путём нагревания компактная тягуче-упругая смесь вводится затем через пищевод в организм человека, что в большом количестве вредно.
 
Учитель замолчал и окинул всех торжествующим взглядом.
 
Итальянцы пошептались и спросили робко:
 
– А с какою целью вы всё это делаете?
 
Учитель вскинул брови, удивляясь вопросу, и ответил строго:
 
– Чтобы весело было!

/ Добрая группа /