Яков Шибалок (Евгений Леонов) — казак и красноармеец. Вместе с товарищами по оружию борется за Советскую власть и одновременно встречается с казачкой. У них рождается сын. Однажды казачка передаёт белым информацию об отсутствии боеприпасов в отряде Якова. Белоказаки нападают на отряд и смертельно ранят командира и других красноармейцев.
Яков тяжело переживает предательство своей гражданской жены и расстреливает её. Некоторое время Яков пытается растить сына, даже ищет кормилицу, но понимает, что сам не справится с этим делом и отдаёт сына в детский дом. Он обещает забрать сына, когда разобьёт белых.
Дарья родила от Якова ребенка и рассказала ему всю правду, надеясь, что он ее простит. Но вышло иначе.
Как снимали фильм
С фильмом «Донская повесть», в котором снималась Чурсина, произошел забавный случай, который можно назвать счастливым. Дело в том, что это был первый большой фильм Фетина, артисты участвовали великолепные, но когда режиссер просмотрел отснятую картину, то пришел в отчаяние — все получилось пресно, скучно, плоско… От Шолохова мало что осталось. Но переснимать что-то было уже поздно, и Фетин решился представить фильм на суд приемной комиссии в том виде, в каком он и был снят.
К пущей досаде режиссера, механик, который запустил фильм, перепутал части и начал показ с финала картины. Фетин махнул рукой, какая уж теперь разница.
Но оказалось, что в таком виде, показанный с конца, фильм получился значительно интереснее, это единодушно отметили все члены приемной комиссии и признали очень удачной кинематографической находкой.
Вот что писала «Литературная газета» в августе 1963 года: «В окрестностях донской станицы Раздорская начались съемки нового художественного фильма «Донская повесть».
В основу сценария, написанного А. Витоль, положены рассказы М.А. Шолохова «Родинка» и «Шибалково семя» из цикла его «Донских рассказов». Музыку к фильму будет писать лауреат Ленинской премии композитор В.П. Соловьев-Седой».
Режиссер Владимир Фетин шел на двойной риск, приглашая на главную мужскую роль известного комика Евгения Леонова, которого уже снимал в своем «Полосатом рейсе», а на главную женскую — молодую и неопытную Людмилу Чурсину. Но он не ошибся.
«Донская повесть» имела огромный успех не только в СССР, но и далеко за его пределами. А главная героиня картины вышла замуж за своего режиссера. После роли «укротителя» Шулейкина Леонова стали приглашать сниматься в комедийных картинах, но Владимир Фетин сумел разглядеть в нем мощный драматический талант — через три года Фетин добился назначения Леонова на главную роль Якова Шибалка в «Донской повести». Работа Евгения Леонова в этой картине была отмечена призом «Серебряный павлин» на фестивале в Нью-Дели.
Первую большую роль в кино актриса Людмила Чурсина сыграла в фильме «Донская повесть». Съёмки проходили в 1963 году в станице Раздорской. Вместе с ней здесь снимались Евгений Леонов, Алексей Грибов, Борис Новиков, Алексей Смирнов и другие великие мастера советского кинематографа.
Вспоминает Людмила Чурсина:
«Я была молодая артистка, ветер в голове. Но поскольку главная роль, то надо же соответствовать. Накрутила на голове «халу», надела мини-юбку, туфли на шпильках… Когда прибыла на место, у съёмочной группы был выходной день. Никто меня не встречал. Я вышла на пристани, куда прибывал «метеор». Тишина. Жара. Петухи поют. Где-то собаки лают.
И вижу: напротив дебаркадера режиссёр Владимир Фетин и Евгений Павлович Леонов на лодках удят рыбу. «Простите, ради Бога, за опоздание!» – кричу я на середину Дона. И оттуда голос Леонова: «Ты нам всю рыбу распугала». Пока они плыли к берегу, мои тонкие каблуки вязли в речном песке. Наконец лодка причалила. Леонов вышел, посмотрел на меня: «Да как же я с этой дылдой сниматься буду?» Моё самолюбие взыграло.
И я, соплячка, сказала: «Евгений Павлович, если вы захотите в кадре быть со мной одного роста, подставьте скамеечку». Позже действительно сделали такую подставку, но он не обиделся: очень трогательно ко мне относился.
«Ну, ты, дылда», – говорил он любя. – А как жили тогда донские станичники? – О чём мы говорим! Виноградники. Огромные помидоры, дыни, арбузы. В станичную столовую пойдёшь – там такая густая сметана, что ложка стоит. Соки натуральные… В салатах масло снизу – даже сейчас в ресторанах такого нет.
Там был небольшой деревянный сарайчик, куда мешками складывали помидоры. Пойдёшь, возьмёшь помидор с солью – ох как это вкусно. От удовольствия Евгений Павлович Леонов похрюкивал. Кроме того, каждый вечер нас приглашали в гости – то в один двор, то в другой. На тройную уху, на четверную… Это было раздолье еды. – Не боялись располнеть? – Я должна была располнеть, поскольку этого требовал режиссёр.
«Донские казачки тощими не бывают», – говорил он. Нужна была такая героиня, чтобы от неё потом пахло и степью. Чтоб чернозём под ногтями. Поэтому о мыле и маникюре пришлось тут же забыть. Свои туфли на шпильках я сменила на какую-то сельскую обувь. Надела казачью кофточку, на голову повязала платочек. Всё было по-народному: никаких крахмальных юбок.
Когда мы выезжали на съёмки в степь и моя сцена была не скоро, я любила побродить, понюхать, вслушаться в донские звуки. Иногда спала в винограднике. И вдруг… пришло понимание, что степь – это симфония звуков, ароматов. А знаете, какое гудение, когда припадёшь к земле? Она вся от зноя звенящая. Этот звон донской степи я запомнила на всю жизнь. Постоянно сомневалась в себе…
Все артисты жили в куренях. Меня поселили к бабке, которая в своём немолодом возрасте каждый день на рассвете скашивала сорняки, полола. Вечерами я прислушивалась, как она поёт. И позже старалась ей подражать в сцене, где моя героиня поёт пьяным голосом.
А ещё мне очень нравилась эта музыкальная южная речь: «Уйдём отсель, Яша. Уйдём отсель». Это была хорошая школа. Когда Шолохов посмотрел картину, он сказал про меня: «Ух ты, настоящая казачка. Чувствуется, что даже потом от неё пахнет». К окончанию съёмок я настолько уверенно стала чувствовать себя в образе казачки, что даже потом в Москве, когда в павильоне мы доснимали одну из сцен, я должна была лежать: «Ой, Яшенька, тяжело мне». А он подходит и принимает роды. В павильон натащили земли, листьев, веток. Я легла. Играю свой эпизод, и вдруг у меня потекли слёзы от осознания того, что мне всё удаётся. Редко бывают такие счастливые моменты».
Из воспоминаний Евгения Леонова :
«Когда вышел на экраны «Полосатый рейс», где я, к удовольствию зрителей, в мыльной пене, бегал от тигров, многие решили, что теперь уже я прописан постоянно в цехе комиков и мне за его пределы шагу ступить не дадут. По правде сказать, я и не очень огорчался. Еще в студии понял, что я — комик. Я всегда любил комедии и хотел играть в веселых фильмах и в спектаклях. Интересную драму я предпочту плохой комедии. Но хорошей комедии буду верен всю жизнь… Но как бывает в жизни иногда — самое интересное предложение получаешь там, где его совсем не ждешь.
Когда раздался звонок из Ленинграда и родной голос режиссера Фетина сообщил, что для меня есть роль в его новом фильме, я не без ужаса подумал: каких еще хищников придется мне укрощать? И вдруг слышу: по рассказам Шолохова… «Донская повесть»… Шибалок… Я замер: ну, думаю, это похуже хищников. А он продолжает: я вижу только тебя — это обычно говорят режиссеры. Я, конечно, не соглашаюсь, он обижается. «Ладно, говорю, приеду, поговорим», а сам думаю: худсовет не допустит
И, естественно, худсовет «Ленфильма» возражает: «Только что «Полосатый рейс» — и вдруг «Донская повесть», что же общего? Где логика?» Но режиссер и меня убедил, и худсовет…В «Донской повести» мне работалось нетрудно, мы к этому подготовились, искали грим — щетину, челку, искали костюм. Я как-то верил, что могу передать любовь к ребятеночку этому (у меня уже был мой Андрюшка). Фетин, по-моему, и дал мне эту роль потому, что я ему рассказывал про сына, а иногда, когда рассказывал, слезы появлялись…»
Тема: История создания фильма «Донская повесть» (Прочитано 2254 раз)
