...Как русалки появились
Давно это было. У одного цыгана было три дочери. В большой строгости держал он своих дочерей, не давал им из шатра выходить, так что ничего они не видели и не слышали.
И вот подошло время им замуж выходить. Много богатых цыган сваталось к ним, но всем они отказывали.
Как-то раз спят сестры в пологе, и приходит к ним во сне старичок да говорит:
– Идите в лес, найдете там поляну, на поляне этой стоит столетний дуб, под этим дубом будет вас ждать старая колдунья. Она и расскажет вам про вашу судьбу, кому из вас как жизнь обернется.
Проснулись сестры, поговорили между собой и решили тайком в лес пойти, чтобы о судьбе своей дальнейшей узнать. Отправились. Набрели на эту поляну, о которой старик рассказывал.
Видят сестры: и вправду, дуб стоит, да такой огромный, что верхушка его прямо в небо упирается, а под дубом старуха сидит.
– Пусть старшая сестра ко мне подойдет, – приказала старуха.
Подходит старшая сестра и спрашивает:
– Скажи, бабушка, что мне судьбой назначено?
– У тебя, милая, па роду написано свой век в пещере провести, твоя судьба стать женой пещерного колдуна. Будешь ты связана с человеком-нечистым, станет он тебя водить по своему царству, свои богатства показывать. Очень богат этот человек, богаче его никого пет на всей земле. Да только не увидишь ты больше света белого. К этому и приготовься.
– А как же сестры мои? – взмолилась старшая сестра.
– Забудь о них, милая, больше ты их не увидишь.
– Э, нет, старая колдунья! – рассердилась цыганка. – Не будет по-твоему. Не пойду я в пещеру, не стану женой пещерного колдуна, не хочу я с сестрами своими да с белым светом разлучаться.
– Как знаешь, только смотри не простит тебе пещерный колдун, накажет тебя.
– Пусть будет что будет, – сказала старшая сестра и пошла прочь от дуба.
Подходит к колдунье средняя сестра:
– Скажи бабушка, а какая мне в жизни судьба предназначена?
– А у тебя такая судьба, милая: быть тебе женой лесного человека. Пойдешь ты в лес, а он уже тебя там ждать будет. Нет никого на свете сильнее лесного человека. Если уж он полюбит кого, так сделает этого человека счастливым, но если его прогневить, то не жди добра. Будет он тебя по лесам водить, от глаза людского хоронить, о жизни лесной рассказывать. Только звери и птицы будут твоими друзьями, а от людей тебе придется подальше держаться.
– А как же сестры мои?
– Позабудь о сестрах, доченька.
Что поделаешь, раз судьба такая.
– Не бывать тому, старая колдунья! – рассердилась средняя сестра. – Не будет по-твоему, не стану я жить с лесным человеком!
– Зря судьбе своей перечишь, доченька, бойся лесного человека прогневить, накажет он тебя за слова такие.
– Пусть будет что будет, – сказала средняя сестра и пошла прочь от дуба.
Подходит к колдунье младшая сестра:
– А мне какая судьба, бабушка?
Только всю правду скажи, не таи ничего.
– А твоя судьба вот какая, – ответила колдунья. – Пойдешь ты к морю, сядешь на берег и будешь ждать.
Поднимется море, и выйдет на берег морской царь со своими двенадцатью сыновьями. Так вот, милая, судьба твоя жить у этого морского царя. Море твоим домом станет, доченька. Все богатства морские твоими будут, да только не увидишь ты людей больше, одни мертвые будут в твой дом заходить. А с ними какой разговор?
Вздохнула младшая сестра:
– Ну что ж, бабушка, раз судьба такая, что делать? От судьбы ведь не скроешься. Пусть будет что будет.
Той же ночью приходит опять во сне к сестрам тот же старичок:
– Ну что, узнали о судьбе своей?
– Узнали, да только не хотим мы судьбы такой, – говорят старшая и средняя сестры. – Не пойдем мы на место указанное.
– Зря перечите, доченьки.
Всю правду сказала старая колдунья.
Молчала младшая дочь, не встревала в разговор старика и своих сестер. Только в самом конце спросила:
– Скажи, дедушка, а когда это предсказание исполнится?
– Да вот, – отвечает тот, – под самый исход месяца придется тебе на берег морской идти, и будет с тобой все, что колдунья предсказала.
Пришло время сестрам идти: старшей – в пещеру, средней – в лес, а младшей – на берег моря.
– Не пойду! – кричит старшая сестра. – Лучше удавиться, чем в пещеру идти.
– И я не пойду! – кричит средняя сестра. – Лучше в реке утопиться, чем стать женой лесного человека.
А младшая ничего не сказала, только собрала потихонечку вещички в узелок да на берег моря отправилась.
Пришла цыганочка на берег моря, села на камушек и ждет. Ровно в полночь расступилось море, и вышел морской царь, седой да лохматый:
– Ну что, пришла, доченька?
– Пришла, батюшка.
– Спасибо тебе, милая, что не испугалась, что с судьбой своей спорить не стала. В награду за это я исполню любое твое желание. Придет время, и ты загадаешь его. Не бойся, доченька, не в жены тебя беру – беру в дочери. Ведь у меня есть двенадцать сыновей, а дочери нет ни одной. Уж мы о тебе будем заботиться.
Расступились волны морские и приняли морского царя вместе с цыганкой.
Живет девушка год у морского царя, живет другой. Тот на нее не нарадуется, чуть на руках ее не носит.
И братья ее новые – сыновья морского царя – привязались к цыганке всей душой. Хорошо ей в морском царстве живется, да только одна дума ее тревожит: хочется цыганке сестер своих повидать. Говорит она морскому царю:
– Помнишь, батюшка, обещал ты одно мое желание исполнить, какое бы я ни загадала.
– Говори, доченька, все сделаю, что бы ты ни попросила.
– Хочу я хоть одним глазком на сестер своих посмотреть.
Нахмурился морской царь, опечалился; – Эх, милая, не жалко мне тебя к сестрам отпустить, боюсь я только, что не принесет тебе эта встреча радости. А цыганка не отстает:
– Отпусти, батюшка, какая бы правда ни была, она все равно правда!
Взмахнул рукой морской царь и приказал:
– Сыновья мои, проводите ее к сестрам, пусть глянет на то, как живут они.
Взяли братья свою сестру под руки и вынесли ее на берег. Подходят они к цыганскому табору. Видит цыганочка: а у шатров две женщины с молодыми цыганами разговаривают, да только цыгане к ним подойти боятся. Стоят эти женщины в чем мать родила, волосы длинные, распущенные, до самых пят спускаются, а сами они красивые – глаз не отведешь. Не выдержали молодые цыгане – подошли к этим женщинам поближе. Как схватили их женщины и давай щекотать. До смерти защекотали.
Узнала цыганочка сестер своих и заплакала.
А те увидели ее и к ней подбежали:
– Ты прости нас, сестра, что мы перепутали тебя. Не послушались мы колдуньи, за это и наказаны.
– Меня, – говорит старшая сестра, – пещерный колдун сделал речной русалкою за то, что я не стала его женой.
– А меня, – говорит средняя сестра, – лесной человек не пощадил, сделал лесной русалкой. И нет нам с тех пор покоя.
Погоревали сестры и разошлись в разные стороны, каждая к своей судьбе.
Мертвый табор Жил на свете молодой цыган.
Был он из богатого рода и занимался тем, что продавал на ярмарках лошадей.
Как-то раз поехал он на ярмарку, сделал с выгодой свое дело и возвращался домой. От города до дома путь ему не близкий. Застигла цыгана в пути ночь.
Только собрался он на ночевку устраиваться, как вдруг услышал неподалеку пение цыганское – так и разливаются голоса по ночной росе. Повернул цыган на голоса и через некоторое время к табору подъехал. Стоял этот табор на большой поляне возле реки. Вокруг костры горели, а у костров сидели цыгане и песни пели. И до того хорошо пели, что аж заслушаешься. Остановился цыган неподалеку, стреножил лошадей, однако близко к кострам подходить не стал. Решил приглядеться сначала.
Цыгане-то чужого табора: что, мол, за люди, какого рода-племени? А сам все ближе и ближе подбирается. Вдруг заметил он около костра одну красивую цыганку, так хорошо она пела да плясала, что сердце зашлось у цыгана, огнем загорелось. Был этот парень холостым, и решил он во что бы то ни стало познакомиться с этой девушкой, что так поправилась ему. Дал себе слово цыган жениться на этой красавице.
А раз дал слово, надо держать его!
Покуда плясали цыгане да пели, парень к табору не подошел, а когда рассветать стало и табор разбрелся по шатрам, заметил парень, в какой из шатров эта красавица-цыганка пошла, и направился следом за ней. Задумал он сговорить девушку или украсть ее, пока цыгане спят. Подкрался он к шатру, открыл полог и в ужасе назад отпрянул.
Страшную картину увидел он. В шатре том лежали вповалку цыгане: у кого руки нет, у кого – ноги, у кого – головы.
Волосы зашевелились у цыгана. Понял он, что с мертвым табором встретился.
Однако постепенно испуг у парня прошел, и принялся цыган красавицу-девушку искать. Видит: лежит она на земле бездыханная. Опечалился цыган, а потом решил: мертвая моя и живая моя! Украду ее все равно, будь что будет! Хоть ночью она оживает, и то хорошо.
Положил цыган мертвую девушку на свой тарантас и уехал. Целый день увозил он ее подальше от табора, а как настала ночь, ожила цыганка, встала:
– Куда ты меня везешь? Ты с ума сошел! Ведь сейчас мои братья тебя настигнут и убьют. Разве ты не знаешь, что от мертвых скрыться невозможно? Поворачивай скорей обратно коней, а не то пропадешь.
– Не боюсь я твоих братьев, люблю я тебя, ты мертвая моя и живая моя!..
Не успел он сказать этих слов, как раздался стук лошадиных копыт: это братья настигли беглецов.
Избили они цыгана до полусмерти, а сестру свою обратно увезли.
Очнулся наутро цыган – нет девушки. Умылся парень в речке, передохнул немного и решил; – Нет уж, раз я слово дал, то от него не отступлюсь. Надо только подальше от мертвого табора ускакать, чтобы братья не догнали.
Опять отыскал цыган мертвый табор и опять, лишь только цыгане разбрелись по шатрам, украл он свою любимую и вихрем помчался из табора. Как только наступила ночь все повторилось: снова напали братья па след беглецов, снова избили цыгана до полусмерти и отняли свою сестру.
– Нет, так легко вы со мной не справитесь, – решил цыган, – если я раньше на тарантасе ехал, то теперь попробуйте меня верхового догнать.
Как задумал, так и сделал.
В третий раз украл он мертвую цыганку, положил ее поперек седла и помчался.
И ушел бы цыган от погони на этот раз, будь у него такие же кони, как у братьев, да только известно, что у мертвого всадника – волшебные кони. Цыган в лесу дорогу выбирает, а волшебный конь напрямик летит. Цыган через реку вплавь перебирается, а волшебный конь прямо по воде скачет. Под самое утро настигли беглеца братья. Но бить на этот раз его не стали, сказали только:
– Выбирай, парень, свою судьбу. Не согласишься, убьем тебя сейчас. Все равно тебе сестры нашей не видать, потому что не было еще такого, чтобы мертвая за живого замуж вышла. А случилось с нами вот что: остановились мы табором возле деревни одной, мужики в то время сено косили. Пустили мы ночью лошадей на сенокос, тут они все сено и потравили. Как увидели мужики такое – кто вилы взял, кто топор, кто косу. И всей деревней на наш табор пошли. Так и побили нас всех до единого. Побили и хоронить не стали. Оттого души наши покоя не имеют. Ты предай наши тела земле, отпой пас и поезжай себе с богом, мы тебе зла не сделаем.
Пообещал цыган братьям сделать так, как они просили, да не во всем он сдержал свое слово: табор похоронил и отпел, как полагается, а мертвую свою любовь отпевать не стал и хоронить тоже.
Ожила красавица ночью и говорит ему:
– Что ты наделал? Не послушался моих братьев, беду на меня накликал. Не будет теперь душе моей покоя вечно. Суждено мне бродить по земле.
Сказала так цыганка и сгинула.
А парень после этого не прожил и трех дней. От тоски умер.
Как цыгане парня с девушкой чуть заживо не похоронили
Сговаривал один парень девушку, да только отец ее не хотел, чтобы дочь выходила замуж за таборного цыгана.
– Даже и разговаривать с ним не смей, – приказал он дочери, – мы живем богато, оседло, а он – бедняк, бродяга таборный. Не пара он тебе.
Однако сильно любили молодые друг друга и не хотели расставаться.
Как-то раз собрался отец цыганки в город на ярмарку коней менять, а дочери наказал:
– Уезжаю я сегодня с матерью, а ты оставайся дома, смотри за скотом, за хозяйством.
Уехали родители. А молодым только этого и надо. Пришел парень домой к девушке, сидят они друг перед другом, слова ласковые говорят. Поставила девушка самовар, стали чай пить. Вдруг под вечер отец возвращается. Знать неудача какая-то у него вышла: то ли на базаре что-то случилось, то ли по дороге на ярмарку. Короче говоря, возвратились отец с матерью до срока. Как увидала девушка родителей в окно, побледнела хуже смерти:
– Ну теперь я пропала. Убьет отец меня и тебя не пожалеет. Куда же я тебя, милый мой, дену?
Стала она по сторонам глазами шарить, видит: сундук стоит, в котором родители ее приданое хранили. Открыла она крышку сундука и кричит парню:
– Полезай скорее, пока отец с матерью в дом не вошли!
Залез парень в сундук. Накрыла она сундук крышкой и ходит по дому сама не своя. Заходит отец.
– Отчего вы так рано вернулись? – спрашивает девушка.
– Да вот так и так, так и так...
А парень-то все в сундуке лежит, а у девушки из головы не выходит, как парня этого оттуда вытащить и домой отправить? Ну, короче сказать, пошла цыганка самовар ставить, чтобы отца с матерью чаем напоить, и до того разволновалась, что упала без чувств.
И что же, милые мои, делают эти цыгане? Как увидали отец с матерью, что дочь их упала, так в один голос заголосили:
– Ай, ай! Померла наша доченька! Померла наша милая!
Шум пошел по всей округе. Стали готовить похороны.
Одели, обули цыганку, как полагается, отпели душу ее, положили гроб на телегу и собрались на кладбище ехать.
Тут мать и говорит:
– Раз уж она померла, так пусть же и богатство ее вслед за ней в могилу отправляется. Все равно она у нас единственная дочь, так что незачем нам приданое это копить.
Взяли цыгане сундук и рядом с гробом поставили.
А парень-то бедный лежит в сундуке и все слышит, а как выйти ему оттуда – не знает.
Приехали цыгане на кладбище, опустили сундук в могилу, а сверху гроб поставили, засыпали могилу землей и отправились поминать покойницу.
Разные встречались цыгане на свете. Попадались и такие ребята, что не гнушались даже могилы раскапывать, чтоб покойника обобрать. Ведь, бывало, хоронили и в золоте и в драгоценностях. Все видели, как девушку в гроб клали, и кое-кто заметил, что на ней было много золотых украшений. А тут еще и сундук с приданым.
Короче говоря, собрались двое цыган на воровское дело. Лишь только ночь настала, пришли они на кладбище и стали свежую могилу разрывать. Вытащили сундук и гроб девушки.
– Давай сначала сундук откроем, – говорит один цыган другому.
Сломали они замок на сундуке да только крышку откинули, как оттуда парень вылезает.
– Ну, ребята, спасибо вам. Вы, – говорит, – меня от верной смерти спасли.
Как увидели цыгане такое, так чуть от страха не попадали и припустились бежать кто куда, только их и видели.
Сел парень рядом с гробом, загрустил:
– Эх, милая, не дал мне бог тебя живую поцеловать, поцелую хоть мертвую.
Открыл он гроб, поцеловал девушку. Что такое? А она-то теплая. Даже ее дыхание губы чувствуют. Прислонился парень к груди ее, слышит: сердце бьется. Удивился парень. Сел рядышком.
Проходит немного времени – приходит в себя молодая цыганка. Села, открыла глаза и понять ничего не может:
– Где я? Что случилось? Куда ты меня привел? Что это такое вокруг?
Рассказал ей парень все, как было, а потом и говорит:
– Ну раз нам выпала судьба обоим сразу помереть, значит, судьба нам вместе и жить.
Собрали они приданое из сундука, завязали в узел и пошли.
– Идем ко мне в табор, – предложил парень.
– Да нет, не могу я сейчас, должна я отцу и матери на глаза показаться, успокоить их.
– Да и мне тоже надо с родителями встретиться, наверное, и они меня ищут?!
Разошлись они в разные стороны. Приходит парень в свою палатку, а родители ему и говорят:
– Где ты был, сынок? Пока тебя не было, схоронили твою невесту.
Засмеялся парень:
– Что ты, мама, как схоронили? Только сейчас мы с ней расстались. Она домой пошла.
– Да что ты болтаешь, ведь мы только что с поминок вернулись.
– Не верите – пойдемте.
Пришли цыгане к дому девушки, а там родители ее домой не пускают.
– Папа, открой дверь, открой! – стучится она в окно. – Это я, дочь твоя пришла!
– Да что ты, милая, иди, где была, я же тебя похоронил. Мать твоя от горя больная лежит. Иди себе с богом на свое место. И что это нечистая сила к тебе привязалась?
Короче говоря, не пускают родители дочь, думают, что это чудится им покойница, вот и боятся дверь открыть. Мать парня подходит к девушке и спрашивает:
– Доченька, что они тебя не пускают?
– Да вот испугались и не пускают, – заплакала девушка.
– Ну подожди, я тебе помогу. Стала мать парня стучаться в избу:
– И что же вы это, злодеи такие, родную дочь в дом не пускаете? Что ж вы хотите, чтобы она на дворе замерзла?
Все равно не поверили отец с матерью, и, только когда произнесла цыганка клятву, побожилась по-цыгански, открыли родители дверь дома.
Стали цыгане судить да рядить, что произошло, почему да как. Рассказал парень, как дело было, а потом вышел вперед и сказал родителям девушки:
– Ну что ж, не сумел я раньше взять вашей дочери, а теперь, как бы там ни было, придется вам отдать ее за меня замуж.
Так и получилось. Повенчали их. Вышла она за него замуж. А когда родился у них ребенок, то дали ему имя по тому дню, когда их вместе похоронили.
Как черт к цыганке сватался
Жила-была девка. С отцом и матерью жила. Была она у них одна, и жили они в достатке.
Как-то пошла девка рубахи стирать. Вдруг видит: цыган верхом едет, да такой пригожий, что краше не сыскать. Говорит цыган:
– Здравствуй, девка. Где вы стоите?
– А там, неподалеку, – отвечает она. – А ты где?
– Недалеко тут. Иди в шатер, скоро я приду.
Вернулась девка, а цыган следом явился. Привязал коня, вошел в шатер и говорит:
– Здорово, дед!
– Откуда ты явился? – тот спрашивает.
– Цыган я. Менять хожу. Не знаешь ли ты, где здесь меняют?
Дед отвечает:
– Тут недалеко барин живет, да только он цыган недолюбливает.
– Ладно! Не бойся!
Пошли цыган с дедом. Идут. Дед за версту от дома остановился, а цыган пошел на господский двор. Спрашивает барин:
– Кто это пришел?
– Цыган пришел, – отвечают лакеи.
– Пошлите его ко мне.
Вошел цыган в хоромы. Барин принял его и спрашивает:
– Ты один пришел?
– Нет, там в поле стоит мой товарищ.
Послал барин лакея, чтобы тот привел деда в дом. Увидел дед лакея, подумал – погоня и давай ходу, насилу догнали его, насилу на господский двор привели.
Говорит цыган:
– Не поменяемся ли мы с тобой, барин? Нет ли у тебя какой мены?
– Есть.
Вывели цыгану коня, а конь – красавец, получше, чем его собственный. Поменяли лошадей, а в придачу барин еще много денег дал. Вернулись цыган с дедом в шатер, цыган и спрашивает:
– Отдай мне, старик, свою дочь замуж.
– А это уж как дочке поправится, – старик отвечает.
Спросили девку, согласна ли.
– Я пойду за него! – ответила она.
– Ну тогда ждите, приеду через недельку с отцом свататься.
Прошла неделя, сваты приехали, засватали девку. К свадьбе надо вроде бы готовиться, а цыган и говорит:
– Ты отдай мне свою дочь без венца. Некогда мне теперь свадьбу гулять.
– А отчего такая спешка? – удивился дед.
– На краю барского поля мы стояли, и наши лошади все барские хлеба потравили, так что некогда нам: нужно к барину идти, за хлеб платить. Отдавай свою дочь так, а как дело справим, так и на свадьбе погуляем.
– Об этом у дочери спроси, согласится ли она, будет ее согласие, тогда и я перечить не стану.
Спросили у дочери. Так сказала она:
– Коли за этого не выйду, никто другой мне нужен не будет. Весь век свой из-за вас мытариться буду.
Что оставалось деду? Согласился он дочь отдать без венца.
Так и увез цыган девку с собой. Живет она в чужом таборе. Как-то раз пошла она за водой, а цыганята за ней следом бегут. И видит девка, будто у детей на голове рожки растут.
Поняла девка, куда она попала, заплакала. Стала она мужа своего кликать, уговаривать:
– Поедем к отцу в гости.
А тот не хочет ехать. Долго она его уговаривала, пока тот не согласился. Запрягли наконец коней и к отцу поехали. Рады были старики, что их дочь вернулась. Сел отец на коня и за водкой отправился: как же, зять приехал. Выпили, потом улегся зять под пологом отдыхать.
Улучила дочь минуту, подходит к отцу и говорит:
– Ах, батюшка, ступай скорей за попом, пусть поп придет.
Пришел поп. Цыгане собрались. Принялся поп шатер крестить. Проснулся черт – муж цыганки, как увидел все это, пробил и полог и шатер и вылетел вон.
Только недельку пожила жена его после этого и померла, бедная.
Легенда о соколовской гитаре
Кочевал по свету большой цыганский табор. Двенадцать семей в нем было, а может быть, и больше, кто знает. Все родней друг другу приходились. Вожаком табора был Мелентий Соколов, седой красавец-старик, могучей силы человек, огромного роста. Даже в свои девяносто лет не потерял он крепости рук и быстроты ума. А как играл Мелентий на гитаре!
Занимались цыгане в таборе лошадьми, торговали, меняли – все как обычно, а остановится табор на ночевку да соберутся цыгане у костра, тут уж песни и пляски, веселье льется. Запевала обычно дочь Мелентия Даша и вторил ей басом Платон, любимый сын вожака. А потом цыгане хором вступали. Звенели гитары, и умолкал лес, слушая песни.
Как-то раз остановился табор в угодьях графа Дибича. Распрягли цыгане коней и пошли лес валить на дрова. чтобы костры разжечь. Тут и застали их графские слуги. Начали они гнать цыган, да разве таких молодцов силой возьмешь?! Стали стеной цыгане – не подступишься. А Мелентий вышел вперед и сказал слугам графским:
– Напрасно хотите силой табор взять. Если надо их сиятельству от нас что-нибудь, пусть он сам к нам приедет. А мы на этом месте останемся.
Побежали слуги к графу, рассказывают, мол, цыгане лес валят да луга конями своими травят. Осерчал граф, велел карету запрягать. Под вечер поехал граф Дибич в цыганский табор. Подъезжает к шатрам и слышит: песня льется раздольная. Заслушался граф, а как кончилась песня, подошел поближе и спрашивает:
– Кто старший среди вас?
Вышел вперед Мелентий, пригласил графа чайку попить цыганского, усадил вельможу на корыто, поставил перед ним самовар и поднос. Стали цыгане угощать гостя да потчевать.
– Не скрою, – сказал граф Дибич, – хотел я прогнать вас из своих угодий, да как только услыхал ваши песни, раздумал это делать. Не споете ли вы еще?
Взял Мелентий Соколов гитару да как прошелся по ладам, у графа аж все внутри оборвалось. Забыл он, где находится и для чего приехал. А закончил Мелентий играть, встал граф Дибич, обнял старика и пообещал подарить ему свою лучшую гитару. С тех пор стала кочевать с табором знаменитая гитара работы французского мастера, подарок графа Дибича. Не было на этой гитаре дорогих украшений, зато звучала она так, что сердце наизнанку выворачивала.
Много лет водил еще Мелентий свой табор по дорогам российским, а как смерть подошла, позвал он сына своего Платона и сказал ему:
– Ухожу, Платоша, вышел мой срок по земле бродить. Твое время пришло табор вести. Все свое богатство оставляю тебе, но пуще всего береги гитару. Умирать будешь – достойному человеку передай, пусть он хранит ее и играет на ней так, чтобы предков не позорить.
И пошла гитара Мелентия Соколова от отца к сыну, от сына к внуку и дальше, из поколения в поколение. Платон Соколов передал ее сыну своему Мирону, от него гитара попала к Прохору, известному в таборе силачу и красавцу, а потом к Ефрему, Ивану, Трофиму. Умирая, Трофим передал гитару сыну своему Федору Соколову. И вот уже Федор Соколов ведет цыганский табор. И вместе с ним кочует уже с шестым поколением рода Соколовых знаменитая французская гитара...
Случилось так, что попали цыгане во владения графа Орлова. Известное дело, какое отношение было у русской знати к бродячим цыганам: гнать их, да и только. Пришли слуги графа гнать цыган. А Федор Соколов вышел им навстречу и спокойно говорит:
– Зачем вы понапрасну гневаетесь? Хорошо, пусть все будет по-вашему. Вот только ночь переночуем, а наутро запряжем коней и уедем. Нам вашего добра не надо, у нас своего хватает.
Передали слуги слова вожака графу. Взъярился тот:
– Чтобы немедленно уезжали, а не то худо им будет! Выбрал граф самых дюжих молодцов из своей челяди и поехал сам гнать цыган. Подъехал и встал как вкопанный. Слышит: песня льется. Удивился граф: до чего хорошо поют цыгане. Отпустил он слуг, один в табор пошел. Встретил графа Федор Соколов, как подобает, поклон отвесил, в шатер свой пригласил, на почетное место усадил. Свою внучку, красавицу Стешу, показал. А потом песни зазвучали. И так графу было хорошо у цыган, что он всю ночь с ними просидел.
И с той поры повелел граф не трогать табор цыган, чтобы оставались они в его владениях. А Федор Соколов так понравился графу, что тот стал приглашать его к себе во дворец вместе с цыганским хором. Стал граф показывать цыган гостям своим, и те восхищались пением да плясками. А чтобы произвести на гостей своих еще большее впечатление, придумал граф Орлов костюм цыганский, который с тех пор стали носить цыганские артисты...
После смерти Федора табор повел сын его Осип, а когда и к тому смерть подкралась, позвал он Илью, сына своего, и велел ему встать во главе табора и вести его. И гитару ему передал, потому что никто в таборе лучше Ильи играть не умел.
– Спасибо, дадо, за любовь твою и доверие, за гитару спасибо, что наши предки ценили. А табор принять не могу. Не лежит у меня душа к кочевью. Не помогу я братьям своим по цыганскому делу.
Опечалился отец, но сказал:
– Жалею я, что не мой сын поведет родной табор по трудным дорогам. Но ты честен. Хорошо, что ты сказал об этом сейчас, чем если бы ты на своих братьев потом беду накликал. Делай, как хочешь. Только гитару береги...
Умер Осип. Избрал табор другого вожака и ушел за цыганским счастьем, а Илья Соколов собрал всю семью и стал ездить по городам русским удивлять публику своей игрой на гитаре. После долгих странствий по свету попал Илья Соколов в Москву и начал работать в известном ресторане Яр . Это с той поры пошла песня:
Вы слыхали хор у Яра ?
Он был Пишей знаменит.
Соколовская гитара
До сих пор в ушах звучит.
Кумирами Яра были Стеша – внучка Федора Соколова, та самая Стеша, пение которой так пленило графа Орлова, Пиша-красавица, имя которой вошло в песню, Таня Демьянова, с которой в большой дружбе был Пушкин. Слава о Соколовском хоре загремела на всю Россию.
После смерти Ильи сын его Григорий собрал новый хор и переехал в Петербург, а вместе с ним и родовая гитара. Какой это был хор, какие там были гитаристы! Разве можно забыть Федора Губкина? Сам князь Кочубей стоял перед ним на коленях, уговаривал сыграть Цыганскую венгерку . Как играл старик! Теперь так Цыганскую венгерку не играют. Много было в хоре прекрасных гитаристов, но никто не мог сравниться игрой своей с дядей Федей – Федором Губкиным. Похоронили его на Ваганьковском кладбище в Москве, а в памятник вложили металлический валик с записью его исполнения Цыганской венгерки . И каждый день, в двенадцать часов, раздавались над кладбищем звуки соколовской гитары. Это дядя Федя Губкин уже после своей смерти играл для живых...
Когда умер Григорий Соколов, руководить хором стал Николай Шишкин – курский цыган, любимец писателя Куприна. А от Николая Шишкина знаменитая гитара перешла к дочерям Григория Соколова – Капе и Контралюше. Обычно на Соколовской гитаре играла Капа, у нее и оставалась гитара до самой ее смерти. По наследству Соколовская гитара должна была перейти к племяннику Коле по прозвищу Паяла. Это прозвище получил он за свой вечно сизый нос, да не решилась Капа отдать гитару Паяле. Хоть и прекрасно играл он, да был горьким пьяницей, и боялась Капа, что променяет он гитару на бутылку водки. Так и перешла гитара в другой род – род Панковых. Досталась она Валентине – виртуозной гитаристке. От Валентины гитара должна была перейти к Николаю Панкову. Сам Федор Губкин дал путевку в артистическую жизнь этому парню. Много раз Николай Панков заменял Николая Шишкина и дирижировал хором. Но шла первая мировая война, и все считали Николая Панкова пропавшим без вести...
В тысяча девятьсот девятнадцатом году случилось это: хоронили Валентину. Собрались на кладбище цыгане. Оплакали покойную, а потом, по завещанию, разломали знаменитую соколовскую гитару на щепки, зажгли костерок и сварили на этом костерке кисель. Так и закончилась история соколовской гитары.
Тема: Цыганские сказки (Прочитано 1048 раз)
