Не жилец

[серебро]

9

Это история из жизни моей бабушки Надежды Филипповны. Ее детство и юность прошли в довоенные годы в селе под Ростовом-на-Дону, молодость же пришлась на войну и послевоенный период, когда она вынуждена была переезжать с места на место с двумя детьми по южным регионам СССР.В 17 лет Надежда поступила в летное училище и там встретила Алексея, который стал ее первым мужем. Он в то время работал летчиком-испытателем. Они поженились, и вскоре у них должен был родиться сын. И вот однажды после учений один умник решил пошутить. Подбежал к Надежде и говорит:- Твой только что разбился на учениях!
От стресса у нее тут же начались схватки. Прибежал муж, ее успокоил, да только роды уже нельзя было остановить. Так родился семимесячный Борис. Он был маленький, слабенький. Врачи говорили: «Не выживет». Однако моя будущая бабушка не сдавалась: выхаживала его, грела в вате у печки, а когда Борис не мог сосать, она кормила его из пипетки. Все обошлось. Прогнозы врачей не сбылись. Борис выжил.

Потом у Надежды и Алексея родился еще один сын - Валера. Этот, в отличие от Бориса, оказался очень крепким малышом. Он рос веселым, любил всех смешить и развлекать, знал не по годам много песен и стихов. Валера ловко лазил на заборы и по деревьям, бегал быстрее всех пацанов. И вдруг однажды в селе подходит к Валере какая-то бабушка и, поглядев ему в глаза, говорит:

- Да у него глаза пустые. Не жилец он!

Надежда тогда очень рассердилась и не поверила этим глупостям. Если уж слабенький Борис выжил, несмотря на прогнозы врачей, то крепышу Валерке точно ничего не грозит!

В 1941 году Надежда решила уехать с детьми на лето к матери в село Кагальник.

- Возьмите с собой все ценности, да и теплые вещи не забудьте, - посоветовал Алексей.

Он как будто почувствовал, что они домой больше не вернутся. Однако Надежда не послушалась его.

- Едем ведь не навсегда, - ответила она. - Да и зачем нам теплые вещи. Мы ведь на юге!

Тем же летом началась Великая Отечественная война. Предчувствия мужа подтвердились - домой они больше не вернулись. Надежда с детьми оказалась в оккупации и была вынуждена бежать от немцев. Идти пришлось пешком в холоде и сырости. Вот где бы им понадобились теплые вещи!

По пути они едва не погибли - попали под бомбежку. В таких условиях Валерик заболел. Но мир не без добрых людей. Их, грязных и голодных, приютила одна женщина. Да только жила она в ужасных условиях.

Особенно детям в ее убогом жилище досаждали клопы. Ножки детской кроватки ставили в воду, но и это не помогало. Клопы по стенке забирались на потолок, а потом оттуда падали прямо в кроватку. В этих условиях Валера совершенно разболелся. Надежда долго не могла найти врача. Ей пришлось вместе с сыном на перекладных ехать в Азов.

Там удалось найти доктора. Осмотрев Валеру, тот поставил страшный диагноз - дифтерия. Для лечений нужна была специальная сыворотка, а ее в оккупированном городе не оказалось. По дороге домой пятилетний Валерик захотел кушать, поел печенье, попил молочка и умер прямо на руках у матери.

У Надежды от горя волосы выпадали прямо пучками. И только тогда она вспомнила про страшные пророческие слова сельской старухи: «Он - не жилец!»

Марина Сметанина, г. Москва

[attach=1]

[серебро]

4 июля прошлого года я чуть было не умер. Вылетел со своего мотоцикла головой вперёд: случился пневмоторакс, так как ключичная кость пробила верхнюю часть лёгкого. Там на обочине дороги я лежал и умирал.

В это время я ощутил, будто падаю в какой-то тёмный бассейн. Всё вокруг меня было чёрным и мир, наш реальный мир, стремительно уменьшался. Было такое чувство, будто я проваливался в бездну. Где-то далеко были слышны звуки. Странно, но на душе было спокойно: боль ушла, и мир просто плыл мимо.

Перед глазами возникали разные сцены из моего прошлого и образы близких мне людей, друзей, семьи. Потом я очнулся… Мне казалось, что в таком состоянии я провёл несколько часов, но на самом деле прошла-то всего пара минут. Знаете, это случай научил меня ценить настоящее.

Трудно описать, что на самом деле происходит: нет никакого волнения или борьбы за жизнь. Ты просто не понимаешь, что происходит. Чувствуешь, вроде что-то идёт не так, но что конкретно – не понимаешь. Всё какое-то неестественное, иллюзорное.

Момент, когда приходишь в себя, похож на то, когда утром во сне кажется, что ты проснулся, почистил зубы, заправил постель и уже выпил чашечку кофе, когда вдруг просыпаешься на самом деле и недоумеваешь, почему ты всё ещё в кровати? Ведь секунду назад ты пил себе кофе, а теперь, оказывается, валяешься в постели… Трудно понять, в реальном ли мире ты очнулся на этот раз.

Приблизительно 2 года назад я умер… и был мёртв 8 минут. Да, это была клиническая смерть. Как бы то ни было, это было и страшное, и приятное чувство одновременно. Мне как будто стало всё равно – полное спокойствие и безразличие ко всему.

Моё сердце билось очень быстро, всё тело было покрыто испариной, всё было как будто в замедленном действии. Последнее, что я помню, перед тем как потерять сознание – это крик парня из скорой: «Мы его теряем». После этого я последний раз вздохнул и отключился.

Очнулся я уже в больнице несколькими часами спустя, голова сильно кружилась. Я не мог ясно мыслить и ходить, перед глазами всё плыло. Так продолжалось до следующего дня. В общем, этот опыт не был таким уж ужасным, но пережить это я бы не пожелал никому.

Это похоже на чувство, когда ты медленно проваливаешь в сон. Всё в очень ярких и чрезвычайно насыщенных цветах. Кажется, будто этот сон длится часами, хотя когда я очнулся, прошло всего 3 минуты.

Что было в этом «сне» я не помню, но я ощущал безграничное спокойствие, и на душе было даже радостно. Когда я очнулся, на несколько секунд мне казалось, будто я посреди орущей толпы, хотя в комнате никого не было.

После начало возвращаться зрение. Это происходило постепенно, знаете, как в старых телевизорах: сначала темнота вокруг, снежит, а потом всё становится немного чётче и ярче. Тело от шеи вниз было парализовано, и вдруг я начал ощущать, как постепенно ко мне стала возвращаться способности двигаться: сначала руки, потом ноги, а затем уже всё тело.

Мне было сложно ориентироваться в пространстве. Было трудно вспомнить, что случилось со мной. Я не мог понять, кто все эти люди, окружавшие меня на тот момент, кто я сам такой? Спустя 5 минут всё вернулось на круги своя. Осталась только жуткая головная боль.

Мой младший брат болен диабетом 1 типа. Когда ему было всего лишь 10, ночью у него случился гипогликемический шок. Помню, как проснулся от того, что 6 врачей бегут вверх по лестнице, а позже раздался крик: «Он перестал дышать. Нет пульса!» Они погрузили его в машину скорой помощи, и уже в больнице моим родителям сказали, какое это чудо, что они смогли реанимировать его ещё по пути.

В больнице я спросил брата, что он чувствовал, когда был «там». И вот, что он мне ответил: «Звук как будто стал увеличиваться, становилось всё громче и громче, когда вдруг, он внезапно стих и меня как будто несло, как по водным трубам нашего аквапарка. Только рядом никого не было. А мы сходим в аквапарк, когда я поправлюсь?»

Чувство, будто бы ты погружаешься в глубокий сон (на самом деле так оно и есть), а когда просыпаешься, в голове полный сумбур. Ты не понимаешь, что собственно произошло и почему все вокруг так обеспокоены твоим состоянием. Мне было необъяснимо страшно, будто это состояние лишило меня всякого мужества. Я постоянно спрашивал «Который сейчас час?» и опять терял сознание. Я не помню ничего, кроме невыносимого чувства усталости, и желания поскорее заснуть, чтобы этот кошмар, наконец, закончился.

Как будто засыпаешь. Ты даже не можешь понять, в какой момент ты потерял сознание. Сначала не видишь ничего кроме темноты, и это навевает страх и ощущение полной неизвестности. А когда просыпаешься, если всё-таки просыпаешься, то голова как будто в тумане.

Всё, что я чувствовал, это как падаю в бездну. Затем я проснулся и увидел вокруг больничной кровати врачей, мою маму и близкого друга. Мне казалось, что я просто спал. Чудовищно неудобно спал.

[серебро]

Хочу поделиться необычной историей, которая со мной произошла пятнадцать лет назад. Мне делали полостную операцию, очень сложную — она длилась без малого восемь часов. И прямо в операционной я… вылетела из тела. Точнее, я не знала, где нахожусь, но вижу и воспринимаю всё. Вижу, как меня разрезали, как перевалили кишки на одну сторону и копаются внутри. Есть ощущение тупой боли.

Один врач мужчина, другая — женщина. Лежу и думаю, откуда мужчина? Меня должна была оперировать женщина. Потом вижу, медсестры побежали куда-то, что-то принесли, с проводами…

А следующее видение такое: женщина в темном одеянии ведет меня в подземелье. Я иду за ней по ступенькам вниз. Там небольшое помещение и несколько дверей. Она говорит: «Подожди здесь. Я сейчас к матушке схожу и спрошу, куда тебя определить?» Открывает дверь… Но я ведь по жизни очень любопытная: раз — и тоже туда, заглядываю в проем. Вижу свет неимоверной яркости, зеленую траву, цветочки. По траве идут красивые девушки, в белом, венцы какие-то на головах. Идут чинно, смиренно. Стоит матушка спиной ко мне, беседует с группой красавиц. А эта, которая меня привела, в темном одеянии — видимо, монашка — что-то ей сообщает, поклонившись. Вдруг матушка поворачивается к монашке и говорит: «Я сейчас занята. А она еще успеет…»

Я обомлела… Да это ж моя бабушка! «Бабулечка!..» Ну, думаю, пока она занята, сбегаю наверх, посмотрю, кто же меня хоронил. И как сквозь стену прорываюсь. Да, кладбище, могилы вокруг… А я ищу свою могилку. Вижу, сидит моя крестная, рядом мама, сестра младшая… И народ потихоньку уходит от могилы. На холме цветы, сестра поправляет крест. Могила в хорошем месте: склон горы, березы поодаль. Место мне понравилось.

Вдруг сестра увидела меня. «Галя! Ты живая? Она живая, вы что, не видите? — и хватает меня за руку: — Стой! Я никуда тебя не пущу!» И крепко держит меня за руку.

Тут я ощущаю, что меня бьют по щекам. «Галя, ведь ты спортсменка! Дыши глубже!..» Я глубоко вздыхаю, слышу голоса вокруг и чувствую — у меня по руке течет энергия. Явная, живительная. Оказывается, это мой племянник держит меня за руку, и от него течет какая-то энергия. Но, видимо, у меня был такой вид, что он не выдержал, отцепился и выскочил в коридор. А я мысленно прошу, вслух сил не было сказать: ну подержи меня за руку, дай еще энергии! Но он заплакал и ушел.

Тут сестра наклонилась: «Галя, Галя, дыши!» Врач подошел: «Ну, всё, будет жить. Румянец появился…»

На другой день меня перевезли в палату интенсивной терапии. Я там 9 суток лежала под капельницей, без памяти, из меня только трубки торчали. На 10-й день меня подняли в обычную палату. Женщина-врач делает осмотр, а я ей говорю:

— Доктор, меня мучает один вопрос: что за мужчина меня оперировал? Не должно же быть мужчины…

— А ты откуда знаешь? — удивилась врач.

Я рассказываю то, что я видела. Она поразилась — всё так и было. И вдруг в палату заходит мужчина.

— Да вот же он! — говорю.

— А ты откуда меня знаешь? — спрашивает. — Ты же под наркозом была.

— Нет, я точно вас видела, — и опять рассказываю подробно об операции.

Потом эта доктор приводила ко мне студентов: «Это легенда нашего отделения».

Когда студенты читали историю моей болезни, то и на самом деле удивлялись: как она вообще в живых осталась? У меня ведь многое пришлось тогда удалить. Однако минуло более пятнадцати лет, и я могу рассказать эту историю без утайки.

[серебро]

История эта приключилась в 2008 году. 11 февраля не стало моего лучшего друга. Человек этот святым не был, но, тем не менее, именно с ним всегда можно было поделиться самым сокровенным, выслушать совет, поплакаться в жилетку. Никогда я не слышала от него плохого слова в чей-то адрес, никогда он не позволял себе чего-то из ряда вон выходящего, хотя тот еще был приколист. За несколько месяцев до своей смерти он начал часто повторять, что его ждут, что надо куда-то срочно идти, что он не может больше с нами оставаться. А 11 февраля в четыре часа утра его сердце перестало биться. Врачи так и не смогли установить точной причины смерти — молодой парень (ему только-только исполнился 21 год), не пил, не курил, вел здоровый образ жизни, здоровья на десятерых хватит. Он просто уснул и больше не проснулся.

После его похорон мне приснился странный сон. Он стоял за какой-то неясной, невидимой, но прочной преградой. А рядом с ним стояла беременная женщина. Очень, очень красивая. Потом он улыбнулся, махнул мне рукой и, взяв женщину за руку, пошел с ней куда-то вдаль. Там уже ничего не было видно — просто какой-то неземной, яркий и очень теплый свет.

Проснулась я в слезах и в тот же день рассказала о своём сне его старшему брату. Реакция у него была неоднозначной — сначала он нахмурился, пробормотал что-то вроде: «Бред какой… Не может быть». Потом он нехотя признался, что ему снилось то же самое. И рассказал странную историю:

— Давно он мне уже говорил — мол, разделились у него жизни. Одну он живет здесь, с нами, а вторую — во сне. Ему не сны снятся — он живет. Несколько раз было: там поранится — здесь сами собой царапины и синяки появляются. Ну и случилось… Однажды говорит мне, что встретил женщину, без которой больше жизни не мыслит. Но она к нему прийти не сможет никогда. А он к ней — вполне. Потому что женщина эта из той, второй жизни. Но больше мы к этой теме не возвращались. До недавнего времени. А тут он мне заявляет, что эта женщина беременна, что он просто обязан к ней пойти и все равно уйдет — здесь его не держит ничего. Матери нет давно, отец на нас плюнул еще лет десять назад, а у меня своя семья есть… И постоянно это повторял, говорил, что ему там лучше и проще, что там у него все хорошо, что эта жизнь ему уже и не нужна. Последний разговор у нас был накануне его смерти. Он тогда ведь попрощался. Сказал, что к ней пойдет. И чтобы никто ни о чем не жалел — это его решение, ему там будет хорошо. А сегодня, во сне, ко мне пришел, рукой махнул, улыбнулся и ушел. Рука об руку с беременной женщиной. Что ж, ему там лучше, надеюсь...

И я надеюсь. С тех пор он снился мне еще два раза. И, судя по снам, был абсолютно счастлив.

[серебро]

Эта жуткая история произошла несколько лет назад, но только недавно я впервые осмелился её рассказать.

Первым слушателем стала моя подруга, которая решила устроить мне сюрприз в ночь перед праздником всех влюблённых. Кстати, забавно, что наша встреча пришлась на пятницу, 13-го. Но это не суть.

Так вот, моя подруга вырядилась «зайчиком»: прозрачные чулки, откровенный пеньюар, а на голове ободок с заячьими ушами.

— Очень мило, — сказал я. — Только сними эти уши, пожалуйста.

Девушка, которая так старалась в эту ночь выглядеть неотразимой, нахмурилась, и её азиатские скулы показались шире, чем обычно. Сразу она возражать не стала, но позже бессонной ночью припомнила мне это и настойчиво просила объяснить, что было не так с этими заячьими ушами.

А дело было в том, что эта вещь вызывала у меня неприятные ассоциации и не самые лучшие воспоминания о моём первом опыте работы журналистом в редакции газеты.

— Название той газеты едва ли кому-нибудь что-то скажет, собственно, её уже и не существует, — рассказывал я. — Работала в той редакции одна неприятная женщина. За глаза я называл её «бабкой»… Потому что лицо у неё было очень старческое. Но на самом деле ей было лет сорок пять или около того. Звали её Василина.

Эта тётка показалась мне неприятной с первого дня. Почему? Сложно сказать. Было в ней что-то отталкивающее. Она была очень скованной, говорила еле слышно. Странно одевалась, ужасно странно! Где она только брала такую нелепую одежду? И у неё были светло-голубые глаза. К чему это я? Наверное, её взгляд меня несколько пугал.

Кстати, автор статей из неё был никакой. Писала она чрезвычайно плохо. Однако её держали, ведь в каждой редакции есть какой-нибудь бездарный журналист, на которого руководство спихивает нежеланную работу.

Но это далеко не главная причина, почему я не мог выносить её присутствие.

Дело было в том, что Василина эта была психически нездорова. Да, я не психоаналитик, но, серьёзно, подчас она вела себя как сумасшедшая. Однако, надо сказать, что в целом я сочувствовал этой женщине. Возможно, сострадания к ней было даже больше, чем раздражения.

Впервые о странностях «бабки» я узнал в канун Нового года. Она нацепила на голову ободок с похожими заячьими ушами и прыгала по всей редакции, поздравляя всех с наступающим праздником. Это было ужасно... Эти нелепые уши и это старческое отвратительное лицо, театрально-писклявый голос, застывшая улыбка, пустой ничего не выражающий взгляд. Я был очень смущен и обескуражен сим зрелищем.

Как выяснилось, причудам «бабки» коллеги давно перестали удивляться. Подобное Василина устраивала каждый праздник. Над ней смеялись, ей говорили в лицо, что не стоит такое устраивать, но «бабка» была глуха к их словам. Корпоративы без заячьих ушей никогда не обходились, а ещё Василина во время торжеств удивляла коллег нудными викторинами и глупыми конкурсами.

Однако самая жуткая неожиданность от Василины была ещё впереди.

Однажды весной в середине рабочей недели Василина пропала и не появлялась на работе три дня подряд. Это не было чем-то из ряда вон — «бабка» всегда чувствовала себя вольным художником и часто пропадала, выполняя «задания», которые ей никто не поручал.

Отсутствие её, конечно, заметили, но никто особо не беспокоился, ведь родственники о пропаже в редакцию не сообщали (по словам «бабки», у неё были муж и дети).

На той же неделе в субботу я пришел в редакцию. Любил приходить туда по выходным время от времени и поработать над своими первыми личными проектами.

День клонился к вечеру. Я уже сбился со счета, какую кружку мне готовила кофе-машина, но чувствовал себя уставшим, а от текстов на мониторе рябило в глазах.

В конце концов, я сдался, сложил руки на столе и прилёг. Стоило мне задремать, как в голове замелькал сон: я по-прежнему сижу на своём рабочем месте, уставив взгляд в мерцающий монитор и вдруг чувствую спиной, что кто-то стоит позади меня.

Миг спустя моё лицо грубо обхватили огромные руки, закрыв глаза, рот и нос. Вот рассказываю это сейчас, а по спине бегут мурашки… Самым удивительным было то, что я буквально чувствовал прикосновение. Эти руки были в толстых меховых варежках. Но главное — запах, непереносимая вонь. Руки в варежках невозможно воняли. Тошнотворно-приторный, просто удушающий запах. Б-р-р-р!

Сон длился всего пару секунд… Каждый человек иногда видит такие короткие сны, от которых вздрагивает и резко просыпается.

Я встрепенулся. Видение исчезло, но сердце бешено колотилось. От тишины вокруг становилось только страшнее, а этот запах и вправду висел в воздухе. Только он был едва уловимый, заметить его можно было, только если сильно принюхаться. Мне стало совсем не по себе, я поспешил выключить компьютер и убраться домой.

Когда стало известно, что «бабку» обнаружили мертвой в одной из тесных подсобок нашего старого здания, я почему-то не удивился. Однако странные обстоятельства, о которых я узнал немного позже, меня шокировали.

Её разлагающееся тело обнаружил охранник, учуявший ночью гнилостный запах. Только он не сразу понял, что наткнулся на труп, потому что покойница была в каком-то старом костюме пингвина.

Умерла Василина от удушья. Скорее всего, тому причиной послужила тесная маска — «пингвинья голова».

Почему она была в костюме птицы и как оказалась в подсобке? Все работники редакции единогласно предположили, что женщина в очередной раз собиралась удивить сотрудников: раздобыла костюм в одном из домов культуры и забралась в душную подсобку, чтобы переодеться. Несчастный случай. Неудавшийся розыгрыш с печальным концом.

Что я сам думаю по этому поводу? Да я с ними, в общем-то, согласен… Только вот не могу понять, почему мне привиделись меховые варежки, что были частью этого костюма и о которых я не мог знать?

Может быть, именно после таких происшествий появляются «дома с привидениями» и рождаются бесконечные жуткие истории о беспокойных душах?

[серебро]

Мне было 19 лет, и мне постоянно снился один и тот же кошмар на протяжении года. В этом сне не было ничего примечательного — я стоял в комнате, разговаривал с мамой и вдруг, откуда ни возьмись, появлялась маленькая черная точка. Она начинала расти и расти, пока не заполняла почти всю комнату. Она вдавливала меня в стену, я начинал задыхаться и сразу просыпался.

Я никому не рассказывал про этот сон. Мне было страшно. Я пытался найти этому объяснение в сонниках, но там был сплошной бред. Сон мучил меня. Я просыпался совершенно опустошенный как морально, так и физически. Он снился мне периодически, по определенным дням. Я отмечал их в календаре красными кружками. Через два-три месяца я понял, что сон мне снится только 6-го, 15-го и 24-го числа месяца. Это хоть как-то облегчило мои страдания — по крайней мере, я был к ним готов. Как я уже говорил, кошмар снился мне около года, потом он прекратился так же резко, как и начался. Я был счастлив. Наконец-то я мог снова зажить полноценной жизнью.

Спустя два года кошмар вернулся. Он стал реалистичнее. Черная точка точно так же росла в комнате, поглощая все вокруг. Теперь у меня появился какой-то бессознательный страх. Я кричал во сне и пытался выйти из комнаты, но в ней не было дверей. Мама просто исчезла из сна. Она умерла год назад, попала в аварию. Теперь я остался один на один со своим страхом. Кошмар начал сниться мне не три дня в месяц, а почти каждый день. Я начинал сходить с ума.

В один из дней я понял, что больше не могу это носить в себе, и пошел к доктору. Он внимательно меня выслушал, записал что-то в своих бумажках, дал рецепт с какими-то таблетками и отправил меня домой. Я сразу пошел в аптеку, надеясь, что таблетки помогут. Придя домой, я закрылся в своей комнате, выпил две таблетки и лег спать. Мне не приснился кошмар. Он не снился мне целую неделю! Я воспарил духом. На повторном приеме у доктора я хотел искренне поблагодарить его за помощь. Но когда я пришёл на прием, меня встретила какая-то пожилая дама. На вопрос, куда делся мой доктор, она ответила, что вчера с ним случился несчастный случай и его больше нет в живых.

В ту ночь мне снова приснился кошмар. На этот раз черная точка чуть не задавила меня насмерть. Я проснулся от того, что меня тряс за плечо отец. Он проснулся от моих криков.

Снова потянулись дни мучений. Я не знал, что делать. Пил таблетки, но они не помогали. В один из дней я, поддавшись слабости, рассказал все отцу. Отец искренне мне сопереживал и пообещал сводить в хорошую клинику. Но в ту ночь кошмары опять прекратились. Это продолжалось две недели, пока в мою жизнь снова не ворвалось горе — погиб отец. Его зарезали какие-то пьяные отморозки. А кошмары снова вернулись.

Тогда я кое-что понял. Стоит мне рассказать про кошмар кому-то из людей, он перестает мне сниться, но тот человек погибает. Теперь я знал, как от него избавиться. Я стал рассказывать его тем, кого я ненавидел — это на какое-то время избавляло от мучений. Но люди платили за это жизнью. Я словно получил настоящую «Тетрадь Смерти».

Но я так устал... Мне хочется покончить все это разом, и я знаю, как.

Я рассказал вам о своем кошмаре. Сегодня я буду спать спокойно.

[серебро]

Эту историю рассказал мне друг, а он её услышал от своей тётки.

Тогда тётя Надя была ещё девушкой двадцати лет и была у неё подруга по имени Лена. Как-то раз подруги собирались на свадьбу к друзьям. Однако Надежда заболела и не смогла составить подруге компанию.

Той же ночью Надежда увидела странный сон: последи черноты перед ней стояла Лена. Бледная и взъерошенная — волосы взлохмаченные, в глазах тревога… Одета она была по-праздничному: черная юбка, сапоги на высоких каблуках и совсем новая светлая блузка, которую девушка, должно быть, купила недавно.

На следующий день после свадьбы родители Лены позвонили Надежде и сказали, что дочь не вернулась от гостей и о том, что они решили обратиться в милицию с заявлением.

Надежда пошла в участок вместе с мамой Лены. На приеме у следователя она с удивлением поняла, что мать подруги описывает приметы, в точности совпадающие с её недавним сном. Черная юбка, сапоги на каблуках и та самая светлая блузка!

Матери Лены об этом ничего говорить не стала, дабы не беспокоить лишний раз.

Долгие поиски не дали результатов. Спустя несколько месяцев девушка потеряла веру, что однажды снова увидит свою подругу, но навязчивые мысли не давали покоя.

Однажды вечером, ложась в постель, Надежда, сама не зная зачем, прошептала вслух: «Лена, пожалуйста, покажи, что с тобой произошло».

В ответ на свои слова девушка увидела ещё один странный сон, в котором она долго блуждала в темноте пустынных незнакомых дворов и в одном из закоулков наткнулась на широкий стол, за которым сидела её подруга.

Увидев Лену, Надежда сперва обрадовалась.

— Привет! — говорит. — Где ты пропадала всё это время?

А та посмотрела на неё серьезно и сказала:

— Подожди… Ты ведь хотела знать, что со мной случилось? Садись.

Надежда послушно села напротив. Лена взяла её за руку и всё закрутилось перед глазами.

Теперь Надежда уже не сидела за столом, а ехала в машине на переднем сидении. Видела, как за окном мелькают фонари, проносятся деревья, но лица водителя не видела. Ей почему-то было страшно поднять на него глаза. Руки тряслись от страха и сами по себе теребили пуговицу на белой блузке…

Надежда вдруг с ужасом осознала, что видит последние минуты жизни Лены, её же глазами! Остальная часть сна была расплывчатой, но девушка запомнила ощущения, как её тащат за волосы, опрокидывают на землю, бьют кулаками в живот…

Девушка проснулась с громким криком. Теперь она понимала, что той ночью после свадьбы Лена поймала «не ту» попутку и для неё всё закончилось страшно.

Надо сказать, что поиски так ни к чему и не привели. Родители Лены обращались не только в милицию, но и к одной старушонке, которая в городе слыла ведуньей. Так вот старушка подвела черту сказав им: «Вы её даже не ищите. Всё равно не найдёте. А если и найдете, то не узнаете».

[серебро]

Совершенно непонятная и крайне жуткая история приключилась со мной буквально на днях, в ночь с 9 на 10 июля 2014 года. Я являюсь любителем футбола, поэтому никак не мог пропустить такое значимое событие в жизни любого болельщика, как чемпионат мира по футболу — почти все игры смотрел в прямом эфире. Ввиду того, что я живу в Сибири, трансляция матчей из Бразилии шла глубокой ночью, и мне приходилось вставать по будильнику, напиваться кофе и в таком состоянии смотреть игру.

Дело было в ночь полуфинального матча, где встречались команды Аргентины и Голландии, чтобы выяснить, кому из них достанется путёвка в финал. Я, как обычно, поднялся по сигналу телефонного будильника, немного позевал, опрокинул пару чашек крепкого чёрного кофе и уселся перед телевизором. Поначалу чувствовал себя весьма бодро — как-никак, полуфинал, напряжение велико, к тому же за день до этого прошёл воистину эпический матч между немцами и бразильцами — но, увы, нынешний матч оказался весьма унылым, противники не спешили идти в атаку и забивать заветные голы, и мало-помалу во время второго тайма я задремал. При этом действие двух порций кофе, видимо, ещё продолжалось, и вместо полноценного сна я оказался в какой-то странной прострации: вроде бы и воспринимал происходящее вокруг, понимал, что лежу у себя дома, слышал голос футбольного комментатора (но ничего не понимал), и в то же время по большей части именно спал, то есть мозг был в отключке.

И вот развалился я на диване в таком состоянии, и вдруг отчётливо понимаю, что кто-то загораживает мне экран телевизора. Хочу раздражённо сказать ему: «Отойди, смотреть мешаешь», — при этом нет никакого удивления и страха, кто бы это мог быть (живу я один в квартире). Сказать ничего не получается, но тот, кто мешает смотреть, будто услышав мои мысли, смещается в сторону, открыв мне светящийся прямоугольник экрана. Но на этом он не останавливается — начинает ходить по комнате, трогает книги на полках, в зеркало смотрится, за закрытые шторы заглядывает... Кто это и как он выглядит, сказать не могу: гость воспринимается чисто абстрактно, краешком сознания. Напоминаю, на 90 процентов я всё ещё сплю, и мне до всего нет дела. Наконец, обыскав всю комнату, гость возвращается к дивану, наклоняется надо мной и вроде бы что-то спрашивает. Я не реагирую, в мыслях блаженная пустота. Тот переспрашивает, более нетерпеливо. Я молчу. Чувствую, что гость начинает раздражаться, а потом натурально выходит из себя — выхватывает откуда-то нож и начинает полосовать им меня по лицу, по груди, по рукам... Боли никакой нет, к тому же к этому моменту я уже начинаю понимать, что мне это либо снится, либо я угодил в «сонный паралич», как бывало пару раз до этого. Пытаюсь заставить себя проснуться. Тем временем гость как будто успокаивается, говорит мне какие-то слова извинения и отходит в сторону прихожей.

Как только он уходит, я прихожу в себя. Голова раскалывается, мышцы затекли, в горле сухо. Вспомнив, что смотрел матч, я принимаю сидячее положение и вижу, что полуфинал уже заканчивается, идёт заключительная серия пенальти, Месси у мяча. Но вникнуть как следует в футбол уже не могу, потому что замечаю, что одежда у меня вся липкая. Смотрю на себя — матерь Божья! Вся футболка в крови, домашние шорты в крови, по ногам кровь стекает! Я как сумасшедший бросился в ванную комнату и принялся стаскивать с себя одежду. Никаких ран, даже маленьких царапин на себе так и не нашёл. А крови-то на одежде порядочно, хоть выжимай. Причём мне сразу стало ясно, что это именно кровь, а не краска какая-то, не шутка — и цвет, и запах, и корками идёт, когда высыхает...

В общем, той ночью я уже не уснул. Проверил все двери-окна — везде закрыто и заперто, никто проникнуть не мог. Одежду я отстирал в стиральной машине, сам долго принимал душ. В последующие дни ходил как-то с опаской — то ли боялся, что опять заявится непрошеный гость во сне, то ли думал, что нагрянет полиция и предъявит мне обвинение, что я ходил во сне и зарезал человека... Но ничего не произошло. Сплю по ночам хорошо, никаких кошмаров или видений. Я надеюсь, что ничего и не произойдёт в дальнейшем.

[серебро]

ту историю мне рассказала женщина в электричке, которая представилась Анной. Она была единственным ребенком в семье и единственной внучкой у своей бабушки. Анна очень любила бабулю, та тоже в ней души не чаяла. Она старалась дать Анне все самое лучшее: всегда давала родителям деньги на гостинцы, подарки, обучение — все для любимой внученьки.

Но когда Анне исполнилось 25 лет, бабушки не стало. Это произошло в хмурый мартовский день. У нее просто остановилось сердце, и врачи ничего не смогли сделать. Анна долго приходила в себя после этой утраты.

Странное началось на следующую ночь после Рождества, то есть в ночь на восьмое января. Анна рассказывала, что в тот вечер она так и не смогла уснуть. Она долго ворочалась в постели — то ей было слишком жарко, то слишком холодно. Наконец, она решила встать и сесть за компьютер. Она общалась в Интернете со своими подругами, как вдруг услышала, что входная дверь хлопнула. Это было странно, так как они всегда запирали дверь. Анна решила проверить, закрыта ли дверь. Она прошла в коридор, включила свет и обнаружила, что дверь, как обычно, заперта на ключ. Не успела она удивиться, как лампочка внезапно перегорела. Анна явственно почувствовала, как кто-то прошел мимо нее по коридору. Ей стало страшно, она хотела закричать и разбудить мужа, но у неё перехватило горло. Кто-то пошаркал в комнату ее маленькой дочки, чуток там постоял и вышел обратно. При этом она не видела никого, но чуть позже она увидела, как чья-то неясная тень надвигается на нее. Анна прытью пустилась в комнату и бросилась включать свет. Но и тут тоже перегорела лампочка. Единственным источником света был компьютер. Она стояла в круге света, который излучал монитор. Тень приблизилась к ней и погладила ее по спине и по руке, Анна чувствовала физически её прикосновения. После этого женщина начала молиться и просить, чтобы «это» убиралось прочь. Тень тут же исчезла. Анна с трудом добралась до кровати и легла спать. Уже под утро ей приснилась бабушка, которая молча смотрела на нее.

Утром, когда все проснулись, они обнаружили, что все лампочки в доме перегорели. Мужу пришлось вставлять новые. Это продолжалось еще несколько лет: каждую ночь на восьмое января Анне снилась ее бабушка, которая молча смотрела на нее. А однажды она явилась к ней во сне в платье в горошек и радостно сказала, что больше не придет...

После этого прошло уже пять лет. Анне больше ни разу не приснилась ее бабушка. Когда Анна поделилась своими снами со своей матерью, та рассказала ей, что в молодости у бабушки было любимое платье в горошек.

[серебро]

Как-то раз около полуночи мы с моим парнем ложились спать. Обычно я перед сном читаю какой-нибудь журнальчик, но в этот раз я была вымотана и уснула сразу. Проснулись ночью в одно и то же время в холодном поту. Посмотрели друг на друга, спросонья ничего не поняли и заснули дальше...

Наутро я начала рассказывать парню странный сон, приснившийся мне ночью. И каково же было моё удивление, когда мой парень стал его продолжать! А сон таков: нам снилось заброшенное здание, которое находится неподалеку от нашего дома в лесу. Какой-то мужчина стоял рядом, показывал на это здание пальцем, потом кинулся на нас, схватил за горло и начал душить. Тут мы оба и проснулись.

Через пару дней мы решили пойти на шашлыки (мы часто любим вдвоем проводить время и выходить на небольшие пикники). Ходили мы отдыхать на поляну возле того самого заброшенного здания из нашего сна. Отдохнув и немного выпив вина, мы решили, что пора собираться домой. Мусор решили занести в заброшенное здание (оно часто используется местными именно для этой цели). Подходя к зданию, я почувствовала неприятный запах, но не обратила внимания на это. Но потом, выкинув пакет, мой парень остановил на чем-то взгляд. Я посмотрела в ту сторону...

На железной балке дома висел человек.

Мы вызвали полицию. Они нас опросили, сняли тело с веревки. В кармане были документы. Когда нам показали его паспорт, мы были шокированы — это был тот самый мужчина с нашего сна. Оказывается, он пропал уже давно и был в розыске.

[серебро]

Началось все с того, что устроился работать на кафедру информационных технологий некоего технического ВУЗа, который для краткости мы будем называть «политехом».

Работа в ВУЗе была не основной — много ли заработает преподаватель без педагогического образования и ученой степени? Я занимался преподаванием и работой по кафедре в перерывах между заданиями по основной работе.
Вскоре, я начал приходить в политех и по вечерам, поработать со студентами-вечерниками и сделать те дела, на которые днем не хватило времени. Я часто засиживался допоздна и выходил из преподавательской или кабинета кафедры около девяти часов, когда охранники уже собирались запирать двери и отправляться в свою каморку, формально — к камерам наблюдения, но в большей степени — к телевизору.
Не за чем и не за кем было следить на пустой и безлюдной улице — в здании института нечего было красть, да и решетки на окнах первого этажа позволяли охране полностью расслабиться после щелчка замка на тяжелой дубовой двери парадного входа.

Неизвестно, с какой целью руководство ВУЗа наняло шестерых крепких охранников, менявшихся посменно по два человека — для надежной «охраны» здания хватило бы и одного хромого калеки или седой близорукой бабульки. Хотя официально вечерние занятия в политехе продолжались вплоть до закрытия, я никогда не видел, чтобы кто-то кроме меня оставался на рабочем месте до столь позднего времени. Все спешили домой. Кто-то к семье, кто-то к компьютеру или телевизору. Мне было некуда спешить. Постепенно я сдружился с охранниками (немудрено — единственный человек, пару раз в неделю сидящий в здании института чуть ли не до ночи).

И вот, в один прохладный, но бесснежный ноябрьский вечер я, вновь задержавшись до самого закрытия, подумал, что идти домой, в здоровенную десятиэтажку, подниматься по темной пустой лестнице на такую-то верхотуру (жил я на восьмом этаже, а лифт после девяти вечера отключали) и открывать ключом так неприветливо запертую дверь, за которой находилась моя крошечная холостяцкая квартирка, совсем не хочется.

Мне всегда нравилось в «ночном политехе». Длиннющие безлюдные коридоры, усеянные дверьми в темные аудитории отдавали какой-то особой романтикой, абсолютная тишина и покой огромного, обычно шумного и забитого под завязку студентами здания, вызывали множество необычных ощущений. Очевидное решение пришло само собой — я подошел к посту охраны (дежурили сегодня Алексей и Серж) и спросил разрешения остаться в здании до утра. Охранники не возражали. «Можешь хоть насовсем жить сюда перебраться, только не шуми ночью» — с этими словами Серж повернул здоровенный ключ в не менее здоровенном замке парадной двери. Замок безразлично щелкнул: одним человеком больше, одним меньше — ему было все равно, сколько нас остается по эту сторону двери.

Посидев некоторое время в каморке охраны я пожелал мужикам удачной вахты, а сам отправился в преподавательскую при кафедре, дабы улечься на удобный, просторный диван, стоявший в дальнем углу комнаты и насладиться чтением книги, позаимствованной недавно у соседа-книголюба. Чтиво оказалось столь увлекательным, что смог оторваться от него я лишь заполночь.

Выйдя в темный коридор я направился на первый этаж, в туалет. Я искренне наслаждался тишиной, темнотой и спокойствием, которые нарушали лишь тонкий лучик света и еле слышное бормотание телевизора, исходившие из-за двери «охранки». Честно говоря, я всегда малость побаивался темноты, но сейчас у меня был не тот настрой и казалось, будто темнота — прозрачная и чистая, ничто не может скрыться за ней от моего взгляда, а значит — и бояться нечего.

Возвращаясь в преподавательскую, я отметил, что бормотание телевизора стихло и лучик света из «охранки» пропал, а значит, охранники, наплевав на устав и должностные инструкции завалились спать. Ну и пусть — все равно тут охранять толком нечего.

Впереди был длинный коридор, а за ним — лестница в полуподвал, где и находилась кафедра и преподавательская при ней. Я шагнул было в нужную сторону, но внезапно, холодок пробежал по моей спине и я почувствовал необъяснимый страх. Никогда еще, проходя через этот темный, безлюдный и тихий коридор я не ощущали ни капли неудобства.

Я не остановился. Зачем стоять на месте, когда мне нужно в другой конец коридора? Страх, эка невидаль! Мало ли чего почудилось сонному подсознанию, я ведь точно знаю, что кроме меня и охранников в здании никого нет, все двери надежно заперты, а на окнах — решетки. Значит, бояться здесь совершенно нечего. Словно в подтверждение моих рассуждений слева по ходу появилось забранное глухой решеткой окно.

Благополучно добравшись до конца коридора я ощутил облегчение, страх слегка отступил. Я даже мысленно рассмеялся — подумать только, взрослый человек с задержав дыхание осторожно ступает по темному коридору и боится чего-то, сам не знает, чего! Потеха, да и только. Но одновременно с этой мыслью пришло и любопытство. Что испугало меня? Подсознание, пол минуты назад кричавшее, что что-то не так, что-то не сходится, подсказывать не хотело — на то оно и подсознание, чтобы работать независимо от разума. Его дело указать на опасность, а уж дальше сознание само разберется, что к чему.

Обернувшись, я бегло осмотрел коридор. Ничего необычного, вот пол с полосатым узором лунного света, пробивающегося из зарешеченных окон. Вот сами окна — решетки надежно сидят в оконных проемах, защищая территорию ВУЗа от незваных гостей. Вот двери аудиторий. Распахнутые настежь двери аудиторий! Страх снова ворвался в сознание, застилая его мутной пеленой, заставляя сердце работать в ускоренном ритме, предательски подмешивая в кровь все больше и больше адреналина. Когда я шел в туалет, двери были закрыты! Да что уж там, они ДОЛЖНЫ были быть закрыты, кроме того, большинство из них на сигнализации! Кто открыл двери? Почему сигнализация не сработала?

Очевидная догадка пришла мне в голову — два балбеса-охранника решили надо мной подшутить, у кого еще в этом здании могут быть ключи от всех дверей и кнопка отключения сигнализации? Им удалось, ничего не скажешь, я чуть не обделался от страха. Сидит небось в своей каморке сейчас и беззвучно трясутся от смеха, ожидая, когда я ворвусь к ним с матом и грохотом. Нет уж, такого удовольствия я им не доставлю.

Я развернулся и уверенным шагом отправился в преподавательскую. Страх отступил под напором решимости и злости на себя любимого — надо же, как ребенок повелся, перепугался до смерти! Зайдя в преподавательскую, я щелкнул выключателем, но свет не загорелся — эти болваны еще и электричество выключили. Ну ничего, утром я покажу им где раки зимуют, а сейчас — спать.

Завалившись на мягкий, удобный диван я лежал некоторое время с закрытыми глазами, но потом все-таки поднялся, подошел к двери и запер ее на ключ — мало ли, чего еще им придет в голову, не хочу попасть в больницу с инфарктом. Подергав ручку двери и убедившись, что замок надежно заперт, я лег и спокойно уснул, не просыпаясь более до самого утра.

Проснувшись в то утро я почувствовал себя бодрым и выспавшимся, как никогда. Было еще довольно темно — ноябрь не тот месяц, в который солнце уже в семь часов светит прямо в окна, но рассвет уже начался и вместо темноты в комнате царил полумрак. Минут пятнадцать я смотрел в потолок и думал о чем-то своем, пока не услышал доносившиеся из-за двери в коридор тихие, почти неразличимые звуки. Выяснить их природу мне не удалось, так что я решил, что любопытно было бы пойти и посмотреть, что это там такое звучит, тем более, что давно было пора вставать — уборщицы и гардеробщицы уже должны быть на местах, а за ними вот-вот повалят преподаватели и остальной персонал института.

Солнце за последние пятнадцать минут уже почти появилось из-за горизонта и на улице было относительно светло, равно как и в помещениях. Я нехотя поднялся с дивана, подошел к двери и повернул ключ в замочной скважине, на что замок отозвался радостным щелчком — теперь его очередь отдыхать. Забавно, но на какой-то миг я проникся благодарностью к своему механическому другу за то, что он охранял мой сон всю ночь.

Заинтересовавшие меня звуки доносились с первого этажа и более всего походили на телефонный звонок, разрывающийся под напором очень настырно звонящего человека. Поднявшись на первый этаж я понял — определенно, это телефон и звонит он в каморке у сторожей, на том конце коридора, двери аудиторий в котором все так же настежь распахнуты.

Я был поражен беспечностью ночных работничков — подумать только, мало того, что они так и не заперли двери после своего неудавшегося розыгрыша, так еще и на телефон не реагируют! Твердо решив по первое число вкатить «доблестной» «охране», я направился к каморке, попутно захлопывая двери одну за другой, но внутри небольшой комнатки с двумя мониторами, телевизором и пультом сигнализации меня ждало разочарование — кроме трезвонящего домофона признаков жизни ничто не подавало. Проще говоря, охранников не оказалось на положенном месте, а за парадной дверью уже собралась очередь из уборщиц, гардеробщиц и другого персонала, который обычно приходит пораньше.

Я хотел было отпереть дверь и впустить всех внутрь, но ключа от парадной двери у пульта не нашлось, поэтому пришлось бежать к задней — благо, ключи от нее всегда висели в «пожарном» ящичке неподалеку, а сам ящичек никогда не запирался, чем и пользовались студенты, периодически выбегающие покурить в задний двор.

Почему сразу двое охранников так безответственно слиняли с рабочего места и как вообще им в голову пришла мысль с открыванием дверей в аудитории я так и не узнал. Видимо, начальство их чем-то крепко обидело.

Через пару дней, утром, я увидел Сержа напротив директорского кабинета, мнущего в руках какую-то бумажку — вероятно, заявление на увольнение, которое, впрочем, после подобной выходки можно было бы и не писать. Сперва я хотел было подойти и сказать все, что о нем думаю, но потом решил не связываться — пускай себе сваливает к черту, вместе со своими идиотскими выходками.

На место Сержа и Алексея, которого, в отличие от первого, я больше никогда не видел, пришли двое новых парней. Вопреки ожиданиям, сплетни и слухи об этом дурацком происшествии, которые должны были быстро разнестись по всему институту, так и не появились. Почти никто из служащих института не упоминал двух горе-охранников, а до студентов, будто бы, вообще информация не дошла.
Уже через месяц все полностью позабыли об этом случае и историю можно было бы счесть рассказанной, если бы сразу после новогодних каникул не случилось нечто из ряда вон выходящее.

В один из не по-зимнему теплых вечеров камера слежения напротив задней двери засекла нарушителя, попытавшегося пробраться внутрь здания, а именно — снять решетку с окна лаборатории. В эту ночь работали двое охранников из новой смены. Схватить потенциального вора не удалось — как только задняя дверь открылась и мужики вышли на улицу, нарушителя будто ветром сдуло. Все бы ничего, но подобные случаи начали происходить примерно раз в неделю. Человек в темной куртке и джинсах подходил к окну одной из лабораторий и пытался здоровенными кусачками испортить решетку, висящую на окне, а при приближении охраны исчезал в неизвестном направлении.

Так уж совпало, что примерно в то же время меня непомерно загрузили обязанностями по кафедре и я почти в прямом смысле горел на работе. Помня неудачный опыт, я все же старался уходить пораньше — в тот памятный раз, когда я остался на ночь в преподавательской, выволочку получил не только Серж (насчет второго охранника сомневаюсь, похоже, он так и не объявился), но и я тоже. Просто потому, что ночевать в институте не положено.

Однако, в одну из январских суббот, такую же теплую и бесснежную, как и вся текущая зима, я вновь решил переночевать в здании ВУЗа. Тащиться домой после крайне тяжелого рабочего дня не хотелось, учитывая, что последние два дня там проводился ремонт, а последующий выходной гарантировал отсутствие нежелательных утренних визитеров в лице, конечно же, начальства.

Сегодняшняя смена охраны состояла из Толика — старожила, работавшего в политехе уже несколько лет и молодого парня, который только на прошлой неделе приступил к работе, имени его я еще не знал. Не то чтобы я был в дружеских отношениях с Толяном, однако это не помешало мне напроситься на ночлег в здании института. Как и в прошлый раз, я до полуночи провалялся на диване с книгой, а потом вышел, дабы справить нужду перед сном. Все так же горел свет в «охранке» и бормотал телевизор.

На обратном пути я решил заглянуть к охранникам. Зайдя в комнатку, я увидел, что мужики прильнули к монитору с камерами видеонаблюдения и о чем-то переговариваются. Заметив меня Толик махнул рукой, дескать, иди сюда, покажу чего! Подойдя к монитору я увидел черный силуэт, пересекающий ограду заднего дворика. Силуэт подошел к краю обзора и скрылся, а через секунду возник в зоне обзора другой камеры, висевшей напротив задней двери. Было ясно видно, как он достает инструмент, смахивающий на садовые ножницы с короткими лезвиями, подходит к окну лаборатории и начинает своими «ножницами» грызть один из прутьев решетки.

«Вот говнюк, ну сейчас он у меня попляшет.» — с этими словами Толик вскочил и рванул к парадному входу. Напарника он отправил к задней двери и приказал дежурить там и не выходить, пока ему не дадут сигнал. Сигнал надлежало дать мне, посредством мобильного телефона. Через пару минут в обзоре первой камеры появился Толян и махнул рукой, давая понять, что пора звонить его напарнику.

Я набрал номер и уставился на монитор, где только что на траву беззвучно упал очередной прут стальной оконной решетки. Человек в черном, видимо услышав телефонный звонок, доносящийся из-за двери нервно заозирался и собрался было драпать, но в этот момент подкравшийся охранник сцапал его и повалил на землю, помощь напарника ему не понадобилась. Сгорая от нетерпения я побежал к задней двери.

«Попался, голубчик!» — шипел Толик, сидя верхом на неудачливом взломщике — «Вот теперь-то я тебе рога пообломаю. Сань, вызывай ментов.». Пока Саня копался в телефонной ниже, выискивая номер местного отделения полиции (112 и 020 отменили, что ли?), я подошел поближе к человеку в черном, которого Толян уже поднял с земли и держал, заломив руки за спину. По изумлению на моей физиономии Толик понял, что что-то не так и развернул ночного гостя к себе лицом и конечно тоже узнал его.

«Санек, повремени пока с ментами.» — охранник уставился на бывшего коллегу — «Серж, ты чтоли?». Это действительно был Серж, собственной персоной. Он смотрел сквозь нас пустым взглядом и что-то бормотал себе под нос. Чумазого и растрепанного Сержа отвели в «охранку», предварительно приведя в чувство посредством холодной воды из-под крана в туалете. То, что он поведал нам, было похоже больше на бред сумасшедшего, чем на нечто, имеющее отношение к реальности, однако, лицо его было настолько серьезно, что я почти поверил в этот рассказ.

«Мы с напарником, как раз собирались футбол смотреть, когда услышали звук шагов из коридора. Подумали, что это он идет,» — жестом Серж указал на меня — «да в общем так оно и было, он в туалет зашел, а звук шагов остался. Мы тогда вышли из »охранки«, смотрим, а в коридоре все двери открыты и сигнализация не орет, а в дверном проеме на той стороне коридора силуэт человеческий. Мы пошли проверить, что там происходит! Явно кто-то левый по зданию шляется! Дошли до конца коридора и услышали звуки из подвала, как будто бы какие-то механизмы работают, старые, ржавые, скрипят, а на лестнице силуэт этот проклятый мелькает, мы за ним, а он вниз, в дверь направо, ну, которая закрыта все время. А в ту ночь открыта была и звуки оттуда эти ужасающие, скрежещущие. Я фонарь включил, а Леха вперед пошел, в дверь. За ней помещение каких-то совершенно необъятных размеров, потолок явно выше, чем в коридоре у лестницы, а такого быть не может, понимаете? Там же первый этаж наверху, не может быть потолок выше! Нам бы драпать оттуда, а мы как идиоты дальше поперлись, а там что-то вроде шахты, градусов под тридцать вниз уходит, Леха наступил на что-то перед этой шахтой, поскользнулся и усвистел туда, в темноту. Я под ноги посмотрел, а там кишки какие-то валяются и тут Леха внизу заорал как резаный! Тогда-то я деру дал оттуда. Пулей вылетел через заднюю дверь, а не следующий же день заявление написал, что ухожу. Потому что никто мне не поверит, понимаете? Та дверь всегда закрыта, там кладовка какая-то, может еще чего! Не может за ней быть огромный зал с шахтой, никак не может. Но я это сам видел, своими глазами. Может я с ума сошел. А теперь еще Леха мне сниться начал, снится и все время во сне кричит, просит ему помочь, говорит, что он жив, что ему страшно и больно. Я сильное снотворное пить пробовал, в больницу ходил, ничего не помогает. Вот я и решил вернуться, помочь ему или сгинуть уже к чертовой матери за этой дверью!».

Закончил свое повествование Серж ближе к часу ночи. Разумеется, мы не поверили ему, но чтобы успокоить, сходили к той самой двери все вчетвером. Ничего интересного там не оказалось, дверь как дверь. Странно, правда, что тяжелая стальная дверь оказалась в подвальчике, в котором все двери деревянные.

Протестуюшего Сержа уже ближе к двум часам отправили в вытрезвитель и разошлись — охранники к себе в каморку, а я в преподавательскую, спать. После жутковатого рассказа Сержа спалось мне плохо, даже с запертой дверью. Снилось, что кто-то большой и грузный ходит снаружи по коридору, глухо топая огромными босыми ногами, отчего я дважды просыпался в холодном поту и долго прислушивался к ночной тишине, улавливая каждый звук, проникавший через края дверного проема.

Вопреки логике и здравому смыслу выйти из преподавательской я решился только к девяти утра, когда солнечные лучи уже вовсю резвились на подоконнике. Подойдя к охранке я обнаружил в ней растерянных Толика и Саню. Оказалось, ключ от странной железной двери отсутствует на стенке у пульта, где положено быть всем ключам. Следующие два дня пролетели незаметно — ремонт заполнил собой все воскресенье, а в понедельник работы только прибавилось.

Утром во вторник, спускаясь в преподавательскую я заметил что-то блестящее под батареей, на лестнице, ведущей в подвал. Это оказался ключ, без бирки и опознавательных знаков. Сразу же пришла шальная мысль пойти в подвал и опробовать его на той самой железной двери, что я тут же и сделал. Ключ подошел, а за дверью оказалась подсобка с каким-то хламом и тряпками. Оттуда нестерпимо несло краской и плесенью, так что я поспешно захлопнул дверь и отправился по своим делам, прихватив ключ с собой и немедленно забыв, как о нем, так и о двери.

Вечером того же дня я обнаружил ключ в кармане пиджака и тут же отдал его на пост охраны. Как раз заступили на ночную смену Саня с Толиком. Любопытство взяло верх и над ними и мы повторно отправились осматривать злосчастную железную дверь и помещение за ней. Было уже темно, а свет в коридорах после окончания рабочего дня включать не положено, так что мы взяли с собой мощный фонарь.

Что я вообще снова делал в здании ВУЗа после девяти вечера, конечно же спросит читатель. Дело в том, что днем рабочие покрасили оконные рамы у меня в квартире и спать в «красочном» смраде мне совершенно не улыбалось, так что я снова воспользовался возможностью переночевать на работе.

Взору нашему вскоре предстала распахнутая настежь железная дверь в подсобку. Я смутно вспомнил, как захлопнул дверь, но не мог вспомнить, закрывал ли я ее на ключ. Очевидно, нет. За дверью, вопреки рассказу Сержа, вновь не оказалось странного огромного помещения, лишь унылый темный чулан, воняющий краской и плесенью.

Единственная странность, которую мы отметили — свет от фонаря, как будто бы упирался во что-то, не достигая задней стенки чулана, но придавать этому значения не стоило. Возможно, там висела полупрозрачная пленка или просто фонарь плохо светил. В любом случае, стенка хоть и плохо, но была различима.

Проинспектировав подсобку и в очередной раз поржав над безумным рассказом Сержа (наркоман чертов), мы заперли дверь на ключ. Я, как водится, отправился спать, а охранники — нести свою ночную вахту.

Мне снился неприятный сон, будто бы дверь в подвале, отчего-то покрывшаяся ржавчиной и плесенью, открывается и оттуда выходит нечто отдаленно напоминающее человека. Бледное, безглазое, с как будто бы оплавленной кожей, натянутой на скелет, с острыми когтями на коротких обрубках, служащих ему верхними конечностями, двигающееся рывками, будто с трудом переставляющее ноги оно шло к преподавательской и издавало издевательские смешки, будто бы знало, что я вижу его и боюсь его до смерти. Подойдя к двери в преподавательскую, оно начало тихонько скрести ее своими мерзкими костяными когтями, но я знал, что оно может в любую секунду проломить дверь и поймать меня. Существо довольно урчало и корчило уродливый рот в уродливой ухмылке, представляя, в каком ужасе я нахожусь. Вдруг оно с такой силой ударило в дверь, что из книжного шкафа, стоявшего у дверного проема посыпались книги. Оно билось в дверь, а дверь все никак не поддавалась, отчего  божье создание  злилась все больше и больше. Через некоторое время удары стихли, а из-под двери начала появляться мутная, дурно пахнущая лужа крови — похоже,  божье создание  просто-напросто убилась об эту тонкую преграду.

Я проснулся в третьем часу ночи, с бешено колотящимся сердцем и в полном оцепенении прислушался к ночной тишине. Из-за двери доносились шаги и голоса охранников, видимо они зачем-то спустились в подвал. Мне не хотелось, чтобы они видели меня в таком состоянии и я не стал выходить к ним, а вместо того, попытался снова уснуть, проклиная чертову дверь и свое больное воображение.

Уснул я часа через два, так и не услышав, как Саня с Толиком возвращаются обратно на пост. Опять Сержа ловили — решил я, вот и вышли через заднюю дверь. Посадить в психушку надо этого придурка на пару месяцев, там-то его пыл точно остудят. Всю оставшуюся ночь спалось очень плохо. Оно и неудивительно, после того рассказа Сержа, да еще дурацкого кошмара.

Проснувшись утром, я чувствовал себя совершенно разбитым и решил больше никогда не ночевать на работе — нервы дороже. Я подошел к двери и повернул ключ в замке, но вместо мягкого щелчка, с которым он обычно открывался с услышал скрип, ключ поддавался плохо. Со второй попытки мне все же удалось открыть дверь. Я вышел в коридор и увидел, что дверная ручка с обратной стороны вырвана, а вся поверхность двери покрыта глубокими царапинами и следами от ударов, как будто кто-то сначала резал ее острым ножом, а потом начал со всей силы лупить по ней острым концом. В груди похолодело, взгляд сам собой метнулся в сторону лестницы в подвал, на пороге которой темнела большая красная лужа. Дыхание автоматически остановилось и несколько секунд я напряженно прислушивался к утренним звукам, доносившимся с улицы, но не смог различить ничего необычного, что могло бы звучать не снаружи, а внутри здания. Ужас парализовал меня ненадолго. Собравшись с силами я рванул к задней двери и чуть было не вышиб ее. Ежесекундно оглядываясь, я дрожащими руками открыл ящик с ключом и далеко не с первого раза открыл замок.

Бежал домой я минут пятнадцать. В чем был, в том и бежал, а по прибытии включил свет во всех комнатах и заперся на два оборота, чего обычно не делал. Я просидел дома два дня, не отвечая на телефонные звонки и не выходя даже на балкон. Даже путь на кухню к пустеющему холодильнику давался мне с трудом. На третий день в дверь начали звонить и стучать, с криками «откройте, полиция». Пришлось открывать.

С тех пор прошло два года. Теперь я живу в другом городе и больше не занимаюсь преподавательской деятельностью. Я работаю системным администратором в мелкой фирме и никогда не задерживаюсь на работе после пяти вечера. Дело о пропаже трех охранников политеха так и не раскрыли, а меня, хоть и считали главным подозреваемым, но довольно скоро отпустили, так как не было никаких доказательств моей к тому причастности.

Вчера мне снова приснилось то самое ужасное существо, а сегодня утром я обнаружил мелкие царапины на обратной стороне двери моей квартиры. Я уже заказал новую железную дверь, ее обещают поставить на следующей неделе. Можно было бы сделать это быстрее, прибегнув к услугам фирмы, поставившей на прошлой неделе дверь моим соседям снизу, но я отказался от их услуг — дверь у соседей теперь точь в точь как та самая дверь из политеха. Железная дверь в подсобку.

[veta76]

спасибо,...напугали