Николай Александрович Бердяев и его "философский пароход".
99 лет назад советское правительство приняло решение
о высылке Николая Бердяева
и других неугодных власти интеллектуалов за границу
НЕДАВНО, дорогой читатель, прогуливаясь от Исаакия на Васильевский остров, я за Благовещенским мостом повернул налево и вдруг близ невской волны увидел (да, впервые – ведь давненько там не хаживал) сравнительно новый памятный знак в виде гранитного параллелепипеда, на котором начертано: «С этой набережной осенью 1922 года отправились в вынужденную эмиграцию выдающиеся деятели отечественной философии, культуры и науки…». Вспоминаю об этом своем «открытии» сегодня потому, что ровно девяносто девять лет назад советское правительство приняло сие позорное решение – выставить за кордон неугодных власти интеллектуалов. А поскольку среди таковых были и философы, которые большей частью уезжали морским путем, то вся высылка обрела название «философского парохода»…
***
НАЧАЛОСЬ всё с того, что в 1922-м, еще 21 февраля, Ленин в письме Каменеву и Сталину предложил «…уволить 20-40 профессоров обязательно. Они нас дурачат. Обдумать, подготовить и ударить сильно». (Речь шла о профессорах МВТУ). В марте эти свои мысли вождь подкрепил программной статьей «О значении воинствующего материализма». И в мае «гуманно» предложил: тех интеллигентиков, которые активно выступают против советской власти, отныне не расстреливать, а выдворять вон! Тут же написал Дзержинскому, что журнал «Экономист» – «явный центр белогвардейцев…» Далее разъяснил: «Всё это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг, шпионов и растлителей учащейся молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих
«военных шпионов» изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу». (Скоро Троцкий прокомментирует: «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно»). Тут же последовала ленинская записка Дзержинскому о подготовке высылки «писателей и профессоров, помогающих контрреволюции».
Первыми в июне этой участи (в железнодорожном вагоне) удостоились бывшие руководители Помгола (была тогда под председательством Калинина, при ВЦИК, такая Комиссия помощи голодающим) – экономист Сергей Прокопович и журналистка Екатерина Кускова. Затем подобным образом избавились от участников 2-го Всероссийского съезда врачебных секций и секции врачей Всемедикосантруда.
В июле Ленин предложил ЦК арестовать и вытурить без объяснения причин «несколько сот» представителей интеллигенции. В августе ВЦИК принял декрет «Об административной высылке», согласно которому допускалась в административном порядке (то есть без суда) «высылка за границу или в определенные местности РСФСР лиц, причастных к контрреволюционным выступлениям».
Тут же органы ГПУ составили три списка: московский – шестьдесят семь человек, петроградский – пятьдесят один, украинский – семьдесят семь. Итого – сто девяносто пять. Поскольку за многих ученых ходатайствовали различные ведомства и отдельные известные лица, в конечном счёте изгнанию подлежали «всего» сто шестьдесят… Что ж, 16 августа по этим спискам начались обыски и аресты, причем изгои давали подписку о невозвращении в РСФСР под угрозой смертной казни. А 31-го «Правда» сообщила, что «наиболее активные контрреволюционные элементы из среды профессуры, врачей, агрономов, литераторов высылаются частью в Северные губернии России, частью за границу…».
И вот 23 сентября поездом Москва – Рига отправили первую партию «инакомыслящих»: редактора и издателя газеты «Народное слово» Алексея Пешехонова, философа Питирима Сорокина, члена правления Всероссийского союза сельскохозяйственных кооперативов Ивана Матвеева и других. Следом за ними поездом Москва – Берлин отбыл философ Федор Степун. Ну а 29-го из Петрограда отплыл пароход «Обербургомистр Хакен», пассажирами которого среди почти сплошь профессоров, в частности, оказались философы – Николай Бердяев, Семён Франк, Иван Ильин, Сергей Трубецкой, Борис Вышеславцев. И историк Александр Кизеветтер, публицист Михаил Осоргин, зоолог Михаил Новиков, агроном Александр Угримов, инженер Владимир Зворыкин, научный сотрудник музея Николай Цветков, гордость МВТУ Всеволод Ясинский… Пройдет полтора месяца, и от той же питерской набережной отчалит пароход «Пруссия», на котором вместе с другими в изгнание отправятся очередные доктора философии – Николай Лосский, Лев Карсавин, Иван Лапшин… А всего летом и осенью 1922-го за границу и в отдаленные районы страны советская власть выслала двести двадцать пять светлых голов, из которых сегодня особенно хочется вспомнить Николая Александровича Бердяева.
***
ПОСЛЕ неожиданной смерти Дзержинского, случившейся летом 1926-го, среди личных вещей покойного обнаружилась потертая записная книжка, свидетельствующая о том, что с Бердяевым во время его второго ареста глава ВЧК не раз беседовал и от ленинского гнева философа, по сути, спас. Да, Ильич испытывал к этому человеку ненависть, называл «белибердяевым» и, когда узнал, что тот дома собирает «интеллигенцию», стал требовать расстрела.
Впервые о Бердяеве Дзержинский услышал в 1898-м, оказавшись проездом в Киеве, где тогда за участие в антиправительственных выступлениях арестовали большую группу студентов местного университета, среди которых был и Николай – член «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Далее последовала ссылка, в которой Бердяев изменился: отказался от марксизма с его презумпцией коллектива и общества, став «персоналистом». Он считал, что не в толпе, не в сумме, а в личности выражается одна из особенностей духа: через творчество – к совершенству. Прочитав такое в одном из первых сборников молодого философа, Дзержинский с автором не согласился, но это ему было интересно. К тому же поразила образность бердяевского языка. Так, доказывая превосходство духа, тот отрицал всё материальное и – для примера – сравнивал время с водой, которая течет и постоянно меняется. А вот всё то, что произвел человек, перестает быть водой и становится хрупким льдом, который при малейшем прикосновении рассыпается. То есть: человек замораживает время, прекращая его течение…
***
К ХРИСТИАНСТВУ Бердяев пришел от противного, что было для него обычно: сталкиваясь с чем-то новым, рассматривал проблему со всех сторон и, если находил изъяны, то пытался их исправить или это новое отрицал. Так случилось с марксизмом, от которого перекинулся в идеализм, вот и к православию вернулся подобным же образом. После вологодской ссылки поселился в Петербурге, где оказался в кругу Дмитрия Мережковского и Зинаиды Гиппиус. Они, разочаровавшись в христианстве, пытались создать свою собственную
«искусственную» Церковь: раз в неделю среди цветов, горящих свечей и большого количества вина устраивали самодельные богослужения, состоявшие из популярных символов. Увидев скоро всю бессмысленность и пустоту подобных бдений, Николай Александрович вновь обратился к вере, в которой был воспитан.
Но Дзержинского интересовала не столько вера Бердяева (сам он был атеистом и в отличие от Ленина считал веру личным делом каждого), сколько его рассуждения о материальном воплощении религий. На Западе всегда сильно стремление к Богу ввысь: по выражению Бердяева, влюбленность в Христа, подражание ему как чему-то внешнему, – отсюда и вытянутость, стрельчатость готических храмов. В православии же Христос – всегда рядом, всегда с тобой, поэтому русские церкви, сколь бы великими не казались снаружи, внутри интимны и обнимают тебя, делая Христа еще ближе. Вот эта «архитектурная» разница двух религий и интересовала Дзержинского. Воинствующий атеизм нуждался в своих храмах, и на какие – католические или православные – они будут похожи, большевики еще не решили. Но, судя по проекту так и не возведенного Дворца Советов, победили сторонники «внешнего» Бога, не допущенного внутрь себя…
***
ФЕВРАЛЬСКУЮ революцию оба встретили в тюрьме: только Дзержинский – за организацию беспорядков и антиправительственную агитацию, а Бердяев – за то, что в статье «Гасители духа» вступился за монахов Афонского монастыря, которых преследовал Священный Синод. Кстати, Февраль Николай Александрович принял и даже выступал перед солдатами, призывая не применять насилия. Но октябрьский переворот одобрить не смог, ибо тот был – против Личности, против Духа, который находился во главе всей его философии. При этом оба в то время испытывали необыкновенный подъем, который у Феликса Эдмундовича выражался в борьбе с врагами революции, а у Николая Александровича – в творческой активности, направленной – наоборот – против нее. Написав и опубликовав тогда более сорока статей, философ не только пытался разобраться в смысле происходящего, но и предположить дальнейший ход событий. Собранные потом в две книги – «Судьба России» и «Философия неравенства», они были адресованы тем представителям интеллигенции, которые, как Александр Блок, без всякого сопротивления разрушительной стихии даже «шли ей навстречу». Таких людей Бердяев называл гасителями Духа, предателями культуры, разрушителями и невольными соучастниками преступлений… При этом он не замечал в своих суждениях противоречия: с одной стороны, революция – это плохо, конец света; с другой (что следует из всех его дореволюционных построений), человек должен конец света приближать – ведь лишь таким способом можно уничтожить всё материальное и плохое, тем самым приблизив момент полного преображения бытия… Впрочем, гораздо больше Дзержинского интересовало, каким Бердяев видит будущее страны, и какую власть приемлет Россия…
***
О БУДУЩЕМ России Бердяев писал всегда – и до революции, и после, и когда в 30-е стал пересматривать свои взгляды: «Весь мировой путь бытия есть сложное взаимодействие разных ступеней мировой иерархии индивидуальностей, творческого врастания одной иерархии в другую, личности в нацию, нации в человечество, человечества в космос, космоса в Бога». Так, например, Пушкина и Достоевского он считал больше НАРОДОМ, нежели «народ» в понимании большевиков. Революцию потому и не принял, что большевики опирались на рабочих и крестьян, исключая из своей шкалы ценностей творческую интеллигенцию. Отсюда и представление философа о будущем родной страны: пока личность в ней будет подавляться, ничего хорошего ее не ждет. Новые же индивидуальности смогут возникнуть лишь через покаяние и осознание своих прегрешений через возвращение к православию. Рассуждая о различиях католической и православной Церквей, Бердяев отмечает, что у них центральным религиозным праздником является Рождество Христово, а у нас – Пасха, то есть – очищение через покаяние и даже через смерть. И в этом – великое счастье русского народа, поскольку, постоянно обновляясь, своей духовностью подпитывает «материальный» Запад. И каяться ему предстоит всегда – ведь счастливое будущее заключается не в материальных благах, а в духовном обновлении,,,
***
ЕЩЕ философ писал: «Власть – это обязанность, а не право», с чем Дзержинский соглашался, только «обязанность» власти они видели по-разному. И здесь громадную роль играло понимание роли личности в истории. У Бердяева личность – в центре миропорядка, и ее влияние на состояние «космоса» важнейшее. Именно общий Дух России, состоящий из непохожих душ каждого человека, должен был оказать доброе влияние на весь мир. Задача же власти – создать необходимые условия для самовыражения личности… А у Дзержинского, как у любого правильного марксиста, во главе всего – интересы коллектива и общества в целом. Поэтому власть обязана выражать коллективные интересы, и если интересы личности при этом вступают в противоречие с общими, определенными властью, то их надо подавлять…
***
ДА, Ленин этого философа, создавшего Вольную академию духовной культуры, хотел уничтожить, однако Дзержинскому удалось провести через Политбюро ЦК РКП(б) и Президиум ВЦИК решение о бессрочной высылке Бердяева из Советской России. Сначала Николай Александрович жил в Берлине, потом – в Париже, горячо приветствовал победу русского народа над гитлеровским фашизмом и скончался в 1948-м. Ну а жизнь его спасителя оказалась на двадцать два года короче, к тому же вполне возможно, что «железного Феликса» по указанию Сталина просто «залечили», ибо в последнее время тот часто спорил с новой властью насчет ее происхождения и обязанностей…
Лев СИДОРОВСКИЙ
Николай Александрович Бердяев
и его "философский пароход".
/У камина/
Николай Александрович Бердяев и его "философский пароход". (Прочитано 375 раз)