Моего любимого прокляли?

[серебро]

8

26 декабря 2007 года я решила прогуляться после курсов сельскохозяйственной академии. Зайдя в магазин, чтобы выбрать подарки своим родным, я долго смотрела на витрины, не зная что выбрать. Ко мне подошёл симпатичный кареглазый шатен. Он, приветливо улыбаясь, начал меня консультировать. Этот приятный молодой человек предложил мне подарочные наборы, женские и мужские. Мне они понравились, но у меня не было на них денег. Тогда парень предложил подвезти меня вместе с этими наборами и оплатить товар после доставки. Я согласилась, и пока мы ехали, он рассказал мне, что его зовут Александр.

 Этот магазин оказался его собственностью, он его открыл год назад и первое время сам заказывал товар, оплачивал, привозил в магазин, расставлял его и продавал. Сотрудников у него не было. Позже появились две продавщицы, которые работают по сменам, и бухгалтер, но он по-прежнему сам заказывает товар, сам его привозит, а теперь ещё и интернет-магазин появился, заказов стало больше.
 Саша пожаловался мне, что сотрудницы у него бестолковые, ничего людям толком предложить не могут, насчёт доставки нормально договориться и то не в состоянии — всем в один день обещают, а это больше 10 доставок в день, особенно перед Новым Годом.
Я слушала его и понимала, что мне этот парень нравится: симпатичный, деловой, энергичный, столько работает, чтобы его бизнес процветал. Видимо, я тоже ему с первого взгляда понравилась, так как, подъехав к моему дому, мы ещё долго разговаривали. Деньги за товар Саша с меня так и не взял, сказав, что это его мне подарок на Новый Год.
После этого он пригласил меня на свидание. Мы договорились сходить в кафе и в кино на следующий день. После первого свидания было второе, третье. Куда только мы ни ходили! Саша оказался спортивным парнем, он, так же как и я, любит лошадей. Мы катались на лошадях, на коньках и на лыжах, даже с горки катались.

 Отношения быстро у нас закрутились, уже через месяц мы начали жить вместе. У Саши есть собственная двухкомнатная квартира, в которую я переехала, не послушав родителей. Потом я об этом пожалела. Две недели у нас всё было хорошо: мы постоянно целовались, он мне дарил цветы, конфеты. Я помогала ему с бизнесом: заказывала товар, заводила его в программу и делала на него ценники. Кроме того, я быстро нашла общий язык с Сашиными родителями, его сестрой. А также с собакой — немецкой овчаркой Аидой, за которой я ухаживала, так как у Саши не было на это времени.
 Потом он начал на меня срываться, когда я возвращалась поздно из университета. Мы постоянно ругались и потом бурно мирились друг с другом. Где-то неделю мы могли жить душа в душу, а потом опять он начинал орать, бить кулаками стены, метать в меня посудой, телефонами и даже телевизором. Я закончила университет в 2008 году и мне нужно было ехать в колхоз на картошку. Когда Саша об этом узнал, мы очень сильно поругались. Он меня очень сильно избил, у меня было сотрясение мозга и перелом носа.
 Я месяц лежала в больнице, а потом всё-таки поехала в колхоз. Как он потом просил у меня прощения: звонил, приезжал ко мне в колхоз в общежитие, цветы дарил, конфеты, на коленях умолял вернуться. После моего приезда из колхоза мы с ним помирились и опять начали жить вместе. Мои родители и подруги были против наших отношений, но я не могу без него.
 Нам и вместе тяжело, и врозь тоже. Все эти пять лет мы так жили: то сходились, то расходились. Он поднимал на меня руку, но до таких серьёзных потасовок не доходило. После окончания университета я работала три месяца в ветеринарной клинике, затем в зоомагазине и одновременно его бизнесом занималась. Саша не мог нормально общаться со своими сотрудницами, так как они его раздражали, он на них постоянно срывался, и поэтому, чтобы они не разбежались, общение с ними я взяла на себя, а Саша только привозил товар от поставщиков и делал доставку. Недавно произошёл один случай, который и послужил толчком к череде последующих неприятных событий.
 В этот день пришёл приятный покупатель. Он улыбался и шутил со мной. Представившись мне Виктором, он рассказал, что у него очень strashno.com.ua чувствительная кожа лица, и гели для бритья вызывают раздражение кожи. Я подобрала ему хороший гель для бритья для чувствительной кожи. Мы с ним очень долго и мило общались. В это время пришёл Саша. Ему это очень не понравилось. Он сорвался на свою продавщицу Надю. Начал орать на неё за то, что я, а не она консультирует покупателя, хотя ей за это деньги платят. Он кричал, что оштрафует её и лишит премии, что у неё нет мозгов, и она не умеет нормально покупателей консультировать.
Я вступилась за Надю, Саша вывел меня на улицу, начал орать, что я  плохая девочка  подзаборная, со всеми мужиками флиртую, ударил меня по лицу. Я пошла в кабинет и там долго плакала. Этот инцидент видели покупательницы, две пожилые женщины. Они подошли ко мне и начали меня успокаивать, при этом проклиная Сашу и желая ему смерти. Видимо, проклятье подействовало, так как после этого у Саши всё пошло наперекосяк.

У него начались сильные головные боли, которые не купировались даже сильными обезболивающими. Из-за этого он начал чаще выходить из себя и срываться на мне и сотрудницах. Несмотря на головные боли, он продолжал привозить товар и делать доставку. В магазине начали происходить странные вещи: постоянно выключался свет, падал с полок товар, выходили из строя компьютеры, заедали двери, хотя раньше они легко открывались и закрывались, покупатели начали вести себя беспокойно и спешно покидали магазин. Я, Саша и наши сотрудницы начали плохо себя в магазине чувствовать. К тому же Саша на ровном месте сорвал спину. Когда он взял несколько пакетов с товаром, чтобы отвезти их покупателям, у него резко прихватило поясницу. После этого боли в пояснице стали такими  же частыми, как головные боли. Недавно произошёл случай, который окончательно заставил меня убедиться, что в магазине творится что-то неладное.
 Мы с Сашей пришли в магазин. Одна из сотрудниц стояла и общалась со своей подружкой. Сашу это разозлило. Он начал на неё орать: «Вы курица безмозглая, ничего не делаете, только и умеете на работе болтовнёй заниматься!». Я пыталась успокоить Сашу, но он орал на сотрудницу Надю и на меня не реагировал. Всё закончилось тем, что ему на голову с полки упал спрей. Это выглядело так, как будто бы кто-то специально его уронил. До этого спрей стоял устойчиво и не мог сам упасть на полметра вперед. Это ещё больше разозлило Сашу. Он начал орать, что Надя ничего не прибирает, грозил ей за это штрафом и увольнением, потом ударил кулаком по витрине, чуть не сломал руку и выбежал на улицу.
Я осталась с девочками в магазине. У Нади началась истерика, я её успокаивала. В магазине выключился свет, заклинило входную дверь, и покупатели не могли выйти. Пришлось их всех успокаивать. Через какое-то время включился свет, люди смогли выйти на улицу. Я весь день не могла до Саши дозвониться, он выключил телефон. Пришлось мне брать деньги из кассы и на такси возвращаться домой.
 Вечером пришёл домой Саша и сказал мне, что он чуть не попал под фуру. Буквально чудом ему удалось уйти от такой серьёзной аварии. После этого случая у Саши каждый день начала болеть голова. С каждым разом головные боли становились сильнее и сильнее. МРТ он делать отказывался, так как у него много дел. Целую неделю, несмотря на сильные головные боли, Саша развозил товары, но последние дни перед  Новым Годом ему совсем стало плохо.
 29 декабря 2014 года он целый день пролежал дома, у него раскалывалась голова и болела поясница. На этот день у него было запланировано 5 доставок. К вечеру, почувствовав себя лучше, Саша поехал в магазин делать доставку. После приезда в магазин он пошёл в кабинет делать документы для доставки товара. Надя отзвонилась клиентам о предстоящей доставке. В кабинете Саше стало ещё хуже, головная боль усилилась, начало тошнить и в глазах потемнело. И когда Надя подошла к нему сказать, что отзвонилась по доставке, он начал орать, чтобы она от него отстала, так как у него уже неделю голова раскалывается. И что доставка отменяется, пусть люди сами заказы свои забирают. Надя позвонила мне и обо всём рассказала. Я попросила её за дополнительную плату самой отвезти заказы, так как с strashno.com.ua работы её забирает молодой человек. Она согласилась. Я вызвала такси и отвезла Сашу домой.
 В больницу он ехать отказался. Прошло уже две недели, Саша не хочет делать МРТ. Голова у него так и болит каждый день, таблетки не помогают. Сейчас он уже не в состоянии управлять магазином. Я взяла управление магазином на себя. Мне друг помогает делать доставку и привозить товар. Саша в магазине уже две недели не появляется, и в нём перестали происходить необычные явления. Люди снова начали в него ходить, и выручка нормализовалась.
 А я тем временем пытаюсь разобраться, что произошло с Сашей, и как можно ему помочь. Теперь я на все сто процентов уверена, что порчу могли на него навести недовольные покупательницы, которые видели, как он кричит на меня и сотрудниц. Надеюсь, пройдёт время, и Саша начнёт обследоваться и  лечиться. В конце концов, он сам мучается, меня изводит и магазином не может управлять. Автор: Ксения

[attach=1]

[серебро]

Эти события произошли на одном из самых старых кладбищ города Перми, а конкретно Егошихинском кладбище 17 века. С одной его стороны протекает река Стикс, названная в честь мифической реки, отделяющей мир мертвых от мира живых, и через которую Харон перевозил души умерших в Ад. А 17 тысяч лет назад в районе Стикса располагалась стоянка людей палеолита.

На Егошихинском кладбище находится очень загадочная могила, которая получила в народе название «Могила проклятой дочери».

Но на самом деле могил было две. Метрах в полутора-двух от правого дальнего угла церкви Успения Божьей матери (Старокладбищенская) на Егошихинском кладбище (если стоять прямо перед входом) была могила с надгробием в виде круглой плоской плиты с изображённой на ней девочки со змеёй. Сейчас этого надгробия нет, исчезло неизвестно куда в конце 60-х или начале 70-х, но люди все еще его помнят. До сих пор в крупные церковные праздники, когда на кладбище много народу, кто-нибудь подходит к этому месту и показывает присутствующим, где была эта могила.

Чем же была примечательна эта могила, кроме необычного надгробия? А тем, что надпись на могильной плите гласила:

«Здесь покоятся муж с женой, брат с сестрой и отец с дочерью».

Итак, сама история.

У одной женщины был взрослый сын, и уж как там у них произошло, история умалчивает, но совершили они грех кровосмешения. А на следующий день сын от стыда подальше уехал в Пермскую губернию, да и остался там надолго. А мать его втайне от всех родила через 9 месяцев девочку. Роды принимала её подруга-соседка. Ей-то во время родов и призналась женщина, кто отец ее ребенка. Призналась, да и умерла. А незамужняя и бездетная соседка взяла девочку на воспитание и растила ее как собственную дочь. Никогда никому она правду о том, чей это ребенок не рассказывала.

А этот сын, так и оставшись холостяком, добился больших успехов в карьере. Дослужился даже до земского исправника (глава полиции в уезде в Российской империи). И решил он как-то приехать на родину по каким-то своим делам.

Приехав, он встретил красавицу, подросшую "дочь" соседки. Влюбился сразу. Разница в возрасте тогда никого не смущала, как впрочем и сейчас. Побоялась тогда эта соседка сказать ему, что это дочь его матери и его самого. И через год назначили свадьбу. Любили они друг друга безумно, вскоре у них родилась прехорошенькая дочка, но к ужасу исправника - жена умирает при родах, как и её родная мать. Может медицина тогда не та была, и люди умирали пачками, а может это расплата за грех кровосмешения, или генетические особенности проявились.

Горевал исправник долго, потом постепенно успокоился. Ведь вместо жены у него осталась красавица дочка. Время шло, дочь подросла. Не мог отец нарадоваться на нее, очень сильно он её любил. Задаривал игрушками да сладостями, в роскоши и заботе росла девочка. До тех пор пока не исполнилось ей шесть лет.

И вот однажды получает исправник письмо от "матери" умершей жены, в котором написано было, что умирает она и хочет перед смертью открыть ему какую-то очень страшную тайну. Не мог исправник не выполнить последнюю просьбу тещи, да и интересно ему стало, что за тайна такая и, отложив все свои дела, поехал к ней.

Вернулся он домой чернее-черного, с обезумевшим взглядом, осунулся и постарел. Никому ничего не рассказал, только сверлил ненавидящим взглядом дочку-красавицу.

Правда говорят, что от любви до ненависти один шаг, возненавидел он дочь свою лютой ненавистью. Выгнал ее из дома, если бы не сердобольная прислуга, которая прятала девочку в своих комнатах, то она бы так одна на улице и осталась.

Все вещи девочки приказал сжечь, а сам закрылся в комнате и начал безумствовать, гулять и пить. Остановился он только тогда, когда ему сообщили о смерти его ненавистной дочери. (От чего умерла она, никто не знает, но Пермские краеведы выяснили в архивных документах, что причиной смерти указано было воспаление легких.)

Придя в себя, исправник приказал похоронить дочь за оградой церкви. Прямо на дороге, ведущей к кладбищу. Чтобы все пришедшие помянуть близких на кладбище, вечно топтали ее могилу ногами. Вместо надгробия положили чугунную плиту с изображением змеи, кусающей себя за хвост, а посередине было изображение испанской железной маски. (В геральдике символ использовался как знак перенесенной боли и страданий.) На плите была нанесена надпись:

Могила проклятой дочери«Пермского исправника Девеллия дочь Таисия от роду 6 лет 11 месяцев скончалась в январе 1807 года».

Когда эта странная плита была установлена, исправник при всех проклял свою дочь и ее могилу. Добавив, что змея, кусающая свой хвост, должна будет охранять вечность этого проклятия. И когда ноги людей сотрут изображение надгробия, то проклятье спадет.

После этого он заказал еще одну такую же плиту с изображением змеи, кусающей себя за хвост и испанской маской посередине. Только надпись отличалась, и написано там было:

«Здесь покоятся муж с женой, брат с сестрой и отец с дочерью».

Затем приказал похоронить его в одной могиле с женой под этой плитой. А после этого покончил с собой. Просьбу исправника выполнили, и именно тогда появились на Егошинхинском кладбище города Перми две эти странные могилы.

Могила родителей проклятой дочери куда-то исчезла в 60-х или 70-ых годах двадцатого века. А могила их дочери сохранилась.

В разное время о загадочной могиле писали Авенир Крашенинников, Юрий Липатников, Леонид Юзефович. Аркадий Гайдар, когда проживал в Перми, тоже заинтересовался местной легендой и написал рассказ, который так и назвал «Проклятая дочь». В рассказе Аркадия Гайдара «Проклятая дочь» услышанная и описанная им легенда выглядит весьма правдоподобно. Вот только Аркадий Петрович несколько исказил факты, изменив дату смерти и имя на надгробии, а также не указав истинный возраст девочки.

Сейчас могила проклятой дочери существует до сих пор. А неприкаянная душа девочки, по легенде, с тех пор плачет по ночам. Каждый может лично увидеть могилу проклятой дочери в Перми по адресу: г. Пермь, ул. Тихая, 23.

[attach=1]

 

[серебро]

Место действия — советский совхоз. Все верят в светлое будущее, вокруг одни атеисты, и лишь старенькие бабки прячут иконки под матрацы. Но в селе К., несмотря ни на что, все боялись бабу Маню — уже лет тридцать как не стареющую старуху, возраст которой и не определишь. Дом бабы Мани стоял в поле на отшибе, чуть поодаль от деревни. Поле вокруг дома всегда чем то засевали, но в радиусе десяти метров вокруг её дома всё росло ужасно плохо. На крыше дома бабы Мани висело чучело из лохмотьев; при сильном ветре лоскутки старой рванины этого чучела зловеще развевались по ветру. Для чего оно было нужно бабе — никто в деревне не знал, огорода у неё не было.

Случилось так, что в деревню направили нового председателя. Совхоз развивался хорошо, старый председатель помер, и нужен был сильный, волевой, амбициозный человек. Вот и направили Ивана П.

Обходя все просторы, принадлежащие совхозу, Иван увидел дом бабы Мани и поспешил туда. Строптивый, властный, гордый своим новым положением, он потребовал снять с крыши чучело: как так — огорода нет, так зачем оно нужно? Баба Маня наотрез отказалась и даже пригрозила: снимешь — будешь каяться. Иван не послушался — взял стремянку, снял тряпьё с соломой и увёз, запер у себя в сарае: зачем добру пропадать, может, на совхозный огород пригодится.

Ночью Иван вскочил от грохота в сарае. С ружьём подкрался и увидел, что сарай закрыт на замок. Он подумал, что померещилось, и вернулся в дом. Всю ночь ему снилось это проклятое чучело. Утром, вскользь бросив взгляд на целые замки своего сарая, Иван отправился снова по важным совхозным делам. Каково же было его удивление, когда, проезжая мимо дома бабы Мани, он увидал на крыше всё то же чучело, которое вчера изъял! Обманула, старая, украла!

Второй раз забрал он кусок тряпья с соломой и привёз к себе. Решил теперь караулить ночью, чтобы словить бабу за воровством. Устроился в кустах у сарая поудобнее и стал ждать, перед этим проверив наличие изъятого объекта на месте. Как провалился в сон, не помнил, вот только снова разбудил его страшный грохот, будто в сарае бандиты орудовали. Схватив ружьё, Иван выбежал и направил дуло на дверm. Но замок был заперт, и в маленьком оконце было темно. Открыв замок сарая, Иван заметил, что чучело лежит не в углу, а прямо около двери. Может, забыл положить в угол, или зацепилось как-то?..

Про мистику Иван и не подумал — не того склада ума был человек. А зря. Подперев дверь сарая тяжёлым столом, который старушка вряд ли сдвинула бы, он пошёл спать.

Увидев наутро, что в сарае чучела нет, Иван осерчал ещё больше и пошёл напрямую к старухе. Обругав её, снял чучело снова с крыши и положил в сундук, заперев его и спрятав ключ у жены. Ночью Иван смело стал ждать, усевшись прямо напротив двери своего сарая.

Ночи летние коротки. Как только небо начало светлеть, дремоту Ивана прервал громкий удар, будто огромный булыжник проломил пол в сарае. Иван распахнул дверь и безвольно осел на землю...

Утром его нашли без чувств в своём огороде недалеко от сарая. У Ивана был сердечный приступ. После этого затею изъять чучело у старухи Иван бросил, стал заниматься своими совхозными обязанностями. Старуха умерла спустя семь лет. Когда её похоронили, чучело с её крыши исчезло, причём ни Иван, ни другие жители его не брали — кому оно было надо?.. Иван же, как настоящий коммунист, никогда не рассказывал, что он такое видел, отчего получил сердечный приступ. Про возню с чучелом только моему отцу, когда был уже совсем старым, рассказал, да и тогда не стал вдаваться в подробности...

[серебро]

Была у нас на даче «местная знаменитость»: древняя-предревняя старуха, которая ходила с двумя палками — не как обычные хромые бабульки, а как какой-нибудь лыжник. Как её на самом деле звали, никто в деревне уже и не помнил. Жила она крайне уединённо, даже домик её на ближней к лесу улице был как-то отгорожен от соседских домов елями и можжевельником. Когда мы с друзьями проезжали мимо этого дома, на велосипедах, там всё время висели матрацы на заборе, и собачьи черепа виднелись. В деревне говорили, будто бабка ест собак. Про неё вообще много чего говорили: что она больная, что ведьма, знахарка и прочие деревенские враки. Старуху ненавидели всей деревней, очень трусливо и по-тихому.

Однажды поутру бабушка отправила нас с сестрой в деревенский магазин. Когда мы пришли, магазин был ещё закрыт, а у крыльца собралась внушительная толкучка из местных старух. Со стороны колодца к магазину подошла та самая бабуська с двумя клюками. Я видела, как одна наша соседка специально выставила ногу так, чтобы бабка упала, и громко предупредила её, чтобы та не споткнулась. Все местные старухи уставились на меня, как на восставшего Гитлера.

Вечером того же дня я играла в нашем палисаднике с сестрой. Вдруг появилась эта старуха и через забор громким шёпотом сказала, чтобы мы передали бабушке, что с завтрашнего дня воду из колодца за магазином брать будет нельзя целую неделю. И ушла. Мы сказали об этом бабушке, и она нас послушалась — всё-таки боялись старуху все, даже дачники. Воду мы теперь брали из дальнего колодца. А вот с деревенскими началось что-то неладное: умер местный алкаш белым днём, шагая по дороге, барак сгорел у коровницы, а вместе с ним половина семьи, лесник пропал... И всё в одну неделю.

Ходили слухи, будто бабка с двумя клюками воду в колодце чем-то испортила. Только с тех пор её никто не видел. Только через месяц её в доме мёртвую нашли. Пролежала она, по слухам, чуть ли не месяц, а следов разложения, говорят, не было

[серебро]

Моя двоюродная сестра Света вышла замуж двадцать лет назад за курсанта военного ВУЗа. Соответственно, помоталась с ним по всем гарнизонам лет пять, прежде чем вернуться обратно в Москву. Жили они в то время где-то далеко в Сибири, в общежитии для военных, а через дорогу от общежития находился детдом. Светка у меня очень хорошая, жалостливая, детей любит — и привязалась она к одной девочке-сироте. Собственно, девочка была не круглой сиротой — у неё формально имелась родная бабушка, но та отказалась от всех прав на внучку и сама сдала её в детский дом. Девочку звали Надей, и было ей лет пять. В то время у Светки родился сын, но она одинаково ухаживала за обоими детьми. С администрацией детдома она договорилась, что девочка поживёт у неё. А те только и рады: баба с возу — кобыле легче. На сирот компенсация от государства полагалась. А так — Надю неофициально удочерили, а деньги на неё продолжают поступать на счёт детдома...

В общем, прожила Света с мужем и детьми в Омутнинске пять лет, и пришло время возвращаться домой. Надю, естественно, забрали с собой. Муж Светы, Женя, уже занялся официальным удочерением Нади. И надо было такому случиться, что уже в Москве на последнем этапе оформления документов на удочерение, Надю поймали за руку на воровстве из без того скудной семейной казны. Какие там зарплаты у военных-то? Разразился скандал со слезами и криками, и встал вопрос о том, чтобы отправить Надю обратно домой. Мол, если девочка ворует у людей, которые ради неё последний кусок от себя отрывают, то что будет дальше? Светка моя в слёзы. Кричит: «Давай простим на первый раз? Ребёнок ведь! Глупый ещё!». Но Женя твёрдо сказал, что рисковать он не хочет. И отправил девочку обратно в Омутнинск... Светка рассказывала потом со слезами, как она стояла на перроне вокзала, а Надя кричала в окошко: «Мамочка, прости меня!». Переживала Светка страшно. Плакала долго. Женьку простить не могла.

А потом прошли годы, родился второй сынишка, и всё постепенно подзабылось. Но с рождением младшего Даньки в семье у Светки начались проблемы и неприятности. Старший сын, Серёжа, то и дело ломал себе руки-ноги, за полгода — три сотрясения мозга... Вроде, десятилетний мальчишка — понятно, что будут и синяки и шишки и переломы, но не в таком же количестве, и все практически на ровном месте. Младший ребёнок, как из роддома принесли, с больничных не слезал: то аллергия страшная, то астма (это у месячного-то ребёнка), то ещё что похуже... Женьку стала спина мучить. Врач сказал, что это межпозвонковая грыжа. В семье разлад начался. То за десять лет ни одной ссоры крупной, не считая того случая с Надей, то каждый день грызня до развода. На Светке лица не было. На работу не выходила неделями: дети болеют, оставить их не с кем. А работала тогда Светка кассиром в магазине «Арбат Престиж». На неё уж и сослуживцы стали коситься подозрительно: была красивая румяная девка с мужем-майором, а сейчас одна тень осталась. И вот подходит к ней сослуживица (к слову, подруг у Светки на работе не было. Так, здрасьте — до свидания) и говорит: «Света, не знаю, что там у вас стряслось, но дам я тебе совет: съезди к бабке одной. Ты не перебивай, дай я скажу всё. Это в Тамбовской области, ехать туда надо на неделю, не меньше. И всей семьёй. Я сама оттуда родом, у меня и квартирка старая там есть. Я тебе ключи дам, вам же надо будет где-то жить. В общем, ты подумай». Светка отмахнулась, а вечером зачем-то рассказала о разговоре Женьке.

Женьку просто надо знать, прежде чем подходить к нему с такого рода разговорами: здоровенный усатый мужик, майор фельдъегерской службы Президента, такому сам чёрт не брат. Видел в своей жизни такое, что здоровый мозг не выдержит. А Женьке хоть бы что. И за разговоры о бабках от Женьки запросто можно было получить лекцию на два часа о вреде наркотиков. Но тут случилось странное — Женька выслушал жену и сказал: «Я возьму на неделю отпуск, поехали к бабке». Тут Светка и опала, как озимые. Но поехали.

Приехали, разместились на квартирке Светкиной коллеги и на следующий день пошли к той бабке. Коллега предупредила, что к бабке надо идти пешком. Никаких машин, автобусов и даже велосипедов. Только пешком, как паломники. Бабка их не пустила дальше порога. Сказала: «Дети что ж, некрещёные? А раз крещёные, то отчего без крестиков? Пойдите в церковь, купите им крестики самые простые и возвращайтесь». Церковь была в той же деревне, недалеко, так что сходили они туда и купили детям простые крестики на освящённой верёвочке. Надели на них и пошли обратно к бабке. Старший сын шёл сам, младшего Светка несла на руках. И вот метров за сто до бабкиного дома младший вдруг начал орать у Светки на руках, извиваться и чесать шейку. Светка отогнула воротник — а по тому месту, где у малыша проходила верёвочка от крестика — волдыри, как от ожогов. У Светки волосы дыбом. Женька тоже бледный, но старается держаться спокойно. Взял у Светки ребёнка и зашагал к бабке в дом. С каждым шагом ребёнок орал всё громче, и вся шея уже покрылась волдырями. Светка даже кинулась снять крестик, но Женька не дал.

В этот раз бабка всех впустила, почитала молитвы, побубнила, пошаманила, ребёнок успокоился, и она всех отпустила домой, наказав прийти к ней ещё завтра.

Ребята ходили к бабке почти неделю. Каждый раз она читала молитвы, но больше ничего необычного не происходило.

На седьмой день они пришли к ней в последний раз. Всё было как обычно: бабка читала молитвы, Светка сидела перед бабкой с малышом на руках, а Женька стоял на улице. Почему-то бабка отчитывала его отдельно. Серёжка сидел у окна и смотрел на улицу. Дальше своими словами не могу передавать, рассказываю Светкиными:

«Бабка читает что-то, я почти уснула уже на стуле, и тут слышу смех. Да такой, что мороз по коже. Люди так не смеются. Гаденько, мерзко и совершенно не по-человечески. С меня сон слетел, мурашки по коже, начинаю смотреть по сторонам, пока до меня не доходит, что это смеётся мой сын Серёжка! Он так и сидел — спиной ко мне, лицом к окну — и страшно смеялся. У меня волосы встали дыбом от этого смеха. Тут бабка поворачивается к Серёжке, смотрит ему в спину, потом поворачивается ко мне и говорит: «Тьфу на вас! Не разглядела я вашего мальчишку-то сразу! Если б увидела сразу — ни за что бы с вами не связалась!». После чего подходит к Серёжке, кладёт ему руку на голову и спрашивает: «Как тебя зовут?». Серёжка оборачивается, и тут я, извини за подробности, натурально сделала лужу: это не был мой сын! У него было синее лицо, глаза полностью закатились под лоб, и видны были только белки, рот оскален, зубы наружу, слюни с них капают, и он смеётся... Тут я закричала. И бабка как гаркнет на меня: «Вон! Пошла вон! Отца зови!». Я Данилу хватаю, на улицу, вся, прости Господи, обмоченная, выскакиваю, кричу Женьке, чтобы он зашёл, падаю на землю и вою от животного страха. Через минуту слышу бабкин голос: «Мать! Зовите мать!». Я влетаю в избу, а бабка мне кричит: «Молись!», я тоже кричу: «Я не умею!», а бабка мне: «Как умеешь, так и молись! Падай перед иконами!». Я на колени бухнулась, а молитв-то никаких не знаю! И чего говорить, тоже не знаю. Только кричу: «Господи, спаси и помилуй!». Женька мой в угол забился, седой весь... В тридцать лет за минуту поседел! Серёжка, или уже не знаю кто, сидит на стуле и всё так же смеётся, как сумасшедший, и глаза эти белые, зубы оскалены... Бабка кричит: «Как зовут тебя, отвечай?!» — и Серёга даже не сказал, а как выплюнул: «Надя!». И бабка ему: «Что ж ты, Надя, отцу на спину такую дрянь-то посадила, а?», а Серёжка ещё громче ржёт: «Да чтоб вы все тут посдыхали, сволочи! Ненавижу!». Тут я, видимо, сознание и потеряла. Очнулась на улице. Рядом Женька седой и Серёжка мой, совершенно нормальный, только бледный и напуганный. А я и смотреть на него боюсь. Не знаю уже, кто со мной сейчас рядом: мой сынок или неведомая  божье создание ? Женька мне говорит: «Зайди к бабке. Она просила, когда ты очнёшься...». Я захожу. Бабка мне говорит: «Что за Надя такая?». Я честно отвечаю: «Без понятия. У меня ни одной знакомой Нади нет». Бабка опять: «Вспоминай. Была у тебя в жизни какая-то Надя. А у Нади той бабка была нехорошая. Ой, нехорошая». И тут меня как обухом по голове — Надя! Надя с Сибири! Я тут же бабке и рассказала ту давнюю историю. А бабка ругается: «Вы дураки! Хоть бы справки какие о девке навели. У неё ж бабка была — не дай Бог такую на своём пути повстречать. Даже я бы не полезла тягаться. А перед смертью она Наде всё и передала. А у девки на вас большой зуб. Вспоминай: оставляла какие личные свои вещи ей?». Я говорю: «Ну, какие вещи? Подарки она наши с собой забрала, конечно. Что ж я, у ребёнка буду её подарки отбирать? Там были и мои вещи: денег-то особо не было, я для Нади свои юбки-кофточки перешивала. В них она и уехала». Бабка мне: «Ну, с чем вас и поздравляю. Через твои вещи она вам на всю семью заклятие на смерть сделала. Все бы убрались, один за одним». Тут я в слёзы: «А что делать-то?». Бабка помолчала, губы пожевала и говорит: «Отца завтра домой отправляй. И младшего пусть увозит. А вы со старшим тут останетесь. И будете ко мне приходить каждый день».

На другой день Женька с Данькой уехали. А я с Серёгой осталась. Стыдно сказать, но я до одури боялась собственного сына. Я боялась оставаться с ним в одной комнате, боялась выключать на ночь свет. У меня в ушах всё ещё стоял его нечеловеческий смех. Сам же Серёжка ровным счётом ничего не помнил, сказал, что просто сидел, смотрел в окно и слушал бабкино бормотание — всё как обычно. На следующий день мы с Серёжкой снова пошли к бабке. Она усадила Серёжку на стул перед окном и начала что-то шептать. И тут я снова услышала этот жуткий смех. Чуть было снова не описалась. Серёжка очень громко смеялся, но тут бабка сделала какое-то движение руками у него за спиной, и смех оборвался. Бабка с усилием делала какие-то движения, словно что-то ломала или отрывала. Серёжка стал кричать, как от боли. Минут пять бабка что-то «ломала», а потом открыла настежь окно и закричала: «Лети отсюда, вон! Пошла вон, я сказала!». И тут Серёжка таким жалобным и незнакомым голосом говорит: «Как я пойду-то? Ты ж мне крылья переломала...». Я тоненько завыла от страха, а бабка всё орёт: «Как хочешь, так и лети! Пошла, пошла отсюда!». Тут окно со всей дури как захлопнется — как только стёкла не вылетели? Серёжка мой голову на подоконник уронил и словно спит. Бабка его за плечо потрясла, он голову поднимает, глаза заспанные: «Мам, я уснул?». А я сижу вся зарёванная, в соплях, и головой киваю, как слоник...

В общем, к бабке той мы ещё три дня ходили, а потом домой вернулись. И мне до сих пор так страшно, особенно как на Женькины волосы посмотрю... Я даже курить бросила, ничего не пью, даже пива, и матом больше не ругаюсь, даже в сердцах. И мне всё время кажется, что мой сын — это не мой сын. Я себе и поясок с молитвами в церкви купила, постоянно его на голом теле ношу. Страшно мне...».

С тех пор прошло почти десять лет. Серёжке уже девятнадцатый год, невероятно обаятельный и талантливый мальчик: музыкант, играет в группе, выступает. Я к нему на выступления езжу. Очень люблю этого мальчишку — его невозможно не любить: от него исходит какая-то невероятная аура обаяния. Но когда он остаётся у меня ночевать, я почему-то тоже не выключаю в комнате свет. Не знаю, почему. И Серёжке никогда об этом не расскажу.

[серебро]

Этим летом мы со старым знакомым решили встретиться. Взяли поллитра коньяка и пошли в парк посидеть на лавке перед фонтаном. Начался внезапный летний ливень, и мы забежали под лапник растущего рядом высокого хвойного дерева. С нами под природным навесом оказалась неопределенного возраста девушка. Она, как мне показалось, была то ли под воздействием наркотиков, то ли в средней степени опьянения. Девушка вела себя весело и общительно и активно пыталась наладить с нами диалог, но мне ее состояние, внешность и поведение показались... не в моем вкусе, в общем. Однако мой знакомый поддерживал с ней разговор. Через десять минут речи этой особы мне окончательно надоели, и я решил их избежать с помощью плеера. Первые пару минут она или не замечала, или не обращала на это внимание, но потом вдруг возбудилась, забыла про моего спутника и начала проявлять агрессию по отношению ко мне.

Молча улыбаясь, я стоял и смотрел на нее нарочито отсутствующим взглядом, и в какой-то момент сквозь музыку из достаточно хорошо изолирующих наушников услышал обрывок фразы: «... я — ведьма...». Я вынул наушники из ушей и не слишком любезно спросил:

— Какая ещё ведьма? От «синьки» поехала, дура?

— Ты чего, не веришь, что я ведьма?!

— Двинулась совсем? Мы в двадцать первом веке живем!

— Не зли меня, или я... — она запнулась, подбирая угрозу.

— Ты своими «или» пугай детишек пятилетних. На одном месте я вертел твои «или». Иди отсюда.

— Ну смотри у меня, — процедила девушка и наконец пошла под ливнем к фонтану. Дальше «ведьма» начала выполнять какие-то нелепые ритуалы — ходила вокруг фонтана, кланялась ему, падала на колени, воздевала руки в неопределенном направлении и что-то бубнила, но мы не разобрали ни единого слова. Не переставая бубнить и размахивать руками, она минут через десять удалилась вглубь парка.

Мы пожалели об отсутствии рядом санитаров и двинули в бар, ибо от поллитры коньяка захотелось пригубить еще. Бармен нас встретил прямо у входа и радостно сообщил, что сегодня бар закрывается раньше. Мы решили не искать приключений и разойтись по домам.

Я всегда, выпивши, иду домой пешком, чтобы проветрить голову перед сном. Идти от этого бара до моего дома было километра два. Ну, я и пошел.

Я раньше часто ходил домой в самых разных состояниях, иногда буквально на «автопилоте». Я бывал вымотанным, уставшим, пьяным, но мне никогда не было так тяжело идти, как той ночью. Каждый шаг давался мне с неимоверным усилием. Я чувствовал себя вполне трезвым, но очень грузным. Пройдя половину пути, я понял, что идти сил больше нет, и сел на лавку. Что произошло дальше, я хорошо помню, но абсолютно не понимаю. Я достал перочинный ножик, сделал надрез глубиной 5-7 миллиметров на большом пальце правой руки и стал водить им по своему лицу. После этого я встал и спокойно дошел до дома.

Проснувшись утром, я сразу вспомнил, как «играл в индейца», и осторожно проверил, проснулась ли жена. Она уже встала, и я порадовался тому, что спал лицом в противоположную от нее сторону. Потрогав лицо, я увидел на пальцах шелуху запекшейся крови. Я осторожно проскользнул мимо своей половинки в ванную комнату, взглянул там в зеркало и оторопел.

Матерь божья! У меня лицо не просто было испачкано кровью. На нем были какие-то узоры и символы. Какие-то спиральки, круги, полосы от волос до шеи, символы, по моим скудным познаниям в лингвистике более всего похожие на санскрит... И все это было нарисовано достаточно «густыми», выпуклыми, багровыми «штрихами», как будто я рисовал не пальцем, а кисточкой.

Я стал быстро все это смывать, но тут в ванную вошла жена и ошалела вместе со мной.

Позднее, после обеда, я заметил, что у меня зверски затекли мышцы спины и плеч, как будто я всю ночь мешки с цементом таскал.

[серебро]

Эта история произошла в середине 90-х годов в одной малонаселенной деревне. Мне было 12 лет, и родители по летней традиции отвезли меня на деревню к бабушке. Когда мы приехали, меня сразу удивило то, что никто не встречает гостей. Автомобиль для местных жителей уже был диковинкой, которую все стремились увидеть, особенно ребятишки поменьше. Но факту безлюдности мы значения не придали, так как были заняты созерцанием красот местной природы. Однако привезли меня не на природу смотреть, а с бабушкой увидеться, и поэтому пошли мы в центр деревушки на небольшую площадь — дом бабули находился недалеко оттуда.

На площади мы наткнулись на неприятное мероприятие: хоронили старичка на вид лет восьмидесяти. Я в силу возраста на радостях бросился бегом к бабушке, которая тоже присутствовала на этих похоронах. Я так быстро несся, что зацепился ногой за что-то и упал. Падая, я зацепил рукой гроб, который стоял на двух стареньких табуреточках прямо в центре площади. Гроб зашатался и рухнул на землю. Толпа замерла в страхе, а мертвое тело выпало из гроба и коснулось меня холодной безжизненной рукой. Я до сих пор помню это холодное прикосновение. Спустя несколько секунд тишина на площади сменилась испуганным перешептыванием, в воздухе повисло напряжение. Но все разговоры перекрывал жуткий крик какой-то старухи: «Что ж теперь будет?! Он вернется! Зачем вы его потревожили?». Сумасшедшую бабку быстро увели несколько молодых людей, а я с родителями отправился домой к бабушке.

К вечеру мама с папой уехали, а я сидел с бабушкой за столом и ужинал. Решил спросить, кого хоронили и отчего помер дед этот. Бабушка долго не хотела говорить со мной на эту тему, но в итоге устала слушать меня и сказала:

— Да не старик это вовсе... Был у нас в деревне паренек один, лет двадцати. Влюбился в девушку, как часто и бывает, да вот только та уже помолвлена была и отказала ему. Тяжко переживал он это, счеты с жизнью свести пытался несколько раз, да все как-то не получалось: то веревка у него оборвется, то мужики помощь окажут... И вот пошел он в дальний конец деревни к бабке-отшельнице — все ее ведьмой звали. Поговаривают, что она пообещала ему любовь девицы той, а в обмен сказала, что он должен научиться ее ремеслу темному, вот дурак и согласился. Да только все не так вышло. Девица заболела сильно и через четыре дня скончалась, а он то стареть стал, как будто не двадцать лет ему уже, а все пятьдесят исполнилось. Перестали мы его встречать, закрылся он в доме у себя. Поговаривали, что по ночам на кладбище любил он ходить. Весь скот вокруг его дома у соседей болеть стал, страшно нам всем было. А под конец жизни своей и людям начал гадости делать. Молодых особенно любил — кто с ним пообщается, так потом в семье ссоры, разводы... А три дня назад скончался он, тридцать лет исполнилось, да помер страдалец.

Рассказ меня смутил, но верить в подобную чушь я не стал и спокойно спать лег. Конечно, немного прислушивался к шумам вокруг, но кто в том возрасте не боялся темноты?..

В три часа ночи я вдруг проснулся от того же прикосновения ледяных пальцев, что на похоронах ощутил. Глаза открываю — а там «старик» этот. Закричать не могу, как будто голос забрали. и говорит мне этот мертвец:

— Научить я тебя пришел искусству своему. Пойдем со мной, мальчик, многое узнаешь.

Я с кровати подхватился и бегом бабушку будить. Та проснулась, пошла в мою комнату, включила свет, но никого не нашла. Вот только холод в комнате стоял ужасный, а ведь за окном лето было...

На следующий день я попросил родителей забрать меня. До сих пор не знаю, сон ли то был или и правда колдун приходил ко мне «дар» свой передать…

[серебро]

Хочу рассказать вам одну историю, случившуюся лет десять назад в нашем поселке. Дружили Евгения и Владимир еще со школы. После того как Владимир отслужил в армии, они поженились. Родители помогли им построить хороший дом и дальше помогали всем, чем могли. Казалось бы, живи и радуйся, но не тут-то было.

На худом ли месте построили дом, или недобрый глаз позавидовал молодым супругам, только не задалась у них семейная жизнь. Однажды после очередной ссоры Владимир собрался и ушел в родительский дом. Только и произнес на прощанье жене:

— Живи как хочешь!

— Я-то буду, а вот ты — нет! — крикнула в ответ Евгения.

Минуло три месяца. Стали люди в поселке замечать, что тает Владимир, исхудал, понурым стал. Подумали, что по жене сохнет, переживает. Мать же Владимира поняла — не в тоске дело, заболел чем-то сын, а врачи диагноз определить не могут. Тревога материнское сердце снедала, плохие предчувствия спать по ночам не давала. Собака во дворе по ночам выла, вырыла ямищу около крыльца.

Однажды Владимир пожаловался матери, что три ночи подряд видит один и тот же сон: лежит он у бабки Евдокиньи дома на постели, та ругается, гонит его из дома, а он встать не может, сил нет, а в доме нет ни окон, ни дверей. Ужаснулась мать — ведь бабка Евдокинья осенью отдала Богу душу!

В следующую субботу мать Владимира поехала в районный центр, в церковь, заказала молебен за здравие Владимира и обедню за упокой бабки Евдокиньи. В понедельник Владимир сказал матери, что снилась ему снова бабка Евдокинья, в этот раз взяла его за руку и вывела из дома. Открыла дверь, которую он до этого не замечал, и на прощанье сказала: «К дочери моей Гальке иди».

Бросилась мать к Галине, рассказала ей обо всем. Та подумала и вспомнила, что заходила к ней Евгения, жена Владимира, просила сверточек в гроб к бабке Евдокинье положить. Так слезно и жалобно просила, что Галина разрешила. Говорила, якобы в газетку платочек для своей умершей бабушки завернула, та во сне к ней часто приходит, просит передать с кем-либо. Ничего не поняла мать, пошла домой ни с чем.

Минул месяц. Идет как-то мать с работы домой, а навстречу ей старая цыганка. Остановилась возле женщины, посмотрела с прищуром на нее и говорит: «Образ твоего сына в чужом гробу тлеет, вместе с ним и жизнь его. Торопись, а то поздно будет».

Как кипятком обдало бедную женщину. Вот что положила Евгения в гроб бабке Евдокинье — фотографию Владика!

На следующее утро, взяв с собой Галину, мать пошла к председателю исполкома, а затем в милицию, и там все рассказала. Посочувствовали ей люди, приняли решение разрешить вскрыть могилу. Много народу собралось на кладбище — никогда подобного не было в поселке. Подняли гроб, открыли и нашли в ногах у покойницы газетный сверток. Развернули его, а в нем фото Владимира, размытое, полуистлевшее, вот-вот распадется на кусочки. У матери с сердцем стало плохо, приехала «скорая», сделали укол, отвезли в больницу.

Вскоре продал Владимир родительский дом, забрал мать и уехал в город. Евгения тоже не стала жить там после содеянного, продала их с Владимиром дом и уехала неведомо куда.

[серебро]

Как-то раз в одной деревне группа молодых парней выпивали на кладбище ночью. Утром они собрались и ушли домой, забыв про одного своего друга, в это время мирно спавшего на могиле. Когда этот парень проснулся, то не увидел вокруг ни души. Могила, на которой он лежал, была заброшенная и неухоженная, поросшая полынью и ромашками. Единственное, что, пожалуй, украшало эту могилу — это цветная фотография красивой девушки, прибитая к кресту. Мраморная кожа, прекрасные голубые глаза и русые густые волосы — всё это произвело сильное впечатление на Максима (а именно так звали парня). Ему пришла в голову «гениальная» идея — а почему бы не сказать друзьям, что это его новая девушка? Довольный своей мыслью, Максим оторвал фотографию покойницы от креста.

Вечером, когда Максим снова вышел гулять с друзьями, он сразу похвастался перед ними своей новой девушкой. Все охали и ахали, передавая фотографию мёртвой девушки из рук в руки. В этот день они снова напились, и Максим ушел раньше всех домой, потому что у него заболела голова.

Утром его разбудил звонок его друга Андрея:

— Привет, — бодро раздался голос в трубке.

— Здорово, Андрюха, — сонно ответил Макс.

— Слушай, ты чего вчера так рано ушел домой? Тебя твоя новая девушка искала.

— Что, прости? — не понял Максим, подумав, что он ослышался.

— Ты что, глухой? Тебя твоя новая девушка искала и, кстати, у Коляна машина сломалась… — Андрей продолжил говорить о каких-то других проблемах, но в голове у Максима эхом звучала только одна фраза: «Тебя твоя новая девушка искала… твоя новая девушка искала… новая девушка…».

«Ага, они, наверное, догадались, что она неживая, и решили так подшутить надо мной!» — осенило Максима. Эта мысль успокоила его. Конечно, жаль, что его задумка не удалась, но когда-нибудь все равно пришлось бы сказать правду о том, что у него нет девушки, а это фото с могилы.

Вечером Максим снова пошёл гулять с друзьями. В этот раз ребята играли в футбол. Максиму опять пришлось уйти раньше всех, так как он обещал помочь маме с домашним хозяйством.

На следующее утро его снова разбудил звонок Андрея. Максим нервно взял трубку:

— Андрей, хватит уже звонить мне по утрам! Я сплю!

— Хорошо, просто хотел сказать, что тебя снова твоя девушка искала. Ты всегда уходишь до того, как она появляется. Дождался бы её, куда ты все время торопишься?

Это было уже не смешно. Максим решил покончить с этой шуткой:

— Да нет у меня никакой девушки, и вы это знаете!

— Как нет? Она тебя второй день ищет, а ты…

— Да я просто взял это фото с могилы на кладбище, где вы меня забыли! Я просто решил пошутить, ну простите, ребята, что соврал — я не думал, что все так далеко зайдет. Может, хватит шутить, а?

Андрей молчал-молчал, потом сказал:

— Максим, это ты, наверное, шутишь. Она и правда тебя искала. Мы все её видели.

Сердце Максима начало учащенно биться. Парню казалось, что даже соседи могут услышать этот стук. Он почувствовал, как ноги становятся ватными. «Этого не может быть!» — подумал он.

Максим всё ещё не верил в происходящее. Он перебирал в голове возможные разумные объяснения происходящего: «Мои друзья не могли узнать, откуда я взял фото. Я уверен, что бы на кладбище один. Но кто тогда эта девушка? Может, это другая девушка, похожая на неё? Но зачем она тогда искала меня?». Как бы Макс ни пытался придумать объяснение, он так и не смог этого сделать.

— Андрей, ты уверен, что она искала меня?

— Ну конечно уверен, Макс. Она спрашивала, где ты.

— Она говорила с вами?

— Конечно, говорила. Максим, что с тобой происходит? — спросил Андрей таким тоном, что сразу стало понятно, что он решил, будто его друг сошел с ума.

— Я не вру, Андрюха. Это была фотография с могилы, — ответил Макс трясущимся голосом. Он старался говорить ровно, но жуткий страх, охвативший его, не давал ему это сделать.

Наконец, Андрей поверил ему. Они ещё долго обсуждали по телефону этот случай. Вечером, когда вся компания снова была в сборе, все только и говорили ту злополучную фотографию и мертвую девушку. Все были шокированы, но более всех испуган был Максим. Весь вечер он просидел бледный, почти ни с кем не говорил, смотрел в одну точку.

— Надо сходить к Анастасии Алексеевне. Она может помочь, — предложил Андрей в итоге.

Все согласились приободрились, так как бабка Анастасия Алексеевна пользовалась большим уважением в деревне. Многие считали её ведьмой, но не злой. И вот все подошли к старому дому на окраине деревни. Калитка у дома потеряла свой прежний белый цвет и теперь была грязно-серой. Парни постучались в дверь, и им почти сразу же открыла сама Анастасия Алексеевна — низенькая старушка с седыми волосами и глубокими морщинами на лице.

Парни рассказали ей, в чем дело. Все это время бабка, глубоко задумавшись, слушала их, потом она предложила парням зайти в дом. Это было необычно, так как Анастасия Алексеевна всегда отличалась принципиальностью — она никого никогда не пускала в свой дом, принимала либо у чужих людей, либо вот так, стоя в дверях.

Парни вошли в дом, сели на диван, и ведьма начала говорить:

— Слушай сюда, мальчик. Ты допустил большую ошибку, взяв эту фотографию с могилы. Мёртвые не любят, когда живые что-то забирают с мест их погребения, особенно те из покойников, кто умер насильственной смертью, — она тяжело вздохнула, рассматривая фотографию. — Я знала эту девушку ещё ребёнком, она умерла такой молодой… страшная гибель от руки собственного отца. Её дух очень неспокоен. Если хочешь избавиться от преследований призрака, ровно в полночь ты должен прийти на кладбище и вернуть фото на могилу. Перед этим скажи, что искренне сожалеешь о том, что сделал, и прочти три раза «Отче наш». Твои друзья могут идти с тобой, но на кладбище им путь закрыт, пусть ждут у калитки. Когда будешь идти назад, не беги и не оборачивайся, ибо тьма будет идти позади тебя.

Парни сидели, открыв рты и вытаращив глаза. Максим вообще стал весь белый, как привидение. Когда Анастасия Алексеевна закончила говорить, она встала и без лишних слов указала им на дверь. Оказавшись на улице, парни единогласно приняли решение послушаться бабку.

Наступила ночь. Все договорились встретиться у дома Максима. Когда Максим вышел, компания пошла на кладбище. Как назло, на кладбище был туман, он медленно продвигался от могилы к могиле, наводя ужас на ночных гостей. Парни дрожали не только от страха, но и от холода — ночь была очень холодная.

Максим решился. Он достал фотографию из кармана и вошел на территорию кладбища. Cпокойно, не торопясь, он шел между могил и искал ту, на которой недавно спал. Наконец, он нашел тот самый крест и вставил фотографию в рамку. Он попросил прощения у покойной и прочитал «Отче наш» три раза. Закончив то, что наказала ему ведьма, он повернулся и собрался уходить.

Максим медленно шел обратно. Страх и напряжение сковывали его движения. Воздух вокруг парня как будто стал холоднее. Максим уже видел своих друзей у входа на кладбище. Они в ужасе смотрели на что-то позади него. Максим не понимал, что происходит.

Вдруг прямо над его ухом раздался страшный девичий крик. Друзья вздрогнули и тут же убежали с кладбища без оглядки. У Максима даже дыхание перехватило от ужаса. «Только не беги, только не оборачивайся», — шептал он самому себе. Он уже почти дошёл до выхода из кладбища, как вдруг что-то холодное коснулось его шеи. На этот раз Максим не выдержал и побежал. Он бежал, потеряв способность соображать, с разбегу перепрыгнув через калитку...

Позже, нагнав друзей и отдышавшись вместе с ними, Максим спросил:

— Что вы видели?

— Она все это время шла за тобой. Держала свои пальцы у твоей шеи… — ответили они.

Больше Максима его «новая девушка» не тревожила. Максим, в свою очередь, никогда больше не тревожил могилы на кладбище.

[серебро]

Виталик работал на одной из московских станций скорой помощи, когда туда медсестрой пришла Олеся. Молодые люди понравились друг другу и спустя некоторое время поженились. Пара получилась действительно красивая: оба нордического типа — светловолосые, голубоглазые. Виталик крепкого телосложения, коренастый, Олеся — хрупкая девушка с хорошей фигурой и симпатичным личиком.

Проблемы с матерью Виталика начались еще до свадьбы, но ребята не унывали — мол, признакомится, узнает получше и еще рада будет такой невестке. Но не тут-то было...

Жить молодым было негде: своего угла нет, а снимать квартиру на их зарплату невозможно. Олесины родители жили в Нижегородской области и перебираться в столицу, конечно, не собирались. Поэтому пришлось жить у матери Виталика.

Работали они в разные смены. Когда Виталик был не на смене, то ничего необычного не случалось, зато мать как могла уговаривала сына расстаться с «этой дрянью», которая его недостойна — и бедна-то она, и недостаточно умна (это с красным дипломом-то!), и не слишком красива, и гулять будет в ночные смены с кем попало...

Если же Олеся готовила еду на ночь, то она портилась уже наутро. Молоко, купленное девушкой, скисало, хлеб плесневел. Если она гладила, когда свекровь была дома, то обязательно обжигалась о горячий утюг или прожигала вещи.

В маленькой комнате молодой семьи в огромном количестве развелись тараканы, которые почему-то не распространились на всю квартиру, а скромно кучковались по углам, в шкафу с бельем, даже в швейной машинке. Потом тараканы исчезли так же внезапно, как и появились, зато из ниоткуда взялись мыши. Они погрызли все, что могли — компьютерные провода, одежду, книги... Олеся поминутно падала в обморок от одного вида этих грызунов днем и просыпалась ночью, когда они шныряли по кровати, наступая на руки, ноги и даже лицо.

Потом вместе с мышами пропала и гармония в сексуальных отношениях супругов. Олеся все время твердила, что ощущает, что за ними подглядывают через замочную скважину. Несколько раз она явственно почувствовала, как кровать в самый пиковый момент прогибается под весом человека, который приседает на край. Поэтому даже ребенка они зачали вне стен квартиры, поехав на несколько дней на озеро.

Беременность протекала тяжело. Несколько раз Олеся лежала на сохранении в отделении акушерства и гинекологии. Врачи разводили руками — плод развивался нормально, патологий не наблюдалось. Откуда берутся сильнейшие боли и кровотечения, никто понять не мог. К сожалению, на шестом месяце, когда малыш уже чувствительно толкался, случился выкидыш, который чуть не стоил жизни самой Олесе.

После этого молодая жена поставила мужу ультиматум: «Или я, или она!». Из квартиры они съехали. Жизнь вошла в нормальное русло, Олеся без труда забеременела, выносила и родила здорового ребенка. Свекровь даже не пришла взглянуть на внука и не поздравила молодых.

[Апполинария]

 Да уж...  :draznilka:ужас...

[Котюня]

Серебруша, спасибо! 

[Зелючка]

  Спасибо Серебруша