Вдова Игоря Ильинского была уверена: один из фильмов спас актера от расстрела. После премьеры к нему подошел Сталин
Печальная у него все-таки судьба (как, впрочем, у многих актеров). С одной стороны, медали, звания, три сталинские премии, одна ленинская, долгая жизнь, семья, сын, внуки, всеобщее почитание, десятки ролей в театре. А с другой стороны — Огурцов. Только бюрократом Огурцовым в «Карнавальной ночи» (да еще бюрократом Бываловым в «Волге-Волге», которая уже на грани списания в архив) он и остался в народной памяти. Да, был еще Кутузов в «Гусарской балладе», но будем честны, этот фильм смотрят не из-за Кутузова. От спектаклей Мейерхольда остались лишь тексты и эскизы декораций, а немые комедии вроде «Папиросницы от Моссельпрома», или «Праздника святого Йоргена» даже для среднего поколения представляют чисто музейный интерес; вообразить, что ими упивается современный российский подросток, почти невозможно.
Но Огурцов все-таки оказался глыбой, титаническим идиотом, настолько безупречно сыгранным, что не забудется еще много десятилетий. И даже по вышеперечисленным ролям прекрасно виден масштаб таланта Ильинского.
* *
Он родился в деревне Пирогово (сейчас это 10 километров от МКАД), но записан был москвичом: отец, земский врач, перебрался на работу в столицу и стал дантистом — эта специальность была одной из самых востребованных и денежных. В связи с этим маленькому Игорю все время пломбировали зубы, вознаграждая потом за мучения пирожными. В мемуарах он писал, что это было единственное, к чему его принуждали родители: воспитание было очень свободным, а детство, судя по всему, счастливым (одним из самых печальных и страшных воспоминаний была история про дворника, которого черносотенцы во время революции 1905 года застрелили за то, что он был в красной рубашке).
А так — «мне предоставляли возможность заниматься в первую очередь тем, что больше меня интересовало». А интересовали ребенка прежде всего спорт (футбол, теннис, каток, впоследствии гребля) и театр. При этом в раннем детстве он мечтал быть извозчиком, и, чтобы накопить на лошадь, устраивал домашние представления — показывал трагедию собственного сочинения, где играл обоих героев, Мирольфа и Геруа (имена он придумал сам). Увы, сборы составили всего 47 копеек. Подростком он любил журналы (особенно юмористические) и сам, конечно, мечтал их издавать. Потом спорт начал вытеснять все остальное (опасный момент!), но к 16 годам театр победил окончательно и бесповоротно.
Он учился в студии сценического искусства Федора Комиссаржевского, потом играл в театре имени Веры Комиссаржевской. Еще когда ему не было 20, познакомился со Станиславским и был принят им в Художественный театр (правда, по протекции). Куда более значимым было знакомство с Всеволодом Мейерхольдом — главным режиссером в его жизни. Ильинский часто общался с Маяковским («он всегда был для меня кристальным и безошибочным мерилом и разоблачителем всяческой пошлости»). А в 1924 году дебютировал в кино — в фантастической драме «Аэлита» по повести Алексея Толстого ему досталась комическая роль сыщика. «Просмотрев материал, заснятый на натуре, я ужаснулся. Хоть бросай актерскую работу! Мои движения были нечетки, невыразительны. Я сливался с другими исполнителями, получалась какая-то каша. Однако, увидев свою работу на более близких планах, снятую в павильоне, я был удовлетворен». Вслед за этим была «Папиросница от Моссельпрома» (папиросница — это продавщица папирос); в 1925-м — большой хит, Ильинский там отличный, и все же главная ценность фильма сегодня — множество кадров, показывающих Москву столетней давности (половина картины снята на улицах, видны настоящая Триумфальная арка около Белорусского вокзала, снесенные вскоре церкви и Китайгородская стена, и так далее).
Мейерхольду кинематографические опыты Ильинского не нравились, и у них началась холодная война, быстро превратившаяся в горячую (Ильинский винил в этом свою звездную болезнь). Только спустя несколько лет и фильмов все уладилось, Ильинский начал спокойно совмещать спектакли и съемки. (При этом всю жизнь он проклинал себя за то, что недооценил «Баню» Маяковского и отказался в ней играть. Ее провал усугубил депрессию поэта, которая известно к чему привела. «После спектакля, который был не очень тепло принят публикой, и прием этот, во всяком случае, болезненно чувствовал Маяковский, он стоял в тамбуре вестибюля один и пропустил всю публику, выходящую из театра, прямо смотря в глаза каждому проходящему. Таким остался он у меня в памяти»).
* *
В середине 30-х Ильинский из театра Мейерхольда ушел окончательно. Cнялся в неудачной комедии «Однажды летом» по сценарию Ильфа и Петрова (поразительно, но этим ныне почти забытым фильмом писатели были вполне удовлетворены, в то время как «Цирк» Григория Александрова по их пьесе «Под куполом цирка» привел обоих в ярость — иначе как Гришкой, они режиссера потом не называли).
Однако именно у Александрова Ильинский вскоре снялся в «Волге-Волге». И ему не то чтобы очень понравилось: в сценарии «роль Бывалова носила несколько бледный и неопределенный характер», экспедиция на Волгу и Каму «проходила не очень успешно» (Александров потратил много времени и снял мало материала), пришлось прыгать в ледяную воду с высоты и в ней барахтаться… Потом еще режиссеру пришлось по цензурным соображениям, из-за придирок, вырезать из фильма более 200 кадров: Александров скрипел зубами, но соглашался со всем.
И все-таки результат превзошел ожидания: картина понравилась и актеру, и зрителям, и Сталину. Он как-то подошел к Ильинскому на приеме и добродушно сказал: «А, Бывалов! Вы бюрократ, и я бюрократ. Мы поймем друг друга!» Вдова актера была уверена: именно этот фильм спас его от лагерей (за ним велась слежка, и вероятность ареста была велика). Но вскоре были расстреляны и оператор «Волги-Волги» Владимир Нильсен, и главный киноначальник Борис Шумяцкий, курировавший производство фильма, и Мейерхольд.
А у Ильинского в кино наступило затишье, длившееся до 1956 года, до «Карнавальной ночи». При всем ее колоссальном успехе в воспоминаниях Игорь Владимирович уделил ей несколько строк: «полного творческого удовлетворения от работы в кино [фильм] мне не принес… Мои прежние мечты о работе в кино выплыли снова, но они уже были окрашены грустью отошедшего и, пожалуй, невозможного. Все это уже не вышло в жизни так, как мне этого хотелось». (Несмотря ни на что, 13 лет спустя он попытался реанимировать Огурцова, лично сняв про него фильм «Старый знакомый». Читатели «Советского экрана» назвали его одной из двух худших картин 1969 года).
Зато уже в не очень молодом возрасте он нашел семейное счастье. Первая жена умерла во время войны (он ее очень любил, но нечасто о ней рассказывал — видимо, было больно; говорили, что после ее смерти он всерьез хотел покончить с собой). А второй стала актриса Татьяна Битрих-Еремеева, игравшая с ним в Малом театре. Он как-то пригласил ее в гости на дачу, внезапно разоткровенничался, начал вспоминать все свои промахи и ошибки, винить себя за эгоизм… Они подружились, причем Еремеева вспоминала: «ни одной секунды я не думала о том, чтобы стать для него чем-то больше». И все-таки Ильинский на ней женился, и в 50 лет в первый и последний раз стал отцом — его сын Владимир сейчас известный журналист.
Он рассказывал про отца: «Он сутками пахал как вол. После его смерти в 1987 году на сберкнижке осталось девять тысяч — стоимость „Жигулей“, а с перестройкой эти средства превратились в пыль — в девяносто рублей. Вот вам и итог, и памятник ему от государства. Настоящий, на могиле на Новодевичьем кладбище, мы поставили сами, и он скромный: на камне выбит портрет с надписью „Игорь Ильинский“, а в правом верхнем углу — маленький крестик (актер был глубоко верующим человеком. — Ред.). Мама посадила на могиле вишневое дерево, и оно так пышно цветет по весне…»
Во время похорон Леонида Енгибарова в страдающей от жары и торфяных пожаров Москве неожиданно хлынул ливень — казалось, сама природа плакала, провожая «грустного клоуна» в последний путь. 25 июля 1972 года знаменитый артист цирка ушел из жизни. Детство Леонида прошло в московской Марьиной Роще. Из того времени он, рожденный в 1935-м, запомнил не книжки и игрушки, а вой сирены, предупреждающей о воздушном налете. К училищу циркового искусства Енгибаров пришел через два института — рыбного хозяйства и физкультуры, а искусству клоунады он учился по номерам Чарли Чаплина, Макса Линдера, Гарольда Ллойда, Пата и Паташона, Бакстера Китона. Артист много гастролировал не только по Советскому Союзу, но и по странам социалистического лагеря — Польше, Чехословакии, Румынии. Он писал интересную прозу, и сам Василий Шукшин считал его писателем. Снимался в кино, Енгибарова рады были видеть в своих картинах Сергей Параджанов и Ролан Быков. Его называли «грустным клоуном», «клоуном с осенью в сердце», «клоуном-философом». Ведь вместо того, чтобы смешить до слез, Леонид заставлял думать и сопереживать. Он считал, что клоунада — не профессия, а мировоззрение и самые смешные ситуации в жизни, как правило, бывают одновременно и самыми грустными. Кто еще из клоунов мог позволить себе выступать, подобно Гамлету, с черепом «бедного Йорика» в руках или прямо на манеже «разрывать» себе грудную клетку, чтобы бросить свое сердце зрителям? Неудивительно, что чиновникам, в ведении которых находился цирк, такое искусство не нравилось — незадолго до смерти Леонид Георгиевич остался без работы. 25 июля стало для Леонида Енгибарова роковой датой: в этот день в 1959 году произошел его дебют на манеже новосибирского цирка, обернувшийся провалом. Тогда начинающему клоуну потребовался год, чтобы доказать себе и окружающим: он не зря вышел на арену. Ровно 13 лет спустя, 25 июля 1972 года, Леонида Енгибарова не стало.
По слухам, клоун умер на улице. Домыслы появились после выхода книги «Владимир, или Прерванный полет», где вдова Высоцкого Марина Влади так описывала известие о его смерти: «Ты кладешь трубку и начинаешь, как мальчишка, плакать взахлеб. Я обнимаю тебя, ты кричишь: «Енгибаров умер!». Сегодня утром на улице Горького ему стало плохо с сердцем, и никто не помог - думали, что пьяный. Ты начинаешь рыдать с новой силой: «Он умер, как собака, прямо на тротуаре!». На самом деле Енгибаров умер дома. Летом 1972 года в городе стояла невероятная жара, а из-за дыма от горящих в Подмосковье торфяных болот трудно было дышать. Много работавший Енгибаров чувствовал сильнейшую усталость, положение усугубляла и ангина, которую он переносил на ногах. 24 июля Леонид Георгиевич вернулся домой под вечер и лег, отказавшись от приготовленного матерью ужина. Когда на следующий день ему стало плохо, он попросил вызвать «скорую», но к ее приезду ему стало легче - говорят, пациент даже начал заигрывать с молоденькой медсестрой.
Через два часа помощь врачей понадобилась снова. Пока ехала «скорая», Енгибаров попросил у матери бокал холодного шампанского, после чего его состояние резко ухудшилось. В свидетельстве о смерти написали: «Хроническая ишемическая болезнь сердца». «Грустному клоуну» было всего 37 лет...
А через восемь лет в этот же день - 25 июля 1980 года - не стало одного из близких друзей Енгибарова - Владимира Высоцкого.
Кинорежиссера Георгия Юнгвальда-Хилькевича с Леонидом Енгибаровым связывала недолгая, но близкая дружба.
- Мы познакомились в 1966 году на Одесской киностудии, - вспоминает Георгий Эмильевич, - когда я был никому не известным начинающим режиссером. К Леониду в Аркадии, где он жил в гостинице, несколько раз подходили незнакомые люди и хлопали по плечу: «Юра (так называют меня близкие друзья), здорово! Ты давно тут?». В свою очередь меня часто одолевали просьбой: «Дайте автограф! Вы же Енгибаров?».
- Вы были настолько похожи? - Не то слово! В конце концов, Леня пришел ко мне, чтобы познакомиться со своим «двойником». Мы оба были не очень высокого роста, худыми. Правда, Леня весь состоял из мышц, в то время как я больше напоминал тряпичную куклу. Сошлись мы с ним очень легко и быстро: оказалось, что у нас очень много общих тем. Я был польщен этой дружбой, поскольку считал и считаю Енгибарова гениальным, неповторимым клоуном. Хотел даже сделать картину с нашим участием, но, к сожалению, эта идея так и осталась нереализованной.
В то время заканчивался подготовительный период к съемкам моего первого фильма «Формула радуги». Все было готово, кроме, пожалуй, самого главного - у меня не было актрисы на роль героини.
Как-то я пожаловался на это Лене: «Не знаю, что и делать!». А он говорит: «Знаешь, у нас в цирке работает - выступает на проволоке на пуантах - потрясающей красоты девочка и очень хороший человек, Наташа Варлей, мне кажется, она тебе подойдет. Приходи, посмотри, я закажу тебе пропуск». Правда, Енгибаров тут же мне намекнул, что ухаживать за девушкой бесполезно - та приехала в Одессу с мамой.
- Вы познакомились с Наташей...
- ...и с этого момента началась ее кинобиография. Правда, в моем фильме Наташа сыграла небольшую роль медсестры, но на съемочной площадке ее увидела ассистентка Леонида Гайдая - в результате Варлей попала на пробы фильма «Кавказская пленница». С Леней же мы встречались все реже и реже, а через шесть лет после событий, о которых я вам рассказываю, его не стало...
- Сегодня, спустя много лет, вы как режиссер можете сказать, в чем была сила Енгибарова?
- Это был профессионал высочайшего класса. Он не работал под Ивана-дурачка, выступал без грима и традиционного клоунского костюма, в простом пиджаке и коротких штанах. Но как Леня исполнял стойку на одной руке - да это не каждому гимнасту под силу! Трюковую часть он делал потрясающе, легко и непринужденно. Никогда ничего подобного не видел, а уж я, поверьте, насмотрелся - только в Монте-Карло на конкурсе клоунов побывал трижды. Уже 40 лет, как Енгибарова нет, а клоун, которого можно было бы поставить вровень с ним, так и не появился.
«Кайдановский был человек невероятный — он мог виртуозно материться, болтать на бандитском жаргоне, а мог всю ночь говорить с тобой о литературе, о вещах, которых здесь не знал ни один специалист… В его бесстрашии было что-то необъяснимое: однажды, на четвертом курсе Щукинского, мы впятером — он, Галкин, Качан, Матвеев и я — возвращались ночью через Марьину Рощу. Неподалеку от Рижской к нам пристали шестеро, у них были ножи… В принципе впятером мы могли бы отмахаться, но против ножей — не знаю, как бы все вышло. Кайдановский подошел к тому, кто первым вынул нож, и голой рукой взялся за лезвие. Просто взялся. Кровь хлещет, а он держит. И что-то такое было в его лице, что они спасовали…», — из воспоминаний актера Леонида Филатова в цикле документальных программ «Чтобы помнили». Александр Кайдановский родился 23 июля 1946 года в Ростове-на-Дону, отучился в местном театральном училище, затем — окончил в Москве театральное училище им. Б. Щукина. Считалось, что у него очень сложный характер, что во многом объяснялось неприятием Александра к установленным порядкам, царящим в театральной среде, которые противоречили его принципам. Александр Кайдановский: «Вахтанговская „корпорация“ отравила во мне любовь к театральной жизни: внутренние взаимоотношения в театре всегда строятся на каких-то отвратительных принципах, на том, что одним приходится унижать других. Я человек, по сути, свободный, мне не хотелось бы ни кого-то унижать, ни оказаться униженным». При этом он был одним из сильнейших драматических актеров, снимался у Тарковского, ставил, как режиссер, работы по произведениям Борхеса, Толстого и Камю. Кайдановский скончался в 1995 году, в возрасте 49 лет. Актер, получивший за несколько лет до смерти звание Заслуженного деятеля искусств Российской Федерации, умер в своей комнате коммунальной квартиры.
Актеры Регимантас Адомайтис и Александр Кайдановский на съемочной площадке фильма «Факт» Юозас Будрайтис, 1981 год, Литовская ССР, МАММ/МДФ.
По прижизненным живописным портретам и единственной фотографии мы представляем Николая Гоголя темноволосым. Однако родился он светленьким и первые 20 лет своей жизни был блондином. Таким его описывали друзья, знакомые, однокашники, учителя.
«Как теперь вижу этого белокурого мальчика в сером суконном сюртучке, с длинными волосами, редко расчёсанными, молчаливого, как будто затаившего что-то в своей душе, с ленивым взглядом, с довольно неуклюжею походкою» (И. Кулжинский).
«Ровно в 6 часов вошёл в комнату человек маленького роста с длинными белокурыми волосами, причёсанными a la moujik, маленькими карими глазками и необыкновенно длинным и тонким птичьим носом» (Л. Арнольди).
Почему вдруг изменился цвет волос будущего классика русской литературы, рассказывала его младшая сестра Ольга: «Особенно потемнели у брата волосы после того, как он обрился в Петербурге. Существовало такое убеждение, что, кто из Малороссии приезжает в Петербург, на того вода петербургская так действует, что волосы вылезают. И брат, как приехал в Петербург, обрился. После того волосы у него потемнели. Ездил с ним лакей отсюда, он и тому советовал обриться, но лакей не послушался и лысым стал».
В Петербург Гоголь переехал в декабре 1828 года, когда ему не было ещё двадцати. Склонный к мистицизму и суевериям, зная легенду об облысении приезжающих в Петербург земляков, он предусмотрительно обрился. А выросшие у него после этого волосы поменяли цвет. / Клуб любителей русской словесности /
президент Казахстана преподнёс Владимиру Путину картину в подарок
В рамках XXII Форума межрегионального сотрудничества России и Казахстана в Омске состоялся символический жест доброй воли: президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев преподнёс российскому лидеру Владимиру Путину картину с изображением двух выдающихся исторических фигур — учёного-географа Чокана Валиханова и писателя Фёдора Достоевского. Об этом сообщила пресс-служба главы Казахстана, сопроводив заявление фотографией, на которой запечатлено, как главы государств рассматривают полотно.
Выбор сюжета не случаен: Валиханов и Достоевский — личности, тесно связанные с историей и культурой обоих народов.
Картина стала не просто официальным подарком, но и символом духовной близости двух стран.
Напомним, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил, что, несмотря на поступающие предложения, отказывается выступать посредником в конфликте между Россией и Украиной.
Варя была прекрасным кулинаром. Ее жаркое считалось в узких кругах эталонным, ее пирожки были теми самыми, о которых домохозяйки пишут в соцсетях «любимка кушал, урча». Таким фаршированным гусем, который готовила Варя, наверняка питались на Олимпе самые главные боги. А о ее тортах ходили легенды, коим суждено было остаться в поколениях.
В общем, Варя великолепно готовила, поэтому вся родня в праздники предпочитала собираться у нее. Иногда Варе хотелось отдохнуть от стояния у плиты, и она предлагала отметить очередной праздник в кафе. - Ну что ты, - возражала мама. - Там неуютно. - И дорого, - подхватывала свекровь. Праздники у Вари были единственным пунктом, по которому достойные дамы приходили к соглашению.
- Мы не отмечаем в этом году, - пыталась отмазаться Варя, когда не было особо денег на празднование. - А мы все равно придем, - жизнерадостно говорила тетя Тамара. - Как же мы вас бросим в праздник-то? Родные ведь люди. А дядя Вова только молча кивал. Приходилось Варе снова накрывать стол для родни.
День рождения Вариного мужа Саши в сентябре тоже не стал исключением. Вся многочисленная родня еще с прошлого года ждала повторения на бис. Под вечер в субботу вся семья собралась в гостеприимном доме Вари. Стол уже ломился от изящно украшенных тарелок с закусками. - Ну, начнём, - предложил Саша, разливая по рюмкам зеленоватую жидкость из запотевшего графинчика. - Двойной очистки, сам гнал.
Выпили, передернулись от крепости, потянулись за закусками. - Какой-то привкус у самогона, не пойму, - сказал дядя Вова. - Если очень крепко, то можно перейти на настоечку, - ответил Саша- Все свое, угощайтесь. На настоечку согласились перейти дамы. - Тоже вкуса не пойму, - удивилась мама.
Свекровь задумчиво исследовала тарелки с салатами. - Варенька, а что это? - Рагу из кабачков, - улыбнулась Варя. - Ага, понятно. А это, зажаристое, что? - Кабачковые оладьи. - Однако, - протянула свекровь. - А вон то, воздушное такое? - Кабачковое пюре.
Гости переглядывались. На столе стояли кабачковые салаты, кабачковые котлеты, канапе с кабачковой икрой, и даже оливье с кабачком вместо мяса. - Сейчас принесу горячее, - поднялась Варя. Гости оживились, предвкушая знаменитого фаршированного гуся. Но Варя внесла блюдо, на котором лежало что-то большое, напоминающее торпеду. - Кабачок, фаршированный кабачками, - любезно пояснила она.
Родственники вяло поковыряли горячее. - Тогда может, чаю? - предложила Варя. И принесла торт из кабачковых коржей с кремом из взбитого кабачка и кабачковыми цукатами. - Погоди. А самогонка и настойка… - дошло до дяди Вовы. - Кабачковка, называется, - кивнул Саша. - Да, кстати, - добавила Варя. - Мы вам уже готовим подарки к Новому году. По трехлитровой банке кабачкового варенья каждому.
Родня, офигев от кабачкового терроризма, замолчала. - Доченька, это что за странный стол? - отмерла наконец свекровь. - Какая-то новомодная диета? - Может, вы в секту вступили? - заплакала мама. - Признайтесь, дети: секта кабачкопоклонников? - Молитесь святому кабачку? - крякнул дядя Вова.
- Вы мне в августе на День рождения что подарили? - спросила вдруг Варя. Родня пожимала плечами. - По ящику кабачков, - рявкнула Варя. - Каждый! А сегодня Сашке вы что принесли? Все взгляды обратились к двери. Там, за дверью, в прихожей, стояли корзины и коробки с кабачками. - Ну вот и… - вздохнула Варя. - Куда их девать? Кстати, есть еще пастила из кабачков и кабачковое игристое. Хотите?
К следующему Дню рождения Вари родственники скинулись на новый телефон. Кабачки больше никто не сажал. Наелись.
Александр Ширвиндт (из книги "Опережая некролог"):
"В 1959 году Театр имени Ленинского комсомола поехал на гастроли в Саратов. Первачей – Леонида Маркова, Аркадия Вовси – поселили в гостиницу, а всякую шпану вроде меня расселили по частным квартирам
Заранее в Саратов приехал главный администратор. Он на жаре бегал по городу и расклеивал объявления с просьбой поселить молодые таланты. А гастроли тогда были месячные. И вот он нашел тихого старичка, у которого незадолго до этого умерла жена. Ему было одиноко и тоскливо, и он взял троих из нас к себе. Он жил в маленькой хрущевкообразной квартирке с планировкой «штаны». Мы в ней поселились, и он нас подкармливал
Вся квартира – подоконники, антресоли и даже пол – была заставлена баночками и бутылочками с настойками, сделанными еще его женой. Он угощал нас по чуть-чуть. А ночью мы отпивали из каждой бутылочки и наливали туда воду...
Мы проболтались об этих настойках Леониду Маркову, моему другу и великому артисту, – с глазами женонавистника и глубоко пьющему
Денег тогда не было ни у кого, даже у знаменитых артистов. Он сказал: «Сейчас же ведите меня в гости». Хозяин квартиры как имеющий отношение к театру, естественно, весь гастрольный репертуар смотрел. Он расставил на столе перед Марковым все настойки
Леня пригубливал и говорил: «Боже, какая прелесть!» Наконец, пригубив очередную, он удивленно спросил: «А это что?» Хозяин ответил: «Это настойка, приготовленная по любимому рецепту моей ныне покойной жены: пол-литра водки, один лавровый лист, четыре морошки, три горошка перца…»
Леня сказал: «Подождите, я запишу». Тот принес ему бумагу и ручку Леня стал записывать: «…четыре морошки, три горошка перца…» Хозяин продолжает: «И все это на две недели ставится…» «Нереально», – прервал его Леня и отложил бумагу..."
Последние сообщения
