Не нравится реклама? Зарегистрируйся на Колючке и ее не будет!

* Комментарии к новостям

1. «Дорогой Константин Сергеевич! Я к Вам - с просьбой о помощи. Вот в чем дело: « (Интересное и необычное) от Миссис уксус 2. - Это четвертый отказ? – удивлялись в свете. – Не останется ли красавица Машеньк (Интересное и необычное) от Миссис уксус 3. Художница Катрин Вейтс с помощью вышивки изображает красоту природы . (Творчество, рукоделие и хобби) от Zvezda 4. Из старенького День в кошичкиной полиции проходит так. В серой-серой комнате (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Sasha8 5. Как секрет знаменитого Розеттского камня стал ключом к разгадке всех тайн Древне (Интересное и необычное) от Миссис уксус 6. Настя Ивлеева кардинально сменила сферу деятельности (Музыка и новости шоу-бизнеса) от irinka5
7. «След» принёс ей успех и признание, но разрушил её семью. (Сериалы) от Миссис уксус 8. Беляш (Юмор, болталка, флудилка, игровая) от Миссис уксус 9. В начале 1980-х в парке на улице Усиевича в Москве часто прогуливалась одинокая (Интересное и необычное) от Мария Петрова 10. Чуть виден ожог на щеке, но глаза блестят: Марина Хлебникова доказала, что пожар (Музыка и новости шоу-бизнеса) от irinka5 11. Скандальная любовь Николая Некрасова (Интересное и необычное) от Мария Петрова 12. Удивительные пионы (Интересное и необычное) от Миссис уксус

А. П. Чехов "Последняя могиканша"  (Прочитано 1090 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Онлайн Миссис уксус

  • Колючая команда
  • Герой
  • Сообщений: 82573
  • Имя: Лариса
  • Карма: 292646
2
А. П. Чехов "Последняя могиканша"

 Я и помещик отставной штаб-ротмистр Докукин, у которого я гостил весною, сидели в одно прекрасное весеннее утро в бабушкиных креслах и лениво глядели в окно. Скука была ужасная.
 – Тьфу! – бормотал Докукин. – Такая тоска, что судебному приставу рад будешь!
 «Спать улечься, что ли?» – думал я.
 
И думали мы на тему о скуке долго, очень долго, до тех пор, пока сквозь давно не мытые, отливавшие радугой оконные стекла не заметили маленькой перемены, происшедшей в круговороте вселенной: петух, стоявший около ворот на куче прошлогодней листвы и поднимавший то одну ногу, то другую (ему хотелось поднять обе ноги разом), вдруг встрепенулся и, как ужаленный, бросился от ворот в сторону.
 – Кто-то идет или едет… – улыбнулся Докукин. – Хоть бы гостей нелегкая принесла. Все-таки повеселее бы…
 
Петух не обманул нас. В воротах показалась сначала лошадиная голова с зеленой дугой, затем целая лошадь, и, наконец, темная, тяжелая бричка с большими безобразными крыльями, напоминавшими крылья жука, когда последний собирается лететь. Бричка въехала во двор, неуклюже повернула налево и с визгом и тарахтением покатила к конюшне. В ней сидели две человеческие фигуры: одна женская, другая, поменьше, – мужская.
 
– Черт возьми… – пробормотал Докукин, глядя на меня испуганными глазами и почесывая висок. – Не было печали, так вот черти накачали. Недаром я сегодня во сне печь видел.
 – А что? Кто это приехал?
 – Сестрица с мужем, чтоб их…
 Докукин поднялся и нервно прошелся по комнате.
 – Даже под сердцем похолодело… – проворчал он. – Грешно не иметь к родной сестре родственных чувств, но – верите ли? – легче мне с разбойничьим атаманом в лесу встретиться, чем с нею. Не спрятаться ли нам? Пусть Тимошка соврет, что мы на съезд уехали.
 
Докукин стал громко звать Тимошку. Но поздно было лгать и прятаться. Через минуту в передней послышалось шушуканье: женский бас шептался с мужским тенорком.
 – Поправь мне внизу оборку! – говорил женский бас. – Опять ты не те брюки надел!
 – Синие брюки вы дяденьке Василию Антипычу отдали-с, а пестрые приказали мне до зимы спрятать, – оправдывался тенорок. – Шаль за вами нести или тут прикажете оставить?
 
Дверь наконец отворилась, и в комнату вошла дама лет сорока, высокая, полная, рассыпчатая, в шелковом голубом платье. На ее краснощеком весноватом лице было написано столько тупой важности, что я сразу как-то почувствовал, почему ее так не любит Докукин. Вслед за полной дамой семенил маленький, худенький человечек в пестром сюртучке, широких панталонах и бархатной жилетке, – узкоплечий, бритый, с красным носиком.

На его жилетке болталась золотая цепочка, похожая на цепь от лампадки. В его одежде, движениях, носике, во всей его нескладной фигуре сквозило что-то рабски приниженное, пришибленное… Барыня вошла и, как бы не замечая нас, направилась к иконам и стала креститься.
 – Крестись! – обернулась она к мужу.
 Человечек с красным носиком вздрогнул и начал креститься.
 – Здравствуй, сестра! – сказал Докукин, обращаясь к даме, когда та кончила молиться, и вздохнул.
 
Дама солидно улыбнулась и потянула свои губы к губам Докукина.
 Человечек тоже полез целоваться.
 – Позвольте представить… Моя сестра Олимпиада Егоровна Хлыкина… Ее муж Досифей Андреич. А это мой хороший знакомый…
 – Очень рада, – сказала протяжно Олимпиада Егоровна, не подавая мне руки. – Очень рада…
 Мы сели и минуту помолчали.
 
– Чай, не ждал гостей? – начала Олимпиада Егоровна, обращаясь к Докукину. – Я и сама не думала быть у тебя, братец, да вот к предводителю еду, так мимоездом…
 – А зачем к предводителю едешь? – спросил Докукин.
 – Зачем? Да вот на него жаловаться! – кивнула дама на своего мужа.
 Досифей Андреич потупил глазки, поджал ноги под стул и конфузливо кашлянул в кулак.
 
– За что же на него жаловаться?
 Олимпиада Егоровна вздохнула.
 – Звание свое забывает! – сказала она. – Что ж? Жалилась я и тебе, братец, и его родителям, и к отцу Григорию его возила, чтоб наставление ему прочел, и сама всякие меры принимала, ничего же не вышло! Поневоле приходится господина предводителя беспокоить…
 – Но что же он сделал такое?
 
– Ничего не сделал, а звания своего не помнит! Он, положим, не пьющий, смиренный, уважительный, но что с того толку, ежели он не помнит своего звания! Погляди-ка, сгорбившись сидит, словно проситель какой или разночинец. Нешто дворяне так сидят? Сиди как следует! Слышишь?
 
Досифей Андреич вытянул шею, поднял вверх подбородок, вероятно для того, чтобы сесть как следует, и пугливо, исподлобья поглядел на жену. Так глядят маленькие дети, когда бывают виноваты. Видя, что разговор принимает характер интимный, семейный, я поднялся, чтобы выйти. Хлыкина заметила мое движение.
 
– Ничего, сидите! – остановила она меня. – Молодым людям полезно это слушать. Хоть мы и не ученые, но больше вас пожили. Дай бог всем так пожить, как мы жили… А мы, братец, уж у вас и пообедаем заодно, – повернулась Хлыкина к брату. – Но небось сегодня у вас скоромное готовили. Чай, ты и не помнишь, что нынче среда… – Она вздохнула. – Нам уж прикажи постное изготовить. Скоромного мы есть не станем, это как тебе угодно, братец.
 
Докукин позвал Тимошку и заказал постный обед.
 – Пообедаем, и к предводителю… – продолжала Хлыкина. – Буду его молить, чтоб он обратил внимание. Его дело глядеть, чтоб дворяне с панталыку не сбивались…
 – Да нешто Досифей сбился? – спросил Докукин.
 
– Словно ты в первый раз слышишь, – нахмурилась Хлыкина. – И то, правду сказать, тебе все равно… Ты-то и сам не слишком свое звание помнишь… А вот мы господина молодого человека спросим. Молодой человек, – обратилась она ко мне, – по-вашему, это хорошо, ежели благородный человек со всякою шушвалью компанию водит?
 – Смотря с кем… – замялся я.
 
– Да хоть бы с купцом Гусевым. Я этого Гусева и к порогу не допускаю, а он с ним в шашки играет да закусывать к нему ходит. Нешто прилично ему с писарем на охоту ходить? О чем он может с писарем разговаривать? Писарь не только что разговаривать, пискнуть при нем не смей, – ежели желаете знать, милостивый государь!
 – Характер у меня слабый… – прошептал Досифей Андреич.
 
– А вот я покажу тебе характер! – погрозила ему жена, сердито стуча перстнем о спинку стула. – Я не дозволю тебе нашу фамилию конфузить! Хоть ты и муж мне, а я тебя осрамлю! Ты должен понимать! Я тебя в люди вывела! Ихний род Хлыкиных, сударь, захудалый род, и ежели я, Докукина урожденная, вышла за него, так он это ценить должен и чувствовать! Он мне, сударь, не дешево стоит, ежели желаете знать! Что мне стоило его на службу определить! Спросите-ка у него!

Ежели желаете знать, так мне один только его экзамен на первый чин триста рубликов стоил! А из-за чего хлопочу! Ты думаешь, тетеря, я из-за тебя хлопочу? Не думай! Мне фамилия рода нашего дорога! Ежели б не фамилия, так ты у меня давно бы на кухне сгнил, ежели желаешь знать!
 Бедный Досифей Андреич слушал, молчал и только пожимался, не знаю, отчего – от страха или срама. И за обедом не оставляла его в покое строгая супруга. Она не спускала с него глаз и следила за каждым его движением.
 
– Посоли себе суп! Не так ложку держишь! Отодвинь от себя салатник, а то рукавом зацепишь! Не мигай глазами!
 А он торопливо ел и ежился под ее взглядом, как кролик под взглядом удава. Ел он с женою постное и то и дело взглядывал с вожделением на наши котлетки.
 – Молись! – сказала ему жена после обеда. – Благодари братца.
 Пообедав, Хлыкина пошла в спальню отдохнуть. По уходе ее Докукин схватил себя за волосы и заходил по комнате.
 
– Ну, да и несчастный же ты, братец, человек! – сказал он Досифею, тяжело переводя дух. – Я час посидел с ней – замучился; каково же тебе-то с ней дни и ночи… ах! Мученик ты, мученик несчастный! Младенец ты вифлеемский, Иродом убиенный!
 Досифей замигал глазками и проговорил:
 – Строги они, это действительно-с, но должен я за них денно и нощно бога молить, потому, кроме благодеяний и любви, я от них ничего не вижу.
 
– Пропащий человек! – махнул рукой Докукин. – А когда-то речи в собраниях говорил, новую сеялку изобретал! Заездила ведьма человека! Эхх!
 – Досифей! – послышался женский бас. – Где же ты? Поди сюда, мух от меня отгоняй!
 Досифей Андреич вздрогнул и на цыпочках побежал в спальню…
 – Тьфу! – плюнул ему вслед Докукин.



Теги:
 
Обратите внимание: данное сообщение не будет отображаться, пока модератор не одобрит его.
Имя: E-mail:
Визуальная проверка:


Размер занимаемой памяти: 2 мегабайта.
Страница сгенерирована за 0.053 секунд. Запросов: 42.